Светлана кивнула — да, она понимает…

— Тогда вы не должны ничего знать. Вы выскочили из дома, когда Алек бил мерзавца, закричали и пытались Алека оторвать… Все. Вы поняли меня? Потом мы можем обо всем поговорить в своей семье, но сейчас, когда придет милиция, вы должны держаться. — Светлана снова кивнула, а сама замерла от ужаса — милиция! Игорь заметил ее некоторое колебание и сказал: — Конечно, я ни на чем не настаиваю… Говорите, что хотите… — и повернулся, чтобы уйти (он знал, как действовать), но Светлана вдруг жалобно вслед ему произнесла:

— Я ничего не скажу, Игорь, ничего. Верьте мне…

Игорь ушел, уверенный на сто процентов, что Светлана скажет так, как он ей велел.

«Какой же он…» — подумала Светлана и даже не могла подобрать должного эпитета для этого моложавого бывшего посла, человека железной хватки и воли.

И Светлана снова стала гладить руку дочери, не удивляясь, что нет врача, что никто не приходит, что она сидит одна в этом чужом доме и даже не знает, как ей увезти Наташу домой, в Москву…


Когда Наташа открыла глаза, то удивилась, что она вовсе не в саду. Она вспомнила праздник, маски, уныние, охватившее ее, и чей-то шепот, что ее ждут в саду… Она повернула голову — голова была тяжелой, и все перевернулось у нее перед глазами, но все-таки она увидела маму, сидящую у кровати с каким-то скорбным видом.

Светлана видела, как меняется Наташин взгляд, она тут же вскочила и попыталась дать ей успокоительное, но та оттолкнула ее руку:

— Зачем мне это? Что произошло? Мама! Скажи немедленно!

Светлана совала лекарство и умоляла Наташу выпить. Наташа, чтобы не расстраивать маму и не зная, что произошло, послушалась и приняла эту гадость…

Светлана задрожала. Надо звать на помощь! Она не справится с Наташей, когда та вспомнит все… Надо бежать за кем-нибудь! Светлана бросилась в переднюю и, глянув на Наташу и увидев, что та закрыла глаза, — сейчас она все вспомнит!

Но на пороге уже появилась Алиса, вполне в нормальном виде, может, чуть бледновата и растрепана.

Светлана бросилась к ней и забормотала:

— Господи, спасибо, Алиса, дорогая, идемте, она пришла в себя и пока ничего не помнит… Но я боюсь… Она вспомнит… Она…

Алиса перебила ее:

— Светлана, говорить буду я. Я знаю все. Игорь мне рассказал. Что надо говорить, что нет.

Наташа лежала, повернув голову к двери, с закрытыми глазами, но как только они вошли в комнату, глаза ее раскрылись, и она осмысленно и испытующе посмотрела на них.

— Ну, наша больная бедняжка, как дела? — бодрым «врачебным» голосом спросила Алиса.

Наташа пропустила ее вопрос и задала свой:

— Алиса Николаевна, я умоляю, скажите, что со мной произошло? Я помню сад… Я вышла посмотреть на ель…

Алиса прочно, будто навсегда, уселась в кресло. Светлана примостилась на стуле. Алиса начала рассказывать:

— Вы, дорогая моя, вышли в сад… Только, Наташенька, милая, если вы будете волноваться, я ничего не скажу. — Она увидела, как Наташа сжалась и глаза ее напряглись. Алиса погладила Наташу по руке.

И тут Алиса решила не тянуть, она просто изнемогала под грузом этой беседы.

— Дорогая, на вас в саду напал пьяный наш работник, которого я взяла с сотней рекомендаций (Алиса мельком глянула на Светлану, и та опустила голову). Платье ваше порвано, вы видите. (Наташа кивнула. Боже! Она стала вспоминать… Да, да, рука, тяжелая рука на плече, холод снега на руках и мерзостная вонь изо рта, и это Саньково лицо, не лицо — омерзительная харя, и руки, которые хватают ее, лезут, рвут…)

Слезы потекли у нее из глаз, на крик не хватало силы.

— Но он не успел напакостить. (Светлана вздрогнула — успел! Давно! Двадцать лет назад. Об этом же подумала и Наташа. Но Алиса-то ничего не знала!) Ваш сын (все-таки Сандрик был! Как хорошо! Наташа была готова расцеловать эту надутую Алису), ваш сын, — повторила Алиса, — успел его оторвать и ударить. Но он, этот тип, был с ножом. (Наташа охнула! Боже… Неужели?.. У Алисы стал какой-то скорбно-торжественный вид! Она не вынесет, если…)

Алиса заметила, что взгляд у Наташи изменился и в нем появился ужас. Она струсила и сказала, почти что улыбаясь:

— Не волнуйтесь… Вы крикнули, и шум достиг террасы, где мы все сидели, и Алек бросился в сад. Он вышиб нож у мерзавца и избил его так, что он еле жив остался…

— А Сандрик?.. — спросила Наташа, желая знать правду и только правду.

— Сандрик? — повторила Алиса. — Он, дорогая моя, немного ранен. Все-таки его задел этот… Не знаю даже, как назвать его! Сандрика отвезли в ближайшую нашу больницу, рана небольшая, но сильно кровоточила.

После этого Алиса, видя, что самый пик пройден, стала рассказывать, как все высыпали в сад, какой это был ужас и как мужественно вел себя Алек…

Светлана молчала — ни звука, ни слезы, ни слова.

