— Вставай, вставай! Разве не ты собиралась на прогулку до завтрака? Не заставляй Джеймса ждать. Это некрасиво, — уже менее жестко сказала Эмили, в сердце которой зашевелилась жалость при виде дрожащей от холода Марго. Но она не позволила себе пойти на поводу у своих чувств. — Ну, вставай же! И немедленно верни мне одежду. Не могу же я целый день разгуливать в этом халате?

— Твоя сумка где-то в шкафу, — неопределенно махнула рукой Марго и вновь рухнула головой на мягкую подушку, точно попав в остававшуюся в ней вмятину. — Как хочется спать…

Эмили нашла свои вещи в полном беспорядке. Скомканные блузки и юбки являли собой довольно жалкое зрелище. Короткое «ох!» не смогло выразить всю полноту негодования, охватившего Эмили.

— Как ты могла так поступить! — обрушилась она на сестру, но у той не возникло даже намека на раскаяние. По ее мнению, это были сущие пустяки.

Не дождавшись от Марго извинений, Эмили возмущенно подхватила сумку и покинула спальню. В коридоре ей пришлось затянуть потуже пояс халата, грозившего распахнуться и выставить напоказ всему свету короткую ночную рубашку. Девушка кипела от злости, разыскивая в бесформенной куче тряпок что-то такое, что можно было бы надеть немедленно. К счастью, среди вещей нашлись немнущиеся брюки и легкий джемпер. Эмили позвонила. Пришедшей на зов горничной было поручено привести остальные вещи в порядок.

Сестры Форстер спустились в гостиную почти одновременно. Вопреки ожиданиям Эмили Марго была одета в легкое домашнее платье, а не в костюм для верховой езды. Заметив, что у сестры брови поползли вверх, Марго охотно пояснила:

— Я вспомнила наш разговор и решила весь день посвятить Лилиан, а заодно Дэниелу, который вчера повредил лодыжку.

Невинная улыбка, которой она сопроводила слова, делала ее похожей на школьницу, лгущую учителю относительно не выполненного домашнего задания. Присутствующий тут же молодой человек едва не поперхнулся, вдруг узнав о собственной травме. Он покраснел, но не стал опровергать слова Марго. Эмили недоверчиво покосилась в его сторону, однако не успела ничего возразить. В гостиную стремительно вошел Джеймс.

У Эмили будто что-то расцвело внутри, и весь мир внезапно окрасился в еще более радостные тона. Вот причина, по которой ей с самого утра было так хорошо: она ждала встречи с ним! Осознав недопустимость подобных эмоций, Эмили опомнилась. Чувство к Джеймсу необходимо уничтожить, пока оно не разрослось до невероятных размеров и не перевесило все доводы рассудка, прямо-таки вопиющего об опасности.

Джеймс выглядел отдохнувшим и полным сил. Судя по одежде, он собирался покататься верхом. В левой руке у него был защитный шлем.


— Марго, разве ты не едешь со мной? — спросил Джеймс удивленно, но ничуть не огорченно.

Эмили отметила про себя это обстоятельство и нахмурилась.

— Мы тут как раз говорили о том, что сегодня я останусь дома, а Эмили составит тебе компанию, — неожиданно для сестры заявила Mapго, — Она очень любит животных, особенно лошадей, и сама вызвалась сопровождать тебя. Правда, Дэниел?

— Совершенно верно, — не моргнув глазом, подтвердил молодой человек.

Видимо, ради Марго он готов был и не на такое. Она многообещающе посмотрела на него, и Дэниел понял, что его самоотверженный поступок непременно будет вознагражден.

На лице Джеймса не появилось и следа разочарования. Ему, казалось, было все равно, с кем скакать бок о бок по зеленым холмам поместья. Он явно не догадывался, какие сильные чувства бушуют в этот момент в груди застывшей перед ним девушки. Джеймс внимательно посмотрел на Эмили. Легкие бежевые слаксы и желтый хлопчатобумажный джемпер с ажурной полоской у выреза необычайно шли ей.

Поначалу Эмили собиралась опровергнуть лживое заявление Марго. Хотела возмущенно завопить, что все сказанное сестрой неправда. Она никогда особо не жаловала лошадей. И ездить на них соглашалась только ради хорошего балла в школе, программа которой предусматривала обучение верховой езде. А уж в добровольном порядке она ни за что не села бы на лошадь. Только злейший недруг мог заставить ее сделать это.

Пауза затянулась. Все с интересом смотрели на девушку, пышущую праведным гневом. Но тут Эмили внезапно поняла, что произойдет, если она объявит сестру лгуньей. Джеймс может в ней разочароваться, и план Марго женить его на себе непременно рухнет. Рисковать было нельзя. Иногда ведь достаточно самой малости, чтобы дело повернулось не так, как хотелось бы.

Сердце кричало Эмили, что именно это ей и нужно. Ум и совесть требовали совершенно иного. Они победили с минимальным перевесом, и девушка промямлила:

— Да, я хотела бы поехать, но… мне нечего надеть. Я не планировала кататься верхом, когда направлялась сюда. Извини, я не подумав упомянула о верховой прогулке, Джеймс, Какая глупость с моей стороны! Тебе лучше поехать одному.

