А теперь она относится ко мне, как будто я кусок жвачки, приклеившийся к ее «лабутенам», которые она предпочитала носить. (Прим.: туфли от знаменитого французского дизайнера-модельера Кристиана Лубутена. Отличительной чертой данных туфель является алая подошва).

— Я действительно думаю, что это к лучшему, — добавляет Фред, вернув меня к реальности.

— Это то, что хотел твой отец, Ной, — говорит Прескот.

Прескот был доверенным лицом отца. Но при этом, в остальном — он полный придурок. В этот момент дверь конференц-зала распахивается, и даже не поднимая глаз от контракта, я понимаю, что это она.

Свежий цветочный аромат с четкими нотками жимолости достигает меня. Я понятия не имею, где Оливия берет это дерьмо, но из-за него мой рот наполняется слюной. Всегда. Однажды я провел целую субботу в парфюмерном отделе магазина, пытаясь понять, этот эффект; хотел доказать себе, что именно ее парфюм меня притягивает, что в ней самой нет ничего особенного. Но я так и не нашел его…

— Я здесь, — говорит Оливия, слегка запыхавшись.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы не упустить момент, как она приглаживает рубашку на соблазнительных изгибах. Пышная грудь и плоский живот приводят меня в мандраж. Ее жакет перекинут через руку, в которой она держит кожаный портфель с черной монограммой, вышитой курсивом.

— Мисс Кейн, — говорю я весело. — Ты выглядишь восхитительно, занималась сегодня утром?

Она любит ходить на тренировки перед работой. Говорит, что это дает ей заряд бодрости на весь шестнадцатичасовой рабочий день. Я рад, что физические занятия придают ее щекам розоватый оттенок… Предполагаю, так же как и секс. Одна мысль об этом, и мой член дернулся в штанах.

— Запомни, Ной. Это только бизнес, — произносит она, моргая своими густыми черными ресницами.

Ни улыбки. Ни смеха. Противоположность обычной реакции, которую я вызываю у представительниц слабого пола. И это чертовски раздражает меня.

Как будто Оливия Кейн обладает противоядием к моему очарованию. И это заставляет меня мечтать о том времени, когда она сдастся мне. Мысль о ней, стоящей передо мной на коленях, в то время как ее розовые губы глубже вбирают мой член, прося больше даже тогда, когда она давится моей длиной, — это больше чем просто сексуальная зависимость. Это практически цель жизни. Для меня секс является видом спорта. Я знаю правила, играю жестко и всегда выигрываю.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь успокоить свой член, понимая, что все наблюдают за мной. Оливия никогда не давала мне спуску, и я, черт возьми, уважаю ее за это.

— Я просто пытаюсь сделать то, что лучше в данный момент.

— Давай начнем с этого, — она выпускает мягкий вздох раздражения и ставит портфель на стол.

Ее отец похлопывает тыльной стороной ладони, приглашая:

— Садись, дорогая.

Оливия подчиняется, не теряя достоинства, и с уверенностью, присущей ей с рождения, опускается в кресло. С полным равнодушием она просматривает копию контракта, переданного ей Престоном.

— Я просто не понимаю, почему в завещании должен быть пункт о браке.

А эта женщина говорит дело. Мое предположение? Наши отцы всегда хотели быть сватами. Они пытались нас поженить, когда мы были еще в пеленках. Черт, у нас даже есть фото двадцатилетней давности в свадебной одежде.

— Я объяснял, дорогая. Это единственный способ удержать компанию в семье. Я думал, что ты этого хотела… Возможность руководить этим местом в будущем.

— Это так, папа, — мягко говорит она. Потом ее взгляд поднимается ко мне. — Я просто не думала, что ради этого буду вынуждена совершить что-то подобное.

— Никто тебя и не заставляет, — говорю я спокойным тоном, закинув руки за голову и перебирая пальцами. — Выбор за тобой, Оливия. Я тебе это уже говорил, я в игре.

В волнении она грызет красный лак на большом пальце, затем резко складывает руки на коленях и стреляет в меня ледяным взглядом.

— Я в курсе твоей позиции.

Черт, по крайней мере, она готова снова всех нас выслушать. Я знаю, что в глубине души она понимает, что мы правы. Вместе мы справимся. Это семейная компания. Ни один из нас не может позволить себе выкупить другую часть, так что она должна остаться поделенной пополам внутри семьи. На данный момент другого выхода нет. Для меня это больше чем просто деньги. Мы с Оливией выросли вместе. Родители не представляли иного будущего для нас. Я всегда знал, что в моем будущем она занимает отдельное место, даже если это просто работа бок о бок. Но сейчас она получила шанс опустошить мои яйца. И я с нетерпением ждал этого.

Фред продолжил:

— Доверие и преданность являются наиболее важными в бизнесе. Мы не можем впустить к нам чужака. Все должно остаться в этой комнате. Только между семьей.

Оливия вздыхает, скептически оглядывая его.

— Я подумаю об этом.

Хоть какой-то сдвиг, несмотря на то, что она, кажется, сердится еще больше.

