– Мне сказали, что вы хотите дать дополнительную информацию по делу сэра Джереми Грея.

Порывшись в портфеле, Люна извлекла папку с документацией «Халсиена».

– Мне ничего не известно о сэре Джереми Грее – я располагаю лишь информацией о лорде Фрейзер-Уэсте.

Лицо инспектора хранило невозмутимость.

– Продолжайте, – только и сказал он.

– По профессии я банкир. Мой отец до своей смерти, которая случилась несколько недель назад, владел офшорным банком на Большом Каймане. Чтобы не затягивать рассказ, я опущу ряд подробностей и скажу только, что недавно занималась делами Фрейзер-Уста, ставшего клиентом банка в начале восьмидесятых. Тогда он положил на свой счет три миллиона долларов наличными и впоследствии добавлял через определенные промежутки времени крупные суммы. Последнее вложение он сделал восемь месяцев назад – шестьсот тысяч фунтов.

– К чему вы клоните, мисс Фергюссон? – спросил инспектор.

В Скотланд-Ярде знали, что лорд Фрейзер-Уэст встречался с Джереми Греем, но после ряда проверок пришли к выводу, что их связывают просто приятельские отношения. Надя тоже никогда не видела лорда и ничего о нем не знала.

– Я бы никогда не пришла к вам, если бы не прочитала в газетах о Джереми Грее. Видите ли, лорд Фрейзер-Уэст лично внес только первоначальную сумму, остальные деньги поступали к нему из бейрутского банка. Со счета Набила Хури.


Николас пил уже третью рюмку джина, когда в интеркоме послышался голос секретарши.

– Сэр, вас дожидается в приемной старший инспектор Скотланд-Ярда Буш.

– Что ему надо? – небрежно проговорил Николас. – Я уже собрался на ленч.

– По его словам, он из отдела крупных правонарушений и коррупции, сэр. – Секретарша колебалась: – Так пропустить его?

– Через несколько минут, – ответил Николас.

Отключив интерком, он прошептал:

– Мне нужно приготовиться.

Он убрал бутылку и стакан в письменный стол. Пригладил волосы, отряхнул костюм и, услышав легкий стук в дверь, встал, дрожа всем телом.

– Старший инспектор Буш к вашим услугам, сэр. – Полицейский сделал шаг вперед. – Простите, что побеспокоил вас. Вы ведь очень занятой человек.

– Не настолько, чтобы не иметь времени помочь полиции. Пожалуйста, садитесь.

Цивилизованный вид посетителя приободрил Николаса. Собравшись с мыслями, он вспомнил наставления Джереми. Кроме истории Нади Микаэлис, у полиции ничего нет. Он положил себе держаться невозмутимо и не терять присутствия духа, что бы ему ни сказали.

– Вы знакомы с сэром Джереми Греем?

Николас ждал этого вопроса и потому невозмутимо ответил:

– Да, мы давно знаем друг друга. Наши семьи дружили домами еще до нашего рождения. Мы с Джереми практически выросли вместе.

– Тогда вы, наверное, знаете, что он обвиняется в коррупции и получении взяток в особо крупных размерах.

Николас вздохнул и опустил глаза:

– Знаю, но отказываюсь верить обвинениям, исходящим от дешевой проститутки.

Майкл Буш оставил его слова без комментария. Любуясь фотографией Сирены на столе Николаса, он резко сменил тему.

– У вас очень уютный кабинет – не то, что мой. Давно его занимаете?

Николас мысленно вернулся к тем дням, когда приобрел лицензию.

– С 1978-го.

– Тогда вы должны знать Набила Хури?

У Николаса мгновенно пересохло в горле – ему необходимо было глотнуть воды.

– Простите, старший инспектор, я ничего не предложил вам. Чаю? А может, кофе?

Полицейский жестом от всего отказался. Он дружелюбно улыбался Николасу и вел себя как любезный продавец в лавке или что-то вроде того. Но Николас решил не расслабляться.

– Вы не будете возражать, если я сам что-нибудь выпью?

– Конечно, нет.

Николас попросил принести стакан минеральной воды.

– Итак, лорд Фрейзер-Уэст, скажите, пожалуйста, когда вы познакомились с Набилом Хури?

– Впервые я увидел его в десятилетнем возрасте – мы ходили в одну школу. Потом встретились в Итоне, подружились. В середине шестидесятых он был у меня на свадьбе, а потом я как-то потерял его из виду.

– Значит, последний раз вы видели его на своей свадьбе, сэр? В дверь постучали – секретарша Николаса принесла стакан минералки. Николас жадно пил воду, а в голове стучало: все отрицать, отрицать, отрицать. Поставив пустой стакан на стол, он решительным жестом вытер губы.

– Я же вам сказал – последний раз я видел Набила Хури в 1964 году на моей свадьбе.

В глазах инспектора блеснуло победное выражение, он встал и начал открывать большой коричневый пакет, который держал в руках. Николасу стало страшно. Сердце его бешено застучало, этот стук, казалось, отдавался во всем его теле.

Майкл Буш вытащил из пакета папку и положил ее на стол. На ней было написано: «Халсиен». Это Николас еще успел прочитать, а кодовый номер уже поплыл перед его глазами.