Ей казалось, что сказанное спасет ее от незавидной участи упасть с лошади на полном скаку. Она даже начала успокаиваться, но, увы, слишком рано. Коварная Марго «утешила» сестру:

— Пустяки. Я дам тебе все необходимое.

Эмили пришлось подняться в комнату сестры и переодеться, Она демонстративно не сказала ей ни слова, потому что Марго и так прекрасно знала, как сильно сестра не любит ездить верхом.

Вообще трудно было объяснить странное стремление Марго остаться в особняке, вместо того чтобы отправиться на прогулку с человеком, которого она стремилась очаровать. Неужели сестра не понимает, что в ее интересах быть как можно ближе к Джеймсу, чтобы он постепенно привык к ней и счел ее присутствие рядом необходимым? Или она полагает, что, поскольку он надежно запутался в сетях ее привлекательности, не стоит и дальше утруждать себя чрезмерными усилиями?

Эмили терялась в догадках. Зачем Марго решила оставить их с Джеймсом наедине? В этом нет никакого смысла. Разве что рассчитывала, что Эмили всю прогулку будет петь дифирамбы младшей сестре. Но ведь то же самое и с тем же успехом можно делать и в гостиной за чашкой чаю, и во время прогулки по саду. Какая ей разница? А вот бедная Эмили уже заранее потирала те места, которые отобьет себе во время скачки. Но чего не сделаешь ради счастья младшей сестры!

3

Доставшаяся Эмили вороная лошадь выглядела довольно смирной. Девушка понадеялась, что сумеет избежать перелома шеи и конечностей. Ей помогли сесть в седло, и вместе с Джеймсом Эмили вскоре оказалась на узкой аллее, ведущей от конюшни к небольшой рощице. По ней невозможно было ехать бок о бок, поэтому Джеймс пришпорил статного жеребца и вырвался вперед. Эмили сделала то же самое, и поначалу нужный темп был достигнут.

Но вскоре она безнадежно отстала. Ее лошадь, почувствовав неуверенность всадницы, закапризничала и постепенно перешла на шаг. Эмили приуныла и потеряла всякую надежду догнать Джеймса. Но он вернулся, как только заметил, что она осталась далеко позади.

— Я не очень сильна в верховой езде, — призналась Эмили и приготовилась к заслуженным упрекам.

Сразу было видно, что Джеймс — отличный наездник. Верховая прогулка для него одно сплошное удовольствие. Вот его-то Эмили и испортила. Однако Джеймс мягко улыбнулся и не выказал ни раздражения, ни неудовольствия.

— Пустяки. Тебе просто нужно немного потренироваться и почувствовать себя единым целым с животным. Тогда оно доверится тебе и станет послушным.

— Я слышала об этом, но думаю, что в моем случае рассчитывать на чудо не приходится.

Вздохнув, Эмили приложила руки ко рту и шепнула, пугливо косясь на вздрагивающие уши лошади:

— Если честно, я ее просто боюсь. — Джеймс посмеялся над ее словами, сочтя их милой шуткой. От проявленной им редкостной доброты и уступчивости сердце Эмили учащенно забилось. Она окинула Джеймса теплым взглядом. Как он хорош! Но она не за тем сюда приехала, чтобы млеть от восторга при виде красивых мужчин. Особенно не стоило таять от синих-синих глаз, напоминающих о бархатном ночном небе. Эмили постаралась выровнять сбившееся дыхание и вежливо улыбнулась спутнику.

Он показал ей, как нужно держаться в седле, и совместная прогулка продолжилась. Только теперь Джеймс сменил галоп на легкую рысь, а затем и вовсе перешел на шаг. Эмили проклинала тот миг, когда согласилась сесть на лошадь, которая больше напоминала ей подпрыгивающую кочку. Будь ее воля, она и на милю к ней не подошла бы!

Однако, казалось, что Джеймс ничуть не возражает против того, что лошади тихо бредут по каменистой дорожке в сторону рощицы, а не мчатся по ней во весь опор. Он с легкостью делал вид, что эта черепашья скорость является пределом его мечтаний. Эмили была ему признательна за такое понимание и неожиданно для себя начала рассказывать о детских годах, которые считала самыми счастливыми в своей жизни.

Она поведала о множестве проделок, устраиваемых ею и Марго в прошлом. Не всегда безобидные шалости могли бы охарактеризовать обеих сестер не с самой лучшей стороны, но Эмили предусмотрительно умолчала о печальных последствиях учиненных ими проказ. Еще она скрыла, что за содеянное вдвоем расплачивалась одна. Марго всегда удавалось выйти сухой из воды благодаря тому счастливому для нее обстоятельству, что сестра мужественно брала общую вину на себя.

Впрочем, Джеймс был достаточно умен и понял то, что осталось недосказанным. Но Эмили этого не заметила. Ей казалось, что она блестяще выполнила поставленную задачу: Марго предстала перед потенциальным женихом милой проказницей. Созданный стараниями Эмили образ живой и непосредственной сестры непременно должен был пленить его воображение.

Тем временем рощица осталась далеко позади. Всадники миновали широкий луг, заросли высоких кустов и вновь оказались на открытом месте. Солнце поднималось все выше. Жаркие лучи напекли голову Эмили, не надевшей шляпу. Она почувствовала легкое головокружение и попросила Джеймса остановиться возле ручейка, неторопливо текущего в тени деревьев между замшелыми белыми камнями.