Ужасно банальное выражение. Но что делать, если оно соответствует истине.

– Поверьте, я не какой-нибудь наглый ловелас, решивший приволокнуться за вашей подружкой. Она сама дала мне свой номер. У меня самые серьезные намерения. А еще у меня собственный книжный магазин, стабильный доход и хорошая квартира.

Судя по доносившимся до меня звукам, Натали пыталась сдержать смех. Усилия оказались тщетными – она расхохоталась. Отсмеявшись, она приняла решение стать моей союзницей.

– Так и быть, Антуан, – сказала она. – Вы меня растрогали. Прямо сейчас я не могу связаться с Изабель, потому что ее мобильник сломался. Но, на ваше счастье, мы с ней вскоре должны встретиться в музее Родена. Присоединяйтесь к нам – и сможете сами объяснить ей, почему не позвонили ровно в три.

Господи, какие же это дивные создания – женщины!

– Я приду, обязательно приду! – закричал я. – Когда назначена встреча?

– В пять. В саду скульптур у «Мыслителя». Ну все, мне пора!

Раздались гудки. Я закрыл глаза и попытался выровнять дыхание. Затем захлопнул блокнот, сунул мобильник в карман брюк и вскочил со скамьи.

Когда я вышел из Тюильри и двинулся в сторону Сены, начал накрапывать дождь. Моего настроения это ничуть не омрачило. Музей Родена, как известно, находится на другом берегу Сены в Фобур-Сен-Жермен – квартале правительственных учреждений. Часы показывали четыре часа десять минут. К пяти я дойду туда пешком не торопясь. Интересно, что скажет Натан, узнав о моих приключениях, подумал я и покачал головой.

Испытание близилось к концу. Женщина моей мечты ожидала меня в саду скульптур.

Стоит ли говорить, что я был на седьмом небе от счастья?

6

С блаженной улыбкой на губах я пересек мост и оказался на левом берегу. Музей Родена я знал как свои пять пальцев. Совсем недавно был там на выставке эротических рисунков Родена. Должен признаться, они понравились мне куда меньше, чем я предполагал. Но сам музей я обожаю. Изумительные скульптуры Родена всякий раз восхищают меня до дрожи, особенно те, что напоминают о его несчастной любви к Камилле Клодель. Я часто хожу кругами вокруг своей любимой «Данаиды», и мне кажется, что эта обнаженная мраморная фигура вот-вот оживет, превратится в женщину из плоти и крови. Как прекрасны ее длинные, откинутые с затылка вперед волосы, как совершенны линии спины и плавный изгиб бедер! Перед мысленным моим взором немедленно возникла точеная фигурка Изабель. Вот она, моя ожившая Данаида. Я представил, как руки мои проникают под черное платье Изабель, касаясь ее шелковой кожи, и голова у меня пошла кругом. Да, Париж обладает способностью кружить людям головы. Особенно влюбленным.

Я свернул на улицу Бак, дождался зеленого сигнала светофора, пересек оживленный бульвар Сен-Жермен и продолжил путь.

Любопытно, почему Изабель решила сегодня пойти в музей? Без особой причины? Или она имеет отношение к искусству? Весьма вероятно. Ее необычное ожерелье свидетельствует об оригинальном художественном вкусе. Мысленно я посмеялся над собой. Никогда прежде я не обращал внимания на женские побрякушки. Может, Изабель где-то учится? Вряд ли. По-моему, она уже вышла из студенческого возраста. К тому же для студентки она слишком элегантно одета.

Погруженный в размышления, я незаметно для себя оказался на перекрестке улиц Бак и Гренель. Шаги мои отдавались глухим эхом, когда я шел по булыжной мостовой мимо старинных особняков, где до сих пор живут представители самых знатных семей Франции.

Был один из тех редких дней, когда улицы по неведомой причине становятся тихими и безлюдными.

Казалось, ни один турист не забредал сегодня в этот квартал. Антикварные магазины тщетно ожидали покупателей, из пекарен доносился соблазнительный аромат свежих булочек, маленькие закусочные манили зайти и подкрепиться жареным цыпленком и стаканчиком красного вина. И всё, заметьте, по приемлемым ценам.

Неподалеку от Музея Майоля, столь маленького, что несведущему человеку не так просто его отыскать, я увидел цветочный магазинчик. Остановился и вздохнул свежий влажный запах – аромат парижского апреля. В магазине царило буйство красок. Розы всевозможных оттенков, голубые и лиловые гортензии, нежные лютики, трогательные незабудки, тюльпаны, чьи длинные стебли были увенчаны крупными бутонами, стояли на полках в глиняных горшках, покрытых синей глазурью.

Продавщица, пожилая женщина с собранными в пучок темными волосами, встретила меня приветливой улыбкой. Улыбнувшись в ответ, я задумался. Будет ли уместно принести Изабель цветы? Наверное, да. В качестве извинения за то, что не смог позвонить ей вовремя.

По мнению Натана, когда имеешь дело с прекрасным полом, легко совершить ложный шаг, но цветы – это безошибочный ход. А Натану можно верить, ведь он не только любимец женщин, но и профессиональный психолог. Не знаю, как он этого добивается, но они всегда говорят о нем с придыханием. Хотя Натан весьма далек от совершенства.

