На том конце провода взяли трубку.

– Кира! – быстро затараторила Лианна. – Живо ко мне домой! Мне нужна твоя помощь!

– Мама? Что стряслось? Почему ты не смотришь передачу?

– Кто–то обесточил весь район! Перерезал провода! Мне нужна твоя помощь.

Кира сориентировалась быстро.

– Сейчас буду.

Через пару минут она уже стучалась в дверь.

– Присмотри за братом, – сказала уже полностью одетая Лианна. – И скажи мне, где твой отец?!

– Я не знаю…

– Да в жизни не поверю!

– Я, правда, не знаю, – виновато опустила глаза Кира. – Но, думаю, вычислить это не трудно? Где проходят съемки твоей передачи?

– Да где угодно! В любой стране! В любом городе!

– Но вряд ли он далеко от Рабата…

– Он здесь?! В Марокко?!

– Ага, – Кира слегка покраснела. – Это была моя идея, не ругай его! Он ни в чем не виноват! Мам, ведь Джеймс сам ушел! Сам так захотел! Еще год назад! Каин вернул нам его, и он не захотел вмешиваться!

– Я знаю, Кира… – Лианна обняла дочь. Они никогда не были с ней особенно близки, Кире досталась роль папиной дочки… и в этом была виновата только она, Лианна! Собственноручно лишившая ее отца! Больше она не повторит таких ошибок! Джейми будет расти с отцом, будет окружен любовью обоих родителей! – Я все знаю…

– Иди к нему! – Кира взволнованно сжала руку Лианны. – Закончи, наконец, эту мыльную оперу длиною в жизнь! Он так несчастен без тебя… иди же!

Кира подтолкнула мать вперед.

Теперь все в ее руках.

Даррен волновался как подросток перед первым свиданием. Ведь от этого поступка зависит вся его вампирская вечная жизнь!

– Так много хочу сказать тебе… во многом то, что ты уже слышала и знаешь… и самое главное то, что я люблю тебя! Лианна, я так сильно тебя люблю!

Внезапно на студии погас свет.

Операторы недовольно завозились, опять поднялась суматоха.

Даррен сел на стул.

– Ну что там еще?! – устало спросил он.

– Кто–то обесточил весь город! – раздался вскрик. – Перерезаны провода в разных концах города!

Посыпались предположения о террористических актах, о преступной группировке, слаженно организовавшей это преступление.

Но у Даррена было объяснение проще. Кто–то очень не хотел, чтобы Даррен сделал этот красивый поступок. И он догадывался, кто.

– Сколько времени нужно, чтобы восстановить подачу электроэнергии?

– Не менее 24–х часов. Событие экстренное, и, думаю, власти попытаются устранить его в кратчайший срок.

Но ему уже было все равно. Эффект сюрприза пропал.

Черт, ну почему ему так не везет?!

В ярости Даррен пнул одну из направленных на него ламп, и та упала, разлетевшись с грохотом на мириады осколков.

– Что вы делаете, мистер Каррерас! – завопил один из операторов освещения.

Но его уже было не остановить.

Следом за первой лампой отправилась вторая, затем дело дошло до камер, декораций, кресел, столов…

Разъяренный вампир крушил все, что попадалось под руку.

Люди с визгом висли на его руках, но разве они могли его остановить!

Даррен продолжал метаться, а на руках его выводком висели несколько человек, которых мотало из стороны в сторону.

– Я должен был вернуть ее! – кричал он во всю силу легких, даже с каким–то подвыванием.

– Мистер Каррерас! – тоненьким голоском закричала одна из гримерш, висевшая на его руке. – Успокойтесь!

Одно неосторожное движение, усиленное вампирской мощью – и шея девушки хрустнула, свесившись на бок.

Все тут же бросились врассыпную.

«Что я делаю?» – как в тумане подумал Дарр, хватая еще одну девушку за руку и впиваясь в ее горло зубами.

Сладкая, как вишни, кровь девушки приятно оросила его губы.

Даррен облизнулся. В нем просыпался инстинкт.

По–звериному быстро пересчитав всех, кто находился в этой комнате, он понял, что ни один из них не успеет добраться до выхода.

Так и вышло.

Он убил их всех раньше, чем они успели понять, что происходит и откуда пришла смерть.

Наслаждаясь их кровью, и сидя посреди кучи окровавленных тел, Даррен не видел того, кто приближался к нему со спины.

Полностью увлеченный созерцанием поля боя и находящийся в странном оцепенении Дарр, пропустил смертельный удар.

Кровь выплеснулась у него изо рта и из груди, пронзенной насквозь.

Даррен опустил голову.

Прямо из сердца торчал заостренный конец деревянного колышка.

Перед глазами встала плотная завеса тумана, его тело начало крениться набок.

Сила притяжения стала больше его тщетных усилий сохранить равновесие.

Даррен повалился наземь лицом вниз.

Струйка крови стекла у него изо рта, собираясь в небольшую алую лужицу.

В затухающем сознании мелькнула мысль, что если опустить в нее бриллианты, то они превратятся в рубины, рубины, рубины…

Его перевернули на спину и последнее, что успел увидеть Даррен, прежде чем окунуться в небытие, это жесткое сосредоточенное лицо Джеймса с плотно сомкнутой линией узких губ и холодным расчетливым взглядом.

