– У нас всего полчаса, – объяснила Келли, деловито расстегивая его штаны.

Том поймал ее за руки:

– Келли!

– Что-то ты рановато! Мы всего несколько часов как поженились, а ты уже пытаешься увильнуть от секса!

Она это серьезно? Похоже, что да.

– Дверь открыта, – шепотом напомнил ей Том, взглядом давая понять, что, будь его воля, он бы не стал увиливать.

Тем более что вид трусиков, валяющихся на полу, всегда ужасно возбуждал его, и Келли это было отлично известно.

Не сводя с него глаз, она спросила, повысив голос:

– Молодые люди, надеюсь, вы не против того, чтобы в первую брачную ночь мы с мужем занялись сексом?

Последовала довольно долгая пауза, а затем один из охранников так же громко ответил:

– Нет, мэм! – после чего дверь с отчетливым щелчком захлопнулась.

– Эй! – попробовал возмутиться второй охранник.

– Отойдем в конец вестибюля, – предложил первый. – Вряд ли в ближайшие полчаса он захочет сбежать.

Келли расхохоталась.

Том выпустил ее руки.

– Сразу видно, что они не «морские котики», – проворчал он. А Келли в это время… О, да… да! – «Котики» решили бы, что как раз в этот момент я попробую сбежать.

– Просто мальчики делают вид, что не собираются подслушивать под дверью. – Келли поцеловала его.

– Вообще-то нам не следовало этого делать, – с укором в голосе произнес Том и, задрав ее платье, обнаружил, что Келли не надела лифчика. – Если придется разводиться, это осложнит…

– Я соврала, – перебила она. – Я не собираюсь с тобой разводиться.

– Но если меня осудят…

– Я не позволю им тебя осудить.

Том не сводил влюбленных глаз с женщины, сидевшей у него на коленях. Пряди светлых волос выбились из затейливой французской косички и разметались по лицу, щеки и глаза горели, обнаженная грудь вздымалась, а дыхание становилось прерывистым, Келли никогда не пыталась скрыть свое желание…

Его жена.

– Боже, Кел, до чего же я тебя люблю! – задыхаясь, прошептал он.

– Потом я пошла в библиотеку, – продолжала она, и Том не стал даже пытаться понять, о чем она говорит. Теперь ее движения стали медленнее, а их амплитуда увеличилась. Она неторопливо поднималась, и он почти выскальзывал из нее, а потом так же медленно опускалась, и Том глубоко погружался в горячую, тесную плоть, зажмуривая от наслаждения глаза, – и спросила библиотекарей, знают ли они Мэри-Лу.

Какую еще Мэри-Лу?

– Они сказали, что она заходила… пару раз в неделю, – упрямо продолжала Келли. – А одна сказала, что видела… ее однажды с… мужчиной. Он вроде с ней флиртовал… и нес ее книги… до машины. И библиотекарша сказала, что они, похоже, были… знакомы. И… представляешь?.. у них есть камеры слежения… на парковке… О, да… да! Том!

Том наклонился и поймал губами твердый, как камень, сосок. Какое же наслаждение – знать, что она так его хочет! Его рука скользнула вниз.

Келли застонала:

– Только не останавливайся!

После этого она ненадолго замолчала, но потом снова заговорила, чем очень удивила Тома, который сам в этот момент был в состоянии разве что пробормотать: «О, боже!», «Да, да!» и «Господи, я сейчас кончу!».

– У них на парковке… установлена камера, потому что… месяцев восемь назад… были попытки вандализма. Они говорят, что, наверное… камера их отпугнула… и больше попыток не было… но она все-таки работала. И… ты сейчас обалдеешь… Они не переписывали старые кассеты… а сдавали их… в архив. Эти библиотекари – просто прелесть! У меня в машине сейчас лежат записи за полтора месяца… я дома их посмотрю… и, может, найду Мэри-Лу с ее ухажером…

– Здорово! – ахнул Том, который ни слова не понял, но по тону ее голоса догадался, что должен восхититься.

– Я понимаю… что, возможно, из этого ничего не выйдет… но я просто не могу ждать… и ничего не делать… я постараюсь поговорить со всеми… кто знал Мэри-Лу. Я обсудила все с Максом Багатом, и он сказал, что это хорошая идея. – С каким Максом? – А еще он предложил, чтобы я попросила жен и подружек… всех ребят из шестнадцатого отряда вспомнить события последних недель или даже месяцев… до покушения. Потому что, если этот террорист выбрал Мэри-Лу, чтобы пробраться на базу… он мог присматриваться и к другим… чтобы был запасной вариант. Макс считает… что мы все должны сравнить имена и внешность новых знакомых… которые появились в тот период… и если что-то совпадет… А еще он просил передать тебе, что приедет, как только сможет… – Келли заставила Тома поднять голову и припала к его губам, что очень его обрадовало, так как означало, что некоторое время они не будут разговаривать.


Было уже далеко за полночь, когда телефон Сэма зазвонил.

Он знал, что это Алисса, поэтому, сняв трубку, сразу же спросил:

– Что там в Сан-Диего?

– Два агента дежурят в доме Донни ДаКоста, потому что он категорически отказался уехать, – отчиталась она. – Кроме того, мы пытаемся отыскать садовника, приятеля Мэри-Лу, не поднимая при этом шума. Если тот «пришелец» действительно за ним следил, то, скорее всего, делал это с целью выйти на Мэри-Лу. Если повезет, мы найдем обоих.

– А Макс сам поехал в Сан-Диего? – спросил Сэм, стараясь не вспоминать о поцелуе, которому недавно стал свидетелем. Думать об Алиссе и Максе всегда было не особенно приятно, а видеть их вместе – практически невыносимо.

