– Я могу думать сколько угодно, но это ничего не изменит.

У нее вырвался тяжелый вздох.

– Ты просто невозможен, Николас.

– Прости, моя маленькая хитрюшка, но в этот раз ты своего не добьешься. Я категорически отказываюсь провести еще один вечер в обществе мистера Ройоля Фергюссона-второго. И как это он осмеливается величать себя вторым? – фыркнул лорд.

– Наверное, потому что его отец тоже был Ройолем Фергюссоном, – не удержалась Сирена.

Выбравшись из гамака, она направилась к Николасу, который лежал, вытянувшись во весь рост, на топчане, удобно устроившись на подушках.

Сирена присела у него в ногах и бросила на мужа изучающий взгляд. Он притворялся, что получает большое удовольствие от чтения серьезного романа Толстого, хотя она-то знала его вкус: лорда больше бы устроил хороший шпионский триллер.

Зачем изображать из себя интеллектуала? – думала Сирена. В конце концов у Николаса есть все, что по-настоящему ценится: хорошее воспитание, первоклассное образование, умный отец, который приумножил оставленное ему наследство, завещав единственному сыну после своей смерти пять лет назад значительное состояние.

Ее родители были в восторге и с облегчением вздохнули, когда новоиспеченный герцог Эттингтонский, лорд Фрейзер-Уэст, предложил руку и сердце их прекрасной, но безрассудной дочери накануне того дня, когда ей исполнился двадцать один год.

Радуясь, что теперь может бросить ненавистную работу у «Кристи» и не выносить более тирании отцовской опеки, Сирена не задумываясь приняла это предложение. Она не любила Николаса, но у нее было преимущество: Сирена не сомневалась, что он обожает ее. Выйти за него замуж означало делать то, что ей нравится. Это она и делала… большую часть времени.

– По моему мнению, мистер Ройоль Фергюссон – обыкновенный мошенник. Я не верю ни одному слову из всего, что он наплел нам в тот вечер, – произнес Николас, не отрывая глаз от книги. – Джозеф рассказал мне, что этот человек – бездельник и известный донжуан, у него повсюду любовницы.

– Джозеф ведет себя как старая бабка, – заявила Сирена. – Ему дай только посплетничать. Его слова не много стоят.

– Нет дыма без огня. – Николас опустил книгу. – А ты не думаешь, моя доверчивая женушка, что он по каким-то своим, возможно, не очень благородным соображениям хочет втереться к нам в доверие?

– О Господи, Николас, конечно же, нет, – раздраженно отрезала Сирена. – Он всего лишь хочет отблагодарить нас за гостеприимство. Неужели ты этого не понимаешь? Почему надо всегда и везде выискивать тайный умысел?

Она резко встала. На ее щеках с легкими следами веснушек запылали два алых пятна – знак сильного раздражения. Николас попытался удержать ее за талию.

– Ну же, Банти, ну, будет ссориться. Лучше полежи со мной.

Он сбросил одну подушку на пол и, слегка отодвинувшись, освободил для нее место рядом. Вырвавшись из его объятий, Сирена сделала шаг в сторону, раздосадованная тем, что муж назвал ее ласковым прозвищем, которое приберегал для моментов близости. Сделав глубокий вдох, она заговорила, расставив ноги и изо всех сил стиснув пальцы рук.

– Поступай как знаешь, Николас, но что касается меня, я пойду сегодня вечером на ужин к Ройолю Фергюссону. Так я решила. Если хочешь, присоединяйся, если нет – желаю тебе хорошо провести вечер по своему усмотрению.

Сирена повернулась, чтобы уйти, но вскочивший с топчана Николас удержал ее за плечи. Лицо его страшно побледнело, рот был плотно сжат. Она поняла, что зашла слишком далеко и переступила границу дозволенного.

– Почему для тебя так важно, Сирена, побывать в гостях у этого человека? – руки мужа с силой вцепились в ее плечи.

– Оставь меня, Николас, ты делаешь мне больно! – выкрикнула Сирена. Но он, казалось, не слышал ее. В глазах его появилось отрешенное выражение, он сильно дрожал, произнося имя, которое она прежде не слышала.

– Нет, Робби, не надо! Ты делаешь мне больно!


Няня Робертс сжимала его руки с такой силой, что мальчику казалось, – он вот-вот потеряет сознание. Рыдая, он просил отпустить его, но она сжимала его руки все сильнее, повторяя, что он плохо себя вел и должен быть жестоко наказан…


– Николас, что с тобой? – вскричала перепуганная Сирена.

Ни разу за два года супружества она не видела мужа в таком состоянии. Высвободив одну руку, она не придумала ничего лучше, чем дать ему пощечину. Он тут же опомнился и опустил руки.

– Прости меня, Сирена. – Николас понурил голову, прямые белокурые волосы свесились и закрыли его лицо. – Пожалуйста, прости. – Он говорил странным голосом, напоминающим напроказившего маленького мальчика, раскаивающегося в своих шалостях.

Некоторое время они молчали, потом Сирена заговорила.

– Я прощу тебя, Николас, но только при одном условии: ты будешь сопровождать меня сегодня на ужин к Ройолю Фергюссону.


