Когда Гейл услышала пение Си Си Маккарти, она почувствовала чрезвычайное возбуждение. Никогда раньше Гейл не слышала такого чувственного, сочного мужского голоса, как у черноволосого юноши, сидевшего за последней партой. Обладая феноменальным слухом, она смогла выделить среди сорока семи молодых голосов один-единственный и, после того как прозвенел звонок, попросила юношу остаться.

– Ты очень талантливый молодой человек, Си Си, – улыбнулась Гейл.

– Благодарю вас, мадам. – Си Си был одновременно смущен и обрадован.

– Я хотела бы помочь тебе насколько возможно. Ты играешь на каком-нибудь инструменте?

Си Си гордо приподнял плечи.

– Да, мадам, я играю на гитаре.

В этот знаменательный день Гейл Бредфорд подвезла Си Си домой на своем белом «форде» с откидывающимся верхом. Гресси с улыбкой провела гостью в их спартанское, идеально чистое жилище, а Клиффорд поспешил в магазин скобяных изделий Бейли, где подрабатывал после школы.

Гресси предложила Гейл кофе и, вся светясь от нескрываемого удовольствия, внимала каждому слову учительницы, высоко оценившей способности ее сына.

– Талант Си Си необходимо развивать любой ценой, – сказала Гейл.

При слове «цена» улыбка исчезла с лица Гресси.

– Миссис Бредфорд, – опечалилась она, – боюсь, что мы не сможем… У нас нет денег для…

– Нет, нет, вы неправильно поняли меня, – возразила Гейл, округлив глаза за стеклами очков в тонкой оправе. – Вам это ничего не будет стоить. Ничего. Я понимаю толк в музыке, миссис Маккарти. У вашего сына есть дар, и его необходимо развивать. Я буду заниматься с ним индивидуально каждый день после уроков… бесплатно. Это то немногое, что я могу для него сделать.

Сказав это, Гейл Бредфорд очаровательно улыбнулась.

Гресси нахмурила брови.

– Си Си работает в магазине скобяных изделий, но полагаю… – Она замолчала.

Гейл Бредфорд отпила глоточек кофе, а Гресси вдруг оживилась.

– Ему надо оставить эту работу. Музыка для него важнее.

– Я полностью с вами согласна, – поддержала ее Гейл Бредфорд.

Она посидела еще полчаса и выпила еще одну чашечку кофе.

В этот же вечер за ужином Гресси заявила, что Си Си должен бросить работу в магазине. Клиффорд, понимая, как это отразится на их материальном положении, сразу отказался, но Эрнест Маккарти встал на сторону жены.

– Мы справимся, сынок. – Он положил руку на плечо Си Си. – Ведь ты сможешь многому научиться у этой учительницы, не так ли?

– Хорошо, папа.

– Такая прекрасная женщина, – добавила Гресси Маккарти. – Теперь тебе нужно внимательно слушать ее, Си Си.

Гресси погрозила сыну пальцем.

– Я так и буду делать, мама.

Жизнь повернулась к Си Си лучшей своей стороной. Каждый день, после того как ученики расходились по домам, он оставался еще на час в школе, пел и играл на гитаре в музыкальном классе для Гейл Бредфорд. Она хвалила его, делала наставления и давала задания. По окончании занятий Си Си бежал домой, с жадностью набрасывался на жареный куриный бифштекс с картофельным пюре и соусом, любимые галеты из пахты, а затем мчался за восемь кварталов к дому Конни Рей Хопкинс. Парочка сидела на крыльце под осенней луной, с нетерпением ожидая, когда погаснут огни в комнатах, чтобы можно было целоваться в ночной тени.

Эти долгие, сладкие поцелуи разжигали огонь в крови и не давали Си Си уснуть.

Индивидуальные уроки музыки продолжались уже больше месяца. И однажды сырым октябрьским днем Гейл Бредфорд остановила юношу в переполненном школьном коридоре. Слегка выгнув поднятые брови, она сказала ему, что школьное пианино расстроено, и предложила провести урок у нее дома. Там есть большой прекрасный рояль, которым Гейл почти не пользуется. Ей хотелось бы показать Си Си новые аккорды.

– Хорошо, миссис Бредфорд, – охотно согласился Си Си. – Где вы живете?

Гейл Бредфорд улыбнулась:

– Ты поедешь со мной. Когда прозвенит последний звонок.

– Да, мадам.

Глава 2

Гейл Бредфорд сходила по выщербленным бетонным ступенькам школы, а Си Си в это время сидел на пассажирском месте в ее белом «форде». Он наблюдал, как она подходила, высокая, стройная, держа в одной руке папку с нотами, в другой сумочку. На ней было приталенное строгое платье, светло-каштановые волосы собраны на затылке в пучок. Очки в тонкой оправе на прямом носике увеличивали ее широко расставленные карие глаза.

С пристрастием разглядывая Гейл, Си Си отметил как наиболее привлекательную часть лица ее большой рот с полными губами, который никак не соответствовал холодности и казенному поведению учительницы. Невозможно было отвести глаз и от высокой подпрыгивающей груди – она выделялась даже под темной одеждой.

Гейл Бредфорд подошла к автомобилю и как будто удивилась присутствию Си Си. Словно не она сама попросила его подождать в салоне. Покачав головой, она обошла блестящий капот и села за руль.

– Си Си, – промолвила она виновато, – извини, я совсем забыла.