– За… что?.. – едва слышно вымолвил Дарр, выплевывая сгустки пунцовой крови.

– За Лианну. За МОЮ Лианну!!!

В уголке губ Даррена надулся и лопнул кровавый пузырь, он силился что–то сказать, но губы уже не слушались его.

В глазах отразилось страдание.

Джеймс наклонился и абсолютно спокойно, как можно сильнее вогнал кол еще глубже, пригвождая Даррена к полу.

Дарр дернулся и затих.

Джеймс оглядел побоище, равнодушно пнул мертвого друга, подтащил к нему одного из убитых с разодранной шеей и положил его руку на грудь Даррена, обхватив ею кол.

Затем достал из–за пазухи еще один колышек и, вдохнув побольше воздуха, вонзил его себе в живот.

От вспыхнувшей боли Джеймс согнулся пополам.

Невдалеке уже раздавались шаги.

Джеймс рухнул на пол.

– Лианна… – простонал он. – Лианна, помоги мне! Я здесь!

Лианна добралась до здания, в котором располагалось центральное телевидение города, очень быстро. Двери здания были гостеприимно распахнуты, но звуки из него доносились не очень приятные…

Она услышала, как кто–то закашлялся, потом что–то упало, затем резкий хруст.

– Лианна… – раздался тихий полный страдания стон. – Лианна помоги мне!..

– Даррен!!! – Лианна взлетела вверх по ступенькам и бросилась по коридору.

– Я здесь…

Она влетела в комнату, в которой проходила съемка: везде были их фотографии, правда, разодранные в клочья и забрызганные кровью.

От ужаса у Лианны остановилось сердце.

Комната была похожа на склеп. Даже нет, на поле боя!

Мертвые, мертвые люди… выпитые до дна, как использованные сосуды…

– Лианна…

Одно из тел шевельнулось.

– Даррен!!! – закричала она и подлетела к нему.

Но это был не Даррен.

– Джеймс?! Что ты здесь делаешь?!

– Даррен… – вампир сплюнул кровь. – Он… всех… убил… я пытался… остановить его… – Джеймс закашлялся и согнулся пополам. – Но этот человек…

Он протянул дрожащую руку и указал ею в сторону.

Лианна перевела взгляд и…

Эти черные пропитанные кровью кудри вызвали в ней подъем ледяной волны колючих игл, пронзающих насквозь.

– Даррен?.. – ее голос сорвался до свистящего шепота.

Она тронула неподвижное тело рукой.

– Дарри…

Тишина была ей ответом.

– Он мертв, Лианна, он убил Даррена. Нашего Даррена!!!

Но Лианна его не слышала. Она перевернула тело Даррена, села на колени, обхватив его черную, украшенную слипшимися от крови кудрями, голову.

– Даррен, ответь мне… – ласково попросила она, проведя рукой по его щеке. – Любимый…

Она нежно взъерошила его челку.

По–прежнему неподвижный, он тяжелым грузом покоился в ее руках.

– Ты же не мог умереть… – сказал она по–прежнему шепотом. – Ты не мог оставить меня одну…

Безмолвие.

– Даррен… – с ее глаз закапали слезы.

Они падали на лицо Даррена, очищая его от засохшей рубиновой крови.

Осознание того, что Дарр умер, навалилось сдавливающим ребра грузом. Лианна задыхалась, не могла вымолвить ни слова, в голове крутились одни и те же мысли:

Она не успела сказать ему ни слова…

Она не успела сказать ему «люблю»…

Его глаза больше никогда не одарят ее чистым прозрачным светом…

Его мягкие теплые губы больше никогда не прижмутся к ее…

Лианна дрожащей рукой прижала к себе голову Даррена.

Все вокруг вдруг стало пустым, глухим и нереальным.

Изнутри ее разрывала боль, ненависть и ярость. Она хотела убить себя смертью в тысячу раз более мучительной, чем умер Даррен… она хотела к нему, туда, куда ушел он, быть вместе с ним, всегда, навсегда…

Боль от потери Даррена была невыносимой. Лианна задыхалась от слез, боль становилась все сильнее, заполоняя все сознание, становилась ощутимой физически. Ей хотелось кричать и извиваться, корчась на холодном полу комнаты. Грызть его зубами, разбивать руки в кровь, царапать себя, разрывать на части собственное тело. Она вырвала деревянный кол из груди Даррена, балансируя на грани рассудка. Самым простым решением было вонзить его прямо в сердце.

– Я люблю тебя… – слабым эхом донесся из памяти голос Даррена. – Не смей этого делать…

Она задохнулась и упала на землю, скорчившись и обняв руками колени. Она ослепла от боли, не чувствовала ничего, даже своего тела. Пропало ощущение всего, весь мир сосредоточился в одной–единственной пульсирующей болью точке.

Лианна еще крепче прижала к себе Даррена, будто баюкая.

Безумие подползало все ближе.

Ей внезапно перестало казаться, что она в комнате. Вот же она, лежит на пляже, залитом ярким солнечным светом.

На ней купальник, глаза закрыты солнцезащитными очками.

Издалека доносится музыка.

Она обнимает Даррена за талию, положив голову ему на плечо, и слушает, как он подпевает в тон музыке.