Влажная густая тьма – хоть глаз выколи – заволокла остров: поездка к пляжу Сан-Сан по проселку предстояла нелегкая. Узкую грязную дорогу не освещали ни луна, ни свет мерцающих звезд. Николас выругался и резко крутанул руль, чтобы не съехать в канаву.

– Рискованное предприятие, – буркнул он, сжимая руль с такой силой, что суставы его пальцев побелели.

– Мы уже почти на месте, – заверила его Сирена, хотя сама не была в этом уверена.

Дорога сужалась, и Николас снизил скорость. Машина, скорее, ползла, чем ехала. Густые заросли сжимали автомобиль с обеих сторон, толстые ветви тамаринда царапали ветровое стекло, роняя коричневые семена прямо на капот.

– Кажется, мы поехали не по той дороге, – предположила Сирена, беспомощно глядя на мужа.

– Теперь хоть помолчи, – оборвал ее Николас.

Только она собралась попросить его не повышать голос, как дорога вдруг резко свернула в сторону и джип выскочил на открытое место, где в конце гравиевой дорожки, у длинного низкого дома, стоял спортивный старенький «триумф».

– Это здесь? – спросил Николас, выключая мотор.

– Думаю, да, – неуверенно ответила Сирена, но, увидев стоящего в дверях Ройоля, радостно воскликнула: – Здесь! – И быстро прибавила: – Спасибо, что ты согласился сопровождать меня, Николас.

Она признательно сжала его руку. Та была горячей и липкой, Сирене было неприятно, но она несколько секунд не отпускала ее, а потом ласково произнесла:

– Поверь, я ценю твой поступок.

Бледное лицо мужа озарила улыбка.

– Ты ведь знаешь, я все для тебя сделаю.

Николас говорил правду, и улыбка, предназначавшаяся ей, была полна любви.

Они выбрались из джипа и направились к дому.

Дорожка, выложенная плоскими круглыми камнями меж кустов алламанды и красного жасмина, вела к дверям виллы «Коралита», где их уже поджидал Ройоль Фергюссон. Его силуэт четко вырисовывался в освещенном проеме.

– Добро пожаловать в мой дом, – приветствовал он их, протягивая руку Николасу. Тот предпочел бы обойтись без рукопожатия, но отступать было некуда.

Сирена, поднявшись на цыпочки, легко чмокнула Ройоля в щеку.

Дом, построенный целиком из дерева, стоял на краю обрыва – очень живописное, но несколько опасное местоположение – на высоте не менее ста пятидесяти футов по отношению к заливу Тертл-Коув. Хитроумные резные узоры покрывали выгоревшие ставни, выкрашенные в ярко-синюю и нежно-розовую краски.

Две стены гостиной были декоративно выложены известняком, а весь дом окружала широкая веранда, с которой отовсюду было видно море. Сирена подумала, что ей хотелось бы побывать в этом доме днем и полюбоваться прекрасным видом на мыс Аллигаторов и Обезьяний остров.

Вся мебель в доме была покрашена в белый цвет; на деревянном полу в артистическом беспорядке лежали разной величины подушки бежевого цвета и стояли низкие индонезийские резные столики; множество глиняных горшков с тропическими цветами самых удивительных оттенков украшали гостиную. В стеклянных подсвечниках горели длинные свечи. Воздух был густо пропитан запахом благовоний и марихуаны.

Ройоль провел супругов на веранду, где его приятельница Кэрон листала потрепанный номер «Вог». При виде их она поднялась – высокая элегантная девушка, стройную фигуру ее облегало кремовое платье с глубоким вырезом.

– Кэрон, мне приятно представить тебе лорда и леди Фрейзер-Уэст, – церемонно произнес Ройоль. Теплый ветерок пробежал по веранде, шевеля стебли цветов и подол легкого платья Кэрон.

– Рада познакомиться с вами! Добро пожаловать на виллу «Коралита». Ройоль рассказывал мне, как тепло вы принимали его в тот вечер, когда он укрылся в вашем доме от урагана.

Кэрон говорила с необычным акцентом, в ее нежном голосе лишь угадывалась интонация жителей Ямайки; рука, которую она протянула им, была цвета густого меда. В лице, особенно когда она улыбалась, проступало что-то кошачье, а мелкие ровные зубки были белее снега.

Сирена нехотя призналась себе, что девушка – настоящая красавица.

Кэрон широким жестом пригласила их садиться на мягкие подушки, служившие здесь диванчиками. Утонув в одной из них, Кэрон поджала под себя длинные стройные ноги, не стесняясь перед гостями, что под платьем на ней ничего нет.

– Что будем пить? – спросил Ройоль с интонацией радушного хозяина дома.

Сирена внимательно присматривалась к нему. Действительно ли он обрадован, задавалась она вопросом, или просто возбужден? Она надеялась, что радость его искренняя. Опустившись на подушку рядом с Кэрон, Сирена попросила сухого вина.

Ройоль повернулся к Николасу, предлагая напитки, но тот только пожал плечами и от всего отказался.

– Я пить не буду, спасибо. Мне ведь нужно вести машину обратно – к Манго-Бей. По этой дороге и трезвому-то трудно проехать.