– Выбираете цветы для девушки? – спросила продавщица, заметив мою нерешительность.

Я кивнул. Разумеется, я хотел купить цветы для девушки. А еще точнее, для мечты, ставшей явью. Продавщица проворно собрала изысканный букет из роз, лютиков и незабудок и завернула его в плотную голубую бумагу, запечатав конус круглой золотистой этикеткой.

Я уже собирался расплатиться, но тут мне пришло в голову, что моя святая обязанность – преподнести цветы Натали, моему неизвестному, но верному другу. У меня был важный повод для благодарности.

– Да… мне нужен еще один букет, – сообщил я удивленной продавщице.

– Тоже для девушки? – спросила она и многозначительно вздернула бровь.

– Э-э-э… Да, – ответил я и, к своей великой досаде, ощутил, что заливаюсь краской, прямо на глазах превращаясь в семнадцатилетнего мальчишку.

Такие вот шутки творит с человеком любовь. Каким бы обширным ни был ваш любовный опыт, всякий раз, когда стрела Амура поражает вас, все происходит будто впервые.

– Дело в том, что они… сестры, – пустился я в объяснения, которых у меня никто не требовал.

По всей вероятности, продавщица решила, что я завзятый донжуан. Тем не менее второй букет ничуть не уступал первому по красоте и изысканности.

Я расплатился. Продавщица вручила мне оба свертка и подмигнула.

– Удачи! – пожелала она на прощание.

Пока я покупал цветы, дождь прекратился, на небе засияло солнце. Я отправился дальше, вооруженный букетами, напутствуемый добрыми пожеланиями и охваченный чувством, что сегодня мир на моей стороне. Хотя я, наверное, этого не заслуживал.

7

Свернув на улицу Варенн, в конце которой находился Музей Родена, я издалека увидел длиннющую очередь. Музей оказался более популярным, чем я предполагал. А может, подъехало сразу несколько экскурсионных автобусов. Так или иначе, часы показывали без десяти пять, а у меня возникло непредвиденное затруднение.

Обычно, если дело касается очередей, я веду себя безупречно, как англичанин. Но сегодняшний день был исключительным. Я не мог заставить женщину своей мечты в очередной раз томиться в ожидании. Поэтому, не обращая внимания на злобные взгляды, протолкался к кассе и, подскочив сбоку, принялся объяснять, что у меня назначена встреча в саду музея и опоздание может обернуться для меня катастрофой. Во всем этом, как вы понимаете, не было ни слова лжи.

Кассир понимающе усмехнулся, увидев зажатые у меня под мышкой букеты, и пропустил меня внутрь, даже не взяв денег. Уж где-где, а в Париже есть несомненная польза от свободного владения французским языком.

Я со всех ног бросился в сад и встал у «Мыслителя», предававшегося своим раздумьям в тени фигурно подстриженных кипарисов. Вдали, на фоне голубого неба, виднелся позолоченный купол Дома инвалидов. Он сверкал на солнце, представляя собой несомненно восхитительное зрелище. Но в данный момент Антуан Белье был не в состоянии это оценить. В отличие от роденовского «Мыслителя», воплощавшего мир и душевное равновесие, я мог служить образчиком возбуждения и беспокойства.

Наверное, вид у меня был диковатый: мокрые от дождя волосы, два букета в руках, глаза, лихорадочно обшаривающие сад. Хорошо еще никто не слышал, как бешено бьется мое сердце.

Ровно в пять часов ко мне подошла пожилая японская пара. Туристы по-английски попросили сфотографировать их на фоне статуи.

Разумеется, куда же без этого чертова «Мыслителя»! Растянув губы в вежливой улыбке, я взял протянутую мне маленькую камеру, отступил на несколько шагов и поспешно сделал пару снимков. Жители страны суши рассыпались в благодарностях, но я лишь нетерпеливо махнул рукой и вернулся на свой пост. Женщина моей мечты опаздывала.

– Судя по всему, вы кого-то ждете, – раздался звонкий голос у меня над ухом.

К этому моменту я уже пятнадцать минут не двигался с места. Это походило на детскую игру «Замри», где вся фишка состоит в том, чтобы не шевелить ни рукой, ни ногой дольше, чем остальные участники. Можно сказать, я сам превратился в статую под названием «Ожидание».

Резко повернувшись, я увидел высокую девушку с каштановыми кудрями, каскадом ниспадавшими до пояса. Лицо в форме сердечка, взгляд зеленых кошачьих глаз полон любопытства. Девушка усмехнулась и перебросила через плечо конец своего длинного вязаного шарфа.

– Я Натали, – сообщила она, протягивая мне руку. – А вы, я так понимаю, пылко влюбленный Антуан?

Она безостановочно жевала резинку. Мне очень хотелось придумать блестящий ответ, который сразил бы Натали наповал. Симпатичные девушки всегда возбуждают у меня желание покорить их остроумием. Но увы, на сей раз я ограничился лишь молчаливым кивком да подавленным вздохом облегчения. Честно говоря, я уже начал опасаться, что ожидание окажется бесплодным.

– Да, это я, – наконец измыслил я подходящую реплику. – Спасибо, что пришли.

Сунул букеты под мышку и пожал протянутую руку.