– Ложись, – приказала она. – И веди себя прилично.

– Я тебя люблю, – объявил Сэм. – Ты должна выйти за меня замуж. И скажи этому гондону, чтобы не распускал руки. Ты моя.

Взгляд, которым наградила его Алисса, наверное, напугал бы его до смерти, если бы не чудесная жидкость, поступающая в кровь через иглу.

– Я твоя!

– Да. И насрать на политкорректность, – заплетающимся языком подтвердил Сэм. – Ты моя. Ты мое сердце, и моя душа, и… и мой воздух в легких. И я твой. На двести процентов. Я тебе принадлежу. Скажи, что ты хочешь, Лис, и я все сделаю.

Алисса хохотала. Или плакала. Сэм уже не понимал.

– Сейчас я хочу, чтобы ты лег. – Она повернулась к парням в форме: – Что вы ему вкололи?

– Макс! – заорал Сэм. – Ты ублюдок! Ты…

Алисса поцеловала его, и он сразу же забыл, что еще собирался сообщить Максу.


Макс посмотрел вслед вертолету, увозящему в больницу Сэма и Алиссу.

Огонь еще бушевал вовсю, и весь двор был заполнен пожарными, полицейскими и спасателями.

– Прибыли грузовики со спутниковыми антеннами, сэр, – доложил Джулз.

Макс открыл телефон и убедился, что тот заработал. Самое время, черт подери.

– Пожалуйста, позвони Ною и Клэр Гэйнс, – попросил он Джулза. – Алисса велела передать им, чтобы они разыскали Мэри-Лу и Хейли в больнице. Похоже, Сэм опасается, что мы схватим его бывшую жену за волосы и потащим на допрос, предварительно вырвав у нее из рук рыдающую девочку.

Джулз уже набирал номер.

– Хм-м, интересно, с какой это стати он этого опасается? Возможно, потому что для этого есть некоторые основания? – Он поглядел на Макса. – Да, я ведь шел сюда, чтобы сообщить вам, что все дороги уже перекрыты. Мы поймаем этого Уоррена Кантона, если он, конечно, не умеет летать.

Макс был настроен гораздо менее оптимистично, но он не стал разочаровывать сияющего Джулза. И почему бы тому не сиять? Сэм и Алисса – его лучшие друзья, они живы. Дочка Сэма и его бывшая жена тоже живы и находятся в полной безопасности. Все самое плохое уже позади.

Макс взглянул на часы. Допросы и совещания, несомненно, продлятся до поздней ночи. Теперь ему уже ни за что не вырваться в аэропорт, чтобы еще раз попросить у Джины прощения.

Только ради этого он и хотел туда поехать. Чтобы извиниться. И все.

Джулз сел в свою машину и помахал ему рукой:

– Увидимся в офисе.

Машину Макса кто-то отогнал за шлагбаум. Направляясь к ней, он обогнул будку охранников и натолкнулся на группу местных агентов, изучающих место преступления. Один из них отошел в сторону и подобрал брошенную кем-то на землю куртку с надписью «ФБР». Что-то в его движениях привлекло внимание Макса. И зачем ему куртка, если даже в тени все плавится от жары? На мужчине была самая обычная одежда: кроссовки, джинсы, бейсболка, но…

На левой кроссовке виднелись пятна крови. И на темных джинсах тоже, хотя их и трудно было разглядеть. И походка у него была такая странная, потому что он хромал и пытался это скрыть.

– Эй! – окликнул его Макс, потянувшись за пистолетом, и понял, что совершил ошибку в тот самый момент, когда открыл рот.

У него был мобильный телефон. Кругом – толпа агентов ФБР. Взять живьем этого сукина сына было бы легче легкого.

А вместо этого Макс окликнул его и таким образом растерял все преимущество внезапности.

Наверное, он заслужил смерть.

Мужчина повернулся и выстрелил.

Макс дернулся в сторону, но тот каким-то сверхъестественным чутьем угадал направление. Выстрел отбросил Маска назад, он упал, но успел перевернуться и выстрелил раз, другой, а потом и третий, потому что хотел не просто убить сукина сына, а убить окончательно и бесповоротно.

Он видел, как, что-то крича, к нему бежит Джулз, опускается на колени, разрывает рубашку, чтобы взглянуть на рану.

Максу не надо было смотреть, он и так знал, что дело плохо.

– Немного опоздал, – чуть слышно прошептал он Джулзу. Все эти проклятые три дня он только и делал, что опаздывал.

А вокруг него уже суетилась масса людей, кричали спасатели, куда-то тащили его… больно…

– Джина… – выдохнул Макс и, вспомнив, как она целовала его и улыбалась, позволил себе отключиться от света и шума и провалиться в спасительное небытие.

Опоздал…


8 сентября 1945 года

Из дневника Дороти С. Смит


Отправляясь в Нью-Йорк, чтобы встречать пароход, который привезет Уолта домой, я взяла с собой и Джолли. Разве могла я оставить ее дома?

Я знала, что больше всего на свете он хочет поскорее увидеться с этой маленькой девочкой. Конечно же, мне очень хотелось обнять Уолта первой, но я понимала, что его радость от возвращения домой будет неполной без нее.

Тем более что, похоже, он твердо решил игнорировать то новое, что появилось в наших отношениях после смерти Мей.