– Нет, пока он отправил туда Пегги и Яши, а сам вернулся в Сарасоту из-за… – она немного помолчала, – по нескольким причинам политического характера.

– Как, должно быть, вам тяжело проводить столько времени в разлуке, – сухо заметил Сэм.

Алисса никак не отреагировала на провокацию, вместо этого заговорив на излюбленную тему:

– Ты еще не надумал сдаться?

– Пожалуйста, не отключайся.

– Вероятно, это означает «нет»?

– Давай не будем играть в эту игру, – попросил Сэм, чувствуя, что груз усталости становится невыносимым. – Пожалуйста. Я просто хочу поговорить с тобой.

– Ладно, – согласилась Алисса. Связь была такой чистой, что ей казалось, будто Сэм сидит рядом. – Расскажи мне о Ринго.

Это его удивило.

– Так ты все уже знаешь. Это прозвище.

– А я хочу узнать о Ринго-человеке. Твоя сестра сказала, что в восьмом классе ты перестал отзываться на имя «Роджер», потому что стал «Ринго».

– Так ты ей все-таки позвонила?

– Да, – призналась Алисса, но не стала вдаваться в подробности, хотя Сэм и понимал, что Элейн наверняка посвятила ее во все свои любимые теории на предмет искалеченного детства. – Она просила передать, чтобы ты поскорее сдался. Она за тебя беспокоится.

– Напрасно.

– Тем не менее. Она все еще называет тебя Ринго.

Опять она об этом. Сэм вздохнул:

– Да, Ной с Клэр тоже.

– Ты увлекался музыкой?

– Нет. Просто дядя Уолт так меня прозвал и никогда не называл иначе. Я даже считал, что он не помнит моего настоящего имени.

– Ну, это вряд ли, раз ты столько времени проводил в его доме и дружил с его внуком. Наверное, у него была даже копия твоего личного дела со списком всех приводов в полицию.

– Я же тогда был просто глупым ребенком, – засмеялся Сэм. – И знаешь, иногда я вел себя как конченый дебил. Да и сейчас иногда еще веду. Но приводов у меня не было, – добавил он.

– Я шучу, Старретт. Так почему ты не хотел, чтобы тебя звали Роджером? И почему потом перестал быть Ринго и сделался Сэмом?

– Я не перестал быть Ринго. Я просто… редко общаюсь с людьми, которые меня так называют. Когда Уолт умер, я… – После женитьбы Ноя Сэм обнаружил, что им стало труднее дружить. Их пути вдруг совершенно разошлись. Сэм служил на флоте и из кожи вон лез, стремясь осуществить детскую мечту Ноя и поступить в отряд «морских котиков». А потом, когда он этого добился, встречаться с Ноем стало еще тяжелее, потому что Сэму казалось, будто он постоянно тычет друга носом в то, что тому так и не удалось.

Хотя в те редкие дни, когда Сэм навещал их с Клэр, Ной выглядел совершенно счастливым и довольным своей семьей, жизнью и работой в компании Уолта.

– Я все тот же Ринго, – упрямо сказал Сэм, хотя и сам не узнавал себя в чисто выбритом незнакомце с короткой стрижкой, отражающемся в зеркале заднего вида. И дело было не только в новой прическе и одежде, купленной сегодня на распродаже в универмаге. Просто он изменил себя и стал другим человеком.

– А я так не думаю, – возразила Алисса. – Я думаю, ты упаковал Ринго в какую-нибудь старую коробку и спрятал в чулане среди ненужных вещей. Как в восьмом классе спрятал Роджера.

– Может, и так, – согласился Сэм, стараясь скрыть впечатление, произведенное ее словами. Неужели Алисса права? Неужели он действительно так поступил? – По-моему, ты чересчур много обо мне знаешь, – с напускной веселостью подметил он.

– А у тебя есть какие-нибудь фотографии, где ты маленький?

Сэм с удовольствием согласился сменить тему:

– У Элейн, наверное, есть. И у Ноя. Уолт любил фотографировать. У них в шкафу два ящика были доверху набиты старыми письмами и фотографиями. У них с Дот когда-то была собака – наверное, году в шестьдесят втором, – и они хранили все рецепты, выписанные ветеринаром, который лечил ее от глистов. Собака уже давно умерла, а рецепты так и лежали в ящике. Я любил в нем рыться. Всегда находил что-то новое. А однажды я нашел…

Он замолчал. Стоит ли рассказывать Алиссе ту историю?

Да.

Если он расскажет, она, наверное, поймет, почему он упаковал Роджера в коробку и запихнул подальше. И еще, возможно, поймет, почему он так и остался Ринго и всегда им будет.

Во всяком случае, Сэм надеялся, что это так.

– Однажды нашел что?

Тогда надо начинать с самого начала.

– Дядя Уолт сильно хромал, потому что брату Дот когда-то не понравилось, что она выходит замуж за черного, и этот урод чуть не отрубил Уолту ногу заточенной лопатой. Уолт только вернулся с войны, где летал черт знает сколько и ни разу даже не был ранен, и тут является этот расистский ублюдок и делает его инвалидом. Мы с Ноем ненавидели всех братьев Дот, а особенно этого младшего, который покалечил Уолта. Мы часто раздумывали, что бы сделали, если бы были рядом в тот момент. Мы жаждали мести, а Уолт только смеялся и говорил, что он отомстил им всем тем, что прожил долгую и счастливую жизнь. Что у него есть жена, которую он обожает, и два мальчика, которые станут заботиться о нем в старости. – Как будто это не сам Уолт заботился обо всех них до самого своего последнего дня! – Он нас с Ноем так и называл: «два моих мальчика».