– Если у вас есть какие-то дела, мадам, то я не хотел бы…

– Нет, нет. У меня никаких дел. Правда. – И Гейл Бредфорд улыбнулась ему. – Может, откроем верх?

Она посмотрела своими близорукими глазами в глаза Си Си.

– Это было бы здорово, – ответил скромно одетый юноша, никогда в жизни не ездивший в автомобилях с откидывающимся верхом. Белая парусиновая гармошка уплыла назад, солнечный свет октября залил кабину, обтянутую красной кожей.

Не отрывая глаз от дороги, Гейл сказала:

– Поищи какую-нибудь музыку, Си Си.

Он включил радио и, повернув ручку настройки, установил частоту 1190 килогерц, на которой вещала популярная станция «КЛИФ».

– …Я должен навсегда остаться нищим, мои золотые мечты не сбудутся… – зазвучал самый последний хит Тони Беннета.

– Подпой ему, – потребовала Гейл Бредфорд, по-прежнему не отрывая глаз от дороги.

– …Или я из нищего стану богатым и подарю свою судьбу тебе… – в унисон напевали Си Си и Тони.

– Да, так может случиться, – пробормотала Гейл и повернулась к юноше. Карие глаза за стеклами очков на миг вспыхнули. Не дожидаясь его ответа, она присоединилась к поющим.

Когда музыка стихла, ди-джей произнес низким голосом:

– «От нищеты к богатству», Тони Беннет. Тони создал этот выдающийся хит здесь, в Большом Далласе, великолепной осенью пятьдесят третьего. Оставайтесь на нашей волне «Мощные 1190 килогерц», где мы крутим все хиты…

В эфире зазвучала другая запись. Си Си Маккарти запрокинул голову, подпевая Клайду Макфатеру с ансамблем «Бродяги», которые завывали хит под названием «Деньги-Мед» («Мани-Хани»). Гейл Бредфорд одобрительно поглядывала на сладкоголосого юношу. Он сидел, согнув ноги в коленях и широко расставив их в стороны, его длинная рука покоилась на спинке сиденья Гейл, тонкие пальцы отбивали ритм по красной коже, а темные глаза были закрыты от наслаждения.

Когда мелодия закончилась и Си Си открыл глаза, он очень удивился, увидев, что они свернули в «поселения». Гейл Бредфорд спокойно объяснила:

– Я подумала, может быть, твоя мама захочет присоединиться к нам.

Си Си снял руку со спинки сиденья.

– Конечно, хорошая мысль.


Гейл Бредфорд остановила «форд» перед укрытым зеленью прелестным белым коттеджем в конце поросшей лесом дорожки в Эук Клифф, и Гресси Маккарти безуспешно силилась не выказывать любопытства, но ведь она никогда раньше не бывала в таком прекрасном жилище. Маленький, но изящный домик, арендованный Гейл Бредфорд, был очень похож на нее саму – такой же чистенький, опрятный и уединенный.

Белая парадная дверь вела прямо в гостиную, где излучали зеркальный блеск паркетные полы. Перед высоким камином стоял парадный, обтянутый полосатым бело-синим шелком диван, напротив – два высоких кресла с подголовниками, обтянутые синим бархатом. Между ними на бледно-голубом шерстяном ковре красовался низенький дубовый столик для коктейлей. На стене висели выполненные акварелью картины, ниже расположились одна над другой две заполненные книгами полки, между которыми был втиснут телевизор. Когда дверцы полок открывались, появлялся тридцатитрехсантиметровый экран. Это так поразило Гресси, что она удивленно воскликнула:

– О Боже мой!

Задняя стена состояла из одного большого окна. В углу комнаты громоздился внушительный черный рояль из орехового дерева. С длинной скамеечки исполнитель мог видеть сидящих в комнате гостей и большой двор, окруженный секвойями. За искрящимся чистым стеклом просматривались белые качели, установленные на крыльце и защищенные от солнца, а подальше, на уже поблекшей траве, стояла переносная мебель, обтянутая бледно-голубой материей.

– Присаживайтесь, миссис Маккарти, – пригласила Гейл Бредфорд, и Гресси осторожно села на диван, исподволь погладив рукой блестящую ткань.

Си Си заметил тоскливое выражение на лице своей мамочки, и у него заныло сердце. Однажды она получит такой же замечательный дом, с изящными вещами и даже с телевизором, а может, и лучше. Он должен об этом позаботиться.

Учительница исчезла в кухне. Вскоре она возвратилась с небольшим серебряным подносом; на нем возвышались три заиндевевших стакана с охлажденным чаем. Гейл поставила поднос на столик для коктейлей. Гресси медленно потягивала чай. Си Си выпил свой за два больших глотка. Хозяйка дома вообще не прикоснулась к стакану.

Потом Гейл подошла к роялю и села на скамеечку. Задумчиво прищурив глаза за стеклами очков, она взяла аккорд и попросила юношу повторить его на гитаре. Снова воспроизвела аккорд, и вновь Си Си повторил его.

Через два часа Гресси Маккарти заерзала по дивану, то и дело бросая взгляд на куполообразные стеклянные часы, стоявшие на каминной полке. У нее заболела голова, она устала и хотела поскорее очутиться дома. Ее надежда на приятный урок не оправдалась – серьезная учительница музыки не позволила Си Си спеть ни одной песни.