Итак, в первый раз мы обнялись все втроем. Что меня совсем не огорчило, потому что я одинаково люблю их обоих.

Потом мы обедали в ресторане, и Джолли не умолкая болтала с этим высоким молчаливым незнакомцем, которого она узнала сразу же, как только он вступил на трап, потому что его фотографии развешаны по всему нашему дому.

Это она первая сказала: «… когда вы с мамой Дот поженитесь».

Уолт посмотрел на меня, а я только улыбнулась, не отрываясь от десерта.

Я заранее сняла номер в отеле в районе, где жили в основном цветные. Конечно, он не походил на «Ритц», но там было чисто и уютно, и хозяева оказались очень приветливыми. Мы с Джолли уже провели там одну ночь, и нам понравилось.

– Мы с Джолли ляжем в спальне, – сказала я Уолту, – а ты располагайся в гостиной. Диван раскладывается.

Он удивленно посмотрел на палатку и прочее туристическое оборудование, сваленное в углу. Я не решилась оставить его на ночь в машине в этом большом, недружелюбном городе.

– По дороге в Техас мы будем ночевать на природе, – объяснила я. – Я понимаю, что ты, наверное, по горло сыт походной жизнью, но нам с Джолли очень хочется попробовать.

Я не собиралась ночевать в отелях еще и потому, что знала: не во всех из них будут рады Уолту и Джолли. Да и вообще, зачем зря тратить тяжелым трудом заработанные деньги?

Я уложила Джолли в кровать, и Уолт, притворяясь, что и не думает плакать, почитал ей на ночь сказку. Я сидела у окна и тоже притворялась, что не плачу. Наверное, Джолли решила, что мы свихнулись. Папочка вернулся домой, и она так счастлива – так зачем же реветь?

Дети не умеют плакать от радости.

Я знала, что уже через пару минут девочка крепко уснет, и поэтому пошла в ванную и переоделась там в ночную рубашку и халат.

Когда я вернулась в комнату, Уолт стоял у окна.

– Неплохо, да? – спросила я, и он понял, что я имею в виду вовсе не свое неглиже, хотя на него тоже стоило обратить внимание.

И Уолт обратил, поэтому ответил не сразу.

– В Техасе все будет по-другому, – сказал он.

– Надеюсь, – ответила я. – В Техасе я буду спать в одной постели тобой, а не с Джолли.

Он покачал головой:

– Дот…

– Я понимаю, что пока тебе все здесь кажется непривычным и странным. И что ты еще очень скучаешь по Мей. Не хочу торопить тебя, Уолтер, но знай – я не приму отказа. Ты писал мне, что это невозможно? Ну, так я отвечаю тебе, что у нас нет выбора. Я люблю тебя и знаю, что ты любишь меня. Не спеши. Привыкни к тому, что ты, я и Джолли – уже семья. Я готова ждать. Спокойной ночи.

Я ушла в спальню и закрыла за собой дверь.

Даже не знаю, кто больше удивился – он или я. Кажется, мы оба ожидали, что я наброшусь на него, как только Джолли уснет!


18 сентября 1945 года

Из дневника Дороти С. Смит


Ну вот мы и вернулись в Техас.

Наша поездка очень удалась.

Мы специально возвращались через Алабаму, чтобы Уолтер и Джолли смогли сходить на могилу Мей. Хорошо, что Уолт смог навестить ее, хотя весь следующий день он был очень молчалив и задумчив.

Мы решили никуда не торопиться и провели целых два дня на Миссисипи, где небо было голубым, как в раю.

Там мы опять начали разговаривать и смеяться.

Да, поездка удалась.

И мой план тоже. Уолт ни слова не сказал, когда, занося вещи в дом, я отнесла его рюкзак в свою спальню. Он только странно посмотрел на меня.

– Да? Нет? – спросила я.

И он кивнул:

– Да.

Вот тут-то я и набросилась на него. Всей моей выдержке пришел конец. Я целовала его, а он – меня, и, кажется, мы оба плакали.

– Нам будет непросто, – заявил Уолт. – Мы выбираем себе трудную жизнь.

– Возможно, – подтвердила я и опять поцеловала его. – Но трудная и прекрасная жизнь гораздо лучше, чем простая и скучная.

Тут в комнату вбежала Джолли, и Уолт сказал ей, что мы скоро поженимся. Она нисколько не удивилась. Ей это было давно известно.

Я думала, этот день никогда не кончится.

Сейчас Уолт в комнате Джолли, читает ей сказку на ночь. Для них это уже стало традицией. Мне нравитея, что нашей семье всего десять дней, а у нас уже есть традиции.

Я пишу эти строчки и жду, что он вот-вот войдет в комнату. Я так волнуюсь и нервничаю, будто…


19 сентября 1945 года

Из дневника Дороти С. Смит


В течение пяти лет я почти каждый вечер делала записи в этом дневнике.

Но думаю, что теперь у меня не будет больше ни времени, ни жела…


Джина приехала в аэропорт за пять часов до рейса.

К вопросу об удобствах общественного транспорта. Если бы она выехала вовремя, автобус наверняка опоздал бы.

Она рассматривала книги и журналы в ларьках, просто бродила по залу, заглядывала в рестораны, пытаясь по запаху понять, в каком из них ее не отравят.

Хотя это неважно, потому что – отравят или нет – в самолете ее скорее всего все равно стошнит.