Прескот раздраженно вздыхает.

— Давайте мы встретимся снова. В четверг.

Оливия кладет контракт в сумку и в спешке поднимается из-за стола, будто собирается сбежать.

— Тогда до встречи.

— Спасибо за объективность, — говорит ее отец. — Эта ситуация может разрешиться таким способом, который вы и представить не можете.

Прощаясь, я пожимаю руку Фреду и Прескоту. Когда приходит очередь Оливии, она вкладывает свою ладонь в мою, явно желая покончить с этим как можно быстрее.

У меня в голове возникают непристойные мысли. Может, рискнуть и проверить прочность ее ледяной оболочки? Не отрывая от нее взгляда, я подношу ее руку к губам и целую.

— Очень приятно иметь с тобой дело, миссис Тейт, — я дразню ее хриплым голосом, позволяя своим губам касаться ее костяшек.

Оливия судорожно вздыхает, ее глаза становятся еще больше. Воображение играет со мной злую шутку, когда я замечаю, что румянец ее щек становится ярче. Но не успеваю я проверить свое подозрение, как она уже сверлит меня свирепым взглядом.

Одернув свою руку, она огрызается:

— Не забегай вперед. Я еще не согласилась выходить за тебя замуж, а если и соглашусь, то никогда не возьму твою фамилию.

Она выходит, оставив меня стоять с глупой улыбкой на лице.

— Я видел этот взгляд, — сказал Фред, ухмыляясь. — У тебя проблемы, сынок!

От его предупреждения я смеюсь. У Оливии Кейн нет ни единого шанса. Она никогда не сможет поймать меня на крючок.

Несмотря на мое сопротивление, ее уникальный запах засел в ноздрях. Должно быть, она использовала этот аромат и на запястье, которое было так близко к моему носу, когда я поцеловал ее руку. Мои губы до сих пор помнят мягкость и гладкость ее кожи. Столь непродолжительная близость — простое прикосновение — не должна была распространять по мне это покалывание. И, черт возьми, нет никаких сомнений — в этой комнате стало на несколько градусов жарче.

Будет интересно. Черт! Это, возможно, будет даже забавно.

Глава 2


Оливия


Подавившись своим грушевым «Мохито», Камрин в изумлении приоткрывает рот:

— Что ты должна сделать? С кем?

Угрюмо кивнув, я делаю глоток тонизирующей сангрии. (Прим.: среднеалкогольный напиток на основе красного вина с добавлением кусочков фруктов, ягод, сахара, небольшого количества бренди и сухого ликера, иногда пряностей). Само объяснение всей этой душераздирающей истории заставляет чувствовать себя сумасшедшей.

Мы сидим за столиком для двоих в нашем любимом во всем Манхэттене та́пас-баре «Бэндерилла». (Прим.: традиционный испанский ресторан, в котором посетителям предлагают маленькие закусочки — та́пас).

Этот ресторан был нашим местом встреч еще со времен колледжа, когда мы были соседками по комнате.

Здесь мы обсуждали все наши безумства и принимали бесчисленное количество решений: должна ли я порвать со своим дерьмовым парнем (я это сделала), следует ли Камрин лишиться анальной девственности со своим парнем музыкантом (она это сделала), должны ли мы сделать татуировки дружбы (я струсила), должна ли она после стажировки принять предложение о работе от «Тейт и Кейн» (она это сделала).

Но это решение, вероятно, самое трудное в моей жизни. Теперь я нуждаюсь в совете лучшей подруги сильнее, чем когда-либо.

Камрин сочувственно вздыхает.

— Иисус! Я знала, что у компании трудности, но понятия не имела, насколько все плохо.

— Да, получается, что мы должны были вложить больше в социальные медиа.

Как и все другие маркетинговые фирмы. Папа использовал старую стратегию, и теперь клиенты думают, что мы застряли в мезозое.

— Итак, твое мнение, как я должна поступить относительно этого контракта? — снова спрашиваю я. Стараюсь не казаться нетерпеливой, но я в замешательстве с тех пор, как папа объявил о своем уходе, и я узнала, что именно мне нужно сделать, чтобы занять его место.

— Позволь мне убедиться, что я все правильно понимаю. До следующего финансового квартала ты должна унаследовать половину T&C, тем самым исправив ситуацию, иначе совет возьмет правление в свои руки.

— Ага.

— Но Билл Тейт решил, что ты не сможешь унаследовать компанию, пока не выйдешь замуж за его сына.

— Э-э, да.

Она стискивает зубы.

— Так… Вы должны стать мужем и женой в течение нескольких дней, да? Похоже, совет непреклонен, и условие завещания Тейта-старшего не изменить.

— Точно, — верность не является коньком Ноя, так что мне стоит побеспокоиться об этом прямо сейчас. — Кроме всего прочего моя личная жизнь вот-вот рассеется, как туман.

— Я не знала, что у тебя есть личная жизнь, — она кладет свою руку на мою и смотрит сердитым взглядом. — Я шучу. Шучу. Сожалею.