— А Сандрик? — снова спросила Наташа.

Алиса, уже войдя в роль (ибо никто не знал, жив Сандрик или нет), сказала:

— Ну что Сандрик, дорогая? Он потерял немало крови. Его увезла «скорая»…

Но тут ей помогла Светлана, которая сказала:

— Мы, наверное, скоро уедем. Да, Наташа? Ты сможешь?

— Да, мы скоро поедем, — ответила Наташа и попросила: — Алиса Николаевна, вы скажете мне номер больницы, куда увезли Сандрика?..

— Конечно, конечно, дорогая, я спрошу у Игоря. Я была в таком состоянии, что абсолютно всем распоряжались мои мужчины. На самом деле этим даже никто не поинтересовался, кроме Лизки, конечно, которая все в том же «голом» платье выскочила на улицу и умоляла врача, чтобы ей разрешили ехать в больницу. На что врач ответил: «Там реанимация, вас туда все равно не пустят…» Но зато Лизка теперь точно знала, куда повезли Сандрика.

Наташа прикрыла глаза — утомила ее Алиса! Ушла бы поскорее, с мамой можно и помолчать… Какая-то тяжелая дрема напала на нее, и она тихо закрыла глаза, утомившись, как никогда.

Алиса моргнула Светлане — выйдем…

Они вышли даже из дома, чтобы Наташа не услышала, и Алиса сказала:

— Надо дать ей либо в кофе, либо в воде пару таблеток отличного снотворного, у меня есть такое, она заснет, и мы ее отвезем в Москву… Так и скажете ей, что она уснула в дороге и вы ее не смогли разбудить. У нее билет на завтра? Надо ее отправлять! Неизвестно, как еще все здесь закончится…

Алиса собралась уходить, но остановилась и спросила, не в силах уже сдерживать свое недовольство:

— Скажите, Светочка, зачем вам понадобилось уговаривать меня приглашать на работу этих двух?.. Никак не пойму.

Светлана ждала этого вопроса давно, но сейчас растерялась и никак не могла сформулировать четко ответ и забормотала:

— Я просто не знаю, как это произошло… Марья позвонила мне и попросила за двух своих родственников. Я и предположить не могла… Мне кажется, он просто напился и, возможно… Водка просто в голову ударила…

Алисе стало ее жалко:

— Ну ладно, что вы, Светочка, я думала, может быть, вы их знали…

Из сада послышались голоса, мужские, незнакомые… Милиция!

Алиса подхватила полы шубы и скоренько сказала:

— Ну, мы еще поговорим, Светочка, а сейчас я слышу — идут…

— Кто? — шепотом спросила Светлана.

— Как — кто? Милиция! — ответила Алиса раздраженно и вышла из дома.

Игорь бодро открывал калитку… За ней скромно стояли два молодых человека в осенних пальто — один в кожаном, другой в простеньком, и в больших меховых шапках.

Игорь, подобрался и широко распахнул калитку и придал лицу сурово-горькое выражение.

— Проходите, прошу, — сказал он, и молодые сняли шапки и гуськом тихо прошли в сад. Они знали уже, что приехали на дачу к известному человеку, бывшему послу, представлявшему страну во многих государствах. Они также знали, что его бывшая невестка — сейчас посол России в европейской стране, и кто-то подсказал им, что нынче она в гостях у своего бывшего свекра. Посол им понравился — солидный, седой, моложавый, подтянутый, с суровым красивым лицом.

Перед таким и заробеешь!

С милицией все уладилось. Все прошло именно так, как рассчитал Игорь. Молодые люди с кем-то переговорили по рации. Игорь понял, что они распорядились — «работника» определить в санчасть следственного изолятора.


В большой даче наступила относительная тишина, то есть тишина внешняя была полной, никто не кричал, не плакал, не взывал, не болтал — все молчали. Тишины не было внутри каждого.

Алису сейчас тревожила одна мысль — получится ли теперь с назначением Алека? Может, все пошло прахом? Только бы Алек там задержался, когда отвезет Наталью. Чтобы она очнулась и он сумел поговорить с ней… Тут Алиса тяжело вздохнула — не станет он ничего говорить. Умчится в одну минуту, ясно, как божий день!

Катьку Ирина забрала к себе, напоила чаем и решила, что теперь можно приступить с расспросами. Что-то соседи скрывают! Естественно, кто захочет раскрывать неприглядные семейные тайны, а что тайны неприглядные, Ирина была уверена. Но Катька отмалчивалась, а потом запросилась где-нибудь поспать.

— Я хочу, чтобы ты осталась у нас, — сказала Ирина. Работы немного — убрать, постирать, летом ухаживать за садом, я научу тебя… Готовлю я сама — люблю это…

Она еще что-то говорила, будучи совершенно уверена, что девчонка — сирота и что деваться ей некуда.

Катька поняла из всего этого то, что ее хотят здесь оставить насовсем и она больше не увидит ни мамку, ни Натаху, ни Витька… Про папаню она старалась не думать. Ей надо отсюда бежать.

Деньги у нее есть, баушка Марья дала много тысяч и еще сто зеленых, как говорит папка. Это все надо отвезти мамке, чтобы она пошла за папку хлопотать. А сейчас надо бежать от этой старой красивой тетеньки, у нее глаза так и прожигают. Катька спросила: