— Это мои дети, Скотт и Сьюзен, — сказала она. — Спасибо, что встретили нас.

Глава 3

— Ваши дети? — повторил Сойер.

— Да, — сказала Эбби. Между Кристианом и Сойером О'Хэллоренами легко было заметить семейное сходство. Оба высокие, худощавые и широкие в кости. Живи Сойер сто лет назад, он наверняка был бы прекрасным наездником. Вместо этого он летает над огромным диким краем на границе цивилизации.

Правда, Кристиан был чисто выбрит, а Сойер носит бороду. Темная борода идет ему. У него светлые серо-голубые глаза, слегка напоминающие глаза эскимосской лайки — любимой породы Скотта. На нем красная клетчатая фланелевая рубашка и куртка с эмблемой «Сыновья полночи». Эбби пришло в голову, что Сойер, наверное, не подозревает, какой он привлекательный мужчина.

— Привет, — радостно сказал Скотт, глядя на Сойера.

Летчик протянул руку, и она заметила, как потеплели его глаза, когда он обменивался рукопожатием с ее сыном.

— Рад познакомиться с тобой, Скотт.

— Аляска кажется такой огромной.

— Так оно и есть. Здравствуй, Сьюзен, — проговорил Сойер, протягивая девочке руку. Девчушка торжественно пожала ее и с улыбкой взглянула на мать, явно довольная, что с ней обращаются как со взрослой. — Мы могли бы поговорить наедине, миссис Сазерленд? — спросил Сойер. Тепло и доброжелательность исчезли из его глаз, когда он жестом пригласил ее в зал ожидания. Он отошел ровно настолько, чтобы дети не могли слышать их. Эбби пошла за ним, не выпуская из виду детей. — Кристиан не говорил, что у вас дети, — без обиняков заявил Сойер.

— Он и не спрашивал. И никакого упоминания о семье не было ни в объявлении, ни в анкете, которую он просил заполнить. Я даже подумала, что это немного странно, при том что вы обеспечиваете жилье.

— Вы должны были сказать ему. — Рот Сойера осуждающе сжался.

— У меня не было возможности, — попыталась объяснить Эбби спокойным тоном. — Я хотела все рассказать Кристиану, но у него не нашлось времени выслушать меня. И потом, я не думала, что это имеет такое значение…

— В контракте ничего не говорится о детях.

— Я знаю, — сказала Эбби, пытаясь сдержать раздражение. — Как я уже вам говорила, я заполнила анкету и ответила на все заданные мне вопросы, но ни один из них не касался членов семьи. Честно говоря, на мой взгляд, это никого не должно волновать, кроме меня. Я нанялась на работу в библиотеке и если справляюсь с работой, то…

— Все верно, но…

— Я действительно не понимаю, какое имеет значение, есть ли у меня семья.

— А как насчет вашего мужа?

— Я разведена. Послушайте, вы не возражаете, если мы обсудим это когда-нибудь потом? Дети и я совершенно измотаны. Мы приземлились в Анкоридже вчера поздно ночью, а рано утром сели в самолет в Фэрбенкс. Так что отложим разговор до более подходящего момента.

Помолчав, он сухо произнес:

— Нет проблем.

Жилка на его виске пульсировала настолько заметно, что Эбби заподозрила, что на самом-то деле проблема была, и не малая.

— Я прилетел на маленьком самолете, — ведя их к багажному отделению, сказал он, — надеюсь, багажа у вас немного.

Эбби не знала, что в его понимании означает «немного». Все, в чем в первую очередь нуждались она и дети, было запихнуто в чемоданы. То, что нельзя было взять с собой, было отправлено в транспортное агентство и прибудет через месяц. Она очень на это надеялась.

— Смотри, мам, — сказал Скотт, указывая на стену, где были развешаны охотничьи трофеи. Эбби содрогнулась, но сын не мог оторвать глаз от головы огромного бурого медведя с угрожающе оскаленными зубами.

— Этот глупый медведь проткнул своей головой стенку, — пошутил Сойер.

Скотт засмеялся, но Сьюзен, кажется, поверила, что такое действительно возможно.

Когда они получили багаж, Сойер отступил на шаг и неодобрительно посмотрел на Эбби.

— Вы привезли шесть чемоданов.

— Ну да, — спокойно подтвердила она. — Нам понадобилось шесть чемоданов.

— У меня в самолете для них нет места! Я и так пока не представляю себе, как размещу вас троих, почту и остальной груз. Вес получается сверх всякой нормы. Если бы вы дали мне знать, я бы прилетел на более крупном самолете.

Эбби проглотила саркастический ответ. Она хотела рассказать Кристиану о детях, но он был слишком занят предстоящим обедом, чтобы выслушать ее. Она ничего не собиралась скрывать ни от него, ни от Сойера. И, Боже праведный, откуда ей знать, какой багаж выдержит тот или иной самолет?

— Ну ладно, — нетерпеливо проворчал Сой-ер. — Как-нибудь соображу, что делать. Пойдемте.

Эбби не прочь была бы чего-нибудь перекусить, но Сойер явно торопился. К счастью, Скотт и Сьюзен в отличие от матери проглотили все, что авиакомпания без зазрения совести называла едой.

Они загрузили чемоданы в пикап и, обогнув аэропорт, подъехали к диспетчерской.

— Это все барахло мамы и Сьюзен, — заговорщически прошептал Скотт, когда Сойер помогал ему выбраться из кабины. — Это они непременно хотели взять все.

— Похоже на женщин, — пробормотал Сойер и повел их к самолету.

Эбби не могла бы сказать, на что она рассчитывала, но только не на это. Она заглянула внутрь и поняла, что Сойер был прав. Там ей одной и то еле хватило бы места, не говоря уж о детях и багаже.

— Тут всего три места, — проговорила она, взволнованно взглянув на Сойера. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что трех мест недостаточно для четверых.

— Вы сядете рядом со мной, — распорядился Сойер, забираясь в самолет. — А детей я пристегну на одном сиденье.

— А это разрешается?

— Возможно, нет… южнее сорок восьмой параллели, — ответил он, — но тут мы так летаем. Не беспокойтесь, с ними все будет в порядке. — Сойер залез в кабину, извлек черную папку и кипу бумаг и запихнул их между двумя сиденьями. — Залезайте и усаживайтесь, — сказал он, — а я займусь детьми.

Эбби неуклюже вскарабкалась внутрь и осторожно пробралась вперед. К тому моменту, как она наконец пристегнулась, силы оставили ее.

Сойер устроил Скотта и Сьюзен на свободном месте позади нее. Одного взгляда на детей было достаточно, чтобы понять, что им не слишком удобно. Но другого выхода все равно не было.

— А багаж?. — спросила Эбби, когда Сойер уселся рядом с ней.

Он надел наушники, потянулся к папке и что-то записал.

— Наш багаж? — повторила она.

— Чемоданы не влезут. Мы оставим их тут.

— Что? — воскликнула Эбби. — Это невозможно!

Сойер не обратил на ее слова никакого внимания и продолжал готовить самолет к полету.

— Долго нам лететь? — спросил Скотт.

— Около часу.

— А мне можно поуправлять самолетом?

— Не сейчас, — рассеянно ответил Сойер.

— А потом я смогу?

— Посмотрим.

— Мистер О'Хэллорен, — заговорила Эбби, набрав побольше воздуху в легкие, — пожалуйста, давайте обсудим ситуацию с багажом.

— Нет. У меня контракт на доставку почты. Это куда важнее. Я не собираюсь разгружать самолет ради кучи глупых женских тряпок, которые, кстати, вам все равно не понадобятся.

Эбби стиснула зубы.

— Я не привезла глупых женских тряпок. И если вы будете так любезны… Сойер обернулся к Скотту:

— Ты любишь собак?

Глаза Скотта стали огромными.

— Ну еще бы! — У него даже дух захватило. Сойер включил какие-то приборы.

— Когда мы прибудем в Хард-Лак, я познакомлю тебя с Иглом.

— Это эскимосская лайка?

— Точно.

— Правда? — Скотт так разволновался, что чуть не выпрыгнул из кресла.

— Что будет с нашим багажом? — Эбби не хотелось быть навязчивой, но и допустить, чтобы с ней обращались подобным образом, она не могла. Может, кому-то это было бы неважно, но она бы предпочла приехать в Хард-Лак, имея хоть что-то, кроме той одежды, что была на ней.

Сойер даже не потрудился ответить. Вместо этого он включил двигатели, дружелюбно беседуя с диспетчером. Вообще создавалось впечатление, что он со всеми, кроме нее, разговаривает вполне дружелюбно. Прежде чем Эбби успела снова запротестовать, самолет стал выруливать к взлетной полосе.

И вот они уже в воздухе. Из-за грохота двигателей Эбби не слышала ничего, кроме биения собственного сердца. Она никогда не летала на таком маленьком самолете, поэтому закрыла глаза и крепко вцепилась в подлокотники, пока их бросало из стороны в сторону на пути к ясному синему небу.

— Ура! — закричал Скотт. — Вот здорово! Эбби не разделяла его восторга. Ее желудок сжался, когда самолет внезапно лег на одно крыло. Она вцепилась руками в сиденье.

— Господи! Да неужели нельзя лететь ровно? Все еще разговаривая с землей, Сойер взглянул на нее и ухмыльнулся.

— Расслабьтесь, — сказал он. — Я не попадал в аварии уже два или три месяца.

— То есть нет никаких причин беспокоиться, — прокричала Эбби, стараясь быть услышанной сквозь рев двигателей. Она посмотрела назад, не испугались ли Скотт и Сьюзен. Ничуть не бывало — совсем даже наоборот. Дети улыбнулись ей, возбужденные своим первым полетом на таком маленьком самолете. Она-то предпочла бы самолет, который ведет большая команда.

Что там внизу, она не разглядела. Не до того было. Да и в предыдущем полете тоже: они все время летели в облаках. Летчик сказал им, что Маккинли, высочайшая вершина в Северной Америке, видна сверху очень недолго. Он даже пошутил, что, может, на самом деле ее и вовсе нет.

Она посмотрела на Сойера. На ее взгляд, он слишком легкомысленно относится к правилам безопасности. Теперь он вытащил черную папку, засунутую между их сиденьями, и начал что-то писать. Эбби уставилась на него в недоумении. Он полностью погрузился в свою работу.

На щитке начала настойчиво мигать лампочка. Сойер не поднимал глаз. Эбби ничего не знала о маленьких самолетах, но и она могла сообразить, что без причины лампочка мигать не будет. Должно быть, они теряют горючее, или масло, или высоту, или что-нибудь еще. Она не могла больше этого вынести и, схватив Сойера за руку, указала на лампочку.