– Если вы не видели Набила Хури с 1964 года и столько же не слышали о нем, то как вы объясните, почему он в течение последних двенадцати лет переводит на ваше имя крупные суммы денег – в банк на Большом Каймане? Последний перевод в шестьсот тысяч фунтов сделан всего восемь месяцев назад.

Полицейский видел, что Николас сломлен.

– Я объясню, старший инспектор, действительно объясню. Набил был… есть… вы понимаете… Я знаю, где он. Он уехал отдыхать, уехал к морю… куда меня любила водить Робби.

Николас бормотал что-то бессвязное.

– Будет лучше, если вы поедете со мной в Скотланд-Ярд, сэр. Думаю, с вами захочет побеседовать комиссар. Ничего особенного – так, обычный разговор. Там все и расскажете.


Сирена около часа стояла у «Спенсер Говард банка», пока не увидела Люну.

– Ну, наконец-то, – прошептала она, включая зажигание. Отъехав от тротуара, она медленно двинулась по улице за такси, в которое села Люна. Когда такси свернуло на набережную, Сирена порадовалась, надеясь, что Люна едет домой. Так и оказалось. Сирена держалась на расстоянии, и только когда такси отъехало, припарковала свой автомобиль.

Она позвонила в дверь.

– Кто там? – раздался в интеркоме голос Люны.

– Леди Сирена Фрейзер-Уэст, мне нужно поговорить с вами.

Дверь открылась – никаких вопросов больше не было.

– Входите, леди Фрейзер-Уэст. Я так и думала, что вы придете.

Люна отступила, пропуская Сирену, и та прошла в ярко освещенный холл. Ей сразу же вспомнился день, когда она приходила сюда к Ройолю, – неужели это было всего несколько недель назад?

Женщины взглянули друг другу в глаза. Сирена впервые позволила себе рассмотреть дочь. Та была похожа не только на Люсинду и на нее самое, но и на бабушку Сирены – по иронии судьбы на ту, которой принадлежало колье.

– Вы, наверное, пришли поговорить о колье? Но учтите, леди Сирена, если вы тоже считаете отца вором, то лучше вам сразу уйти. Этому я никогда не поверю.

– Я никогда не считала вашего отца вором, Люна. Это был замечательный, тонко чувствующий человек – я полюбила его еще в ранней молодости.

Сирену удивило то безразличие, с каким Люна приняла это известие.

– Я так и думала, что между вами что-то было: заметила выражение, с каким отец смотрела на вас на том празднике в честь окончания съемок. Он ни на кого так не смотрел – даже на мать. А когда вы позвонили – после его смерти, я уловила нечто особенное в вашем голоcе – мне было тогда, правда, не до анализа, но я сразу поняла, что слышу не формальное выражение соболезнования.

– Вы очень чутки, Люна. Да, это правда – далеко не формальное соболезнование. Я была раздавлена горем. Перед отъездом ваш отец предложил наконец соединить наши судьбы. И я приняла решение уйти от Николаса.

Ошарашенная Люна не знала, что сказать. Ее спасло то, что Сирена заговорила снова.

– Может быть, мы присядем? Мне надо сказать вам еще кое-что. Я не задержу вас надолго.

– Конечно, проходите.

Они вошли в гостиную. Там было темно – только в окне поблескивала отражениями огней река. Люна щелкнула выключателем, и комнату залил яркий электрический свет. Они уселись на огромные диваны – друг напротив друга.

– Хотите выпить? – предложила Люна.

– Нет, спасибо. Предпочитаю рассказать вам все на трезвую голову, – ответила Сирена, покусывая нижнюю губу.

– Как странно! У вас та же привычка, что и у меня. Когда я нервничаю, то всегда покусываю губу.

– Ничего странного здесь нет, Люна: ведь ты моя дочь.

После признания Сирены наступила мертвая тишина.

Люна изумленно смотрела на элегантную, слегка чопорную леди, сидевшую напротив, – такую уравновешенную, такую невозмутимую. Белая… англичанка… такая непохожая, совсем другая.

– Простите, что я не прыгаю от радости или не делаю чего-нибудь в таком же роде, но мне надо привыкнуть к своему новому положению. Не скрою – я потрясена, но одновременно у меня в голове крутятся разные вопросы, их много. И первый из них – почему вы меня бросили?

– Я скажу. Было очень трудно… – начала Сирена.

Но Люна перебила ее.

– Это многое объясняет. И в первую очередь отношения ко мне матери… Кэрон. Я постоянно задавала себе вопрос: почему она не любит меня? Тогда напрашивалось одно объяснение: она ревнует, потому что меня очень любит отец – он уделял мне много внимания. Но теперь я понимаю – у нее была веская причина недолюбливать меня… Помнится, лет в тринадцать я была свидетельницей страшной ссоры между родителями. Мать тогда кричала что-то про плод любви… Господи, как же мучительно ей было видеть меня каждый день – живое напоминание о связи отца с вами…

Голос ее сорвался, она опустила голову, заставляя себя не кусать нижнюю губу. Сирене хотелось подойти к этой удивительной женщине – дочери ее и Ройоля, но она сдержалась, опасаясь непредсказуемой реакции Люны.