— О да, — восторженно вздохнул его светлость, нежно глядя Дафне в глаза. — Я думаю, что умру, если ты не станешь звать меня Эван. Я просто мечтаю услышать мое имя из твоих уст…

Дафна рассмеялась.

— Я встретила-то тебя всего две недели назад, глупый. Мы знаем друг друга несколько дней!

— Для меня это все равно что годы, — ответил без памяти влюбленный Сомерсби.

Дафна покрепче прижалась к нему и вздохнула.

— Знаешь, я тоже так думаю. Я чувствую, что всю жизнь была с тобой знакома!

— Дафна! — воскликнул он, обнимая ее.

— О, Эван!

Лорд Сомерсби не нуждался в особом приглашении, чтобы поцеловать Дафну. Она весьма охотно ответила на поцелуй.

Дафна привыкла довольно свободно вести себя с джентльменами, а те в свою очередь были очень добры к ней. Просто поразительно, как много в мире добрых джентльменов. Ведь только за последние несколько месяцев ее целовали не меньше дюжины раз! Совершенно замечательно. Ей это, несомненно, нравилось! Конечно, Марджи могла этого не одобрить. Но Эван еще крепче сжал Дафну в объятиях, и она подумала, что одними из самых приятных в ее жизни были моменты, когда мужчины подобным образом проявляли свою доброту. Она переставала чувствовать себя одинокой, находясь в нежных мужских объятиях. Кроме того, нельзя же слушать только Марджи. Вот например, сыновья прошлых хозяев, близнецы, сказали ей, что отвечать на их поцелуи — ее долг! Ричард или Роберт? Она никогда не могла отличить их друг от друга — в общем, кто-то из них довольно строгим тоном поставил ее в известность, что от любой прелестницы, одаренной столь изысканной красотой, мужчина вправе потребовать хотя бы один поцелуй. Она была так очарована этими великовозрастными шалунами, что наградила каждого из них двумя поцелуями за их восхитительные манеры!

Конечно, ей очень не повезло, что все это увидела их мать. Дафна не была в этом полностью уверена, но ей казалось, что именно из-за этой истории ее светлость так поспешно уволила ее, а следовательно, и Марджи. Дафна простодушно рассказала все своей сестре и спросила: «Неужели ее светлость могла рассердиться, увидев, что Ричард и Роберт меня целовали?» Марджи почему-то закрыла лицо уже промокшим носовым платком и ничего не ответила. Дафна вовсе не хотела огорчать сестру, но никак не могла понять, почему сестра пролила так много слез. Разве кому-нибудь может быть не понятно, что Ричард и Роберт были необыкновенно милы?! И что же — отказать таким добрым, чудным молодым людям. Положительно невозможно!

Однако на следующий день Марджори чуть ли не целый час говорила ей о необходимости быть более осмотрительной. Дафна внимательно ее выслушала и с этого момента больше никогда не целовала джентльмена, если его мать могла это увидеть!

Сейчас Дафна позволила Эвану нежно ее поцеловать, потому что они находились в уютной библиотеке, далеко от бдительного взгляда миссис Кэмли. Она, конечно, не была матерью виконта, но, поскольку она опекала Сомерсби, Дафна чувствовала, что миссис Кэмли может оказаться недовольной. Бедная глупышка так гордилась тем, что наконец-то стала осмотрительной. Она думала, что Марджи ужасно порадовалась бы ее успехам. Дафна знала, что сестра намного умнее ее. Но если у нее было достаточно времени, то Дафна могла многое понять. Ну вот выучила же она наконец азбуку!


Марджори, слегка приподняв юбки, стала подниматься по лестнице. Миссис Кэмли и мистер Раштон шли следом. Дворецкий Бэнуэлл сообщил ей, что мисс Дафна, вероятно, находится в библиотеке. Он как-то странно покашлял, переводя взгляд с миссис Кэмли на мистера Раштона, открыл было рот, чтобы что-то сказать, и снова его закрыл. После этого выражение его лица стало каменным. «Интересно, — подумала она, — что такое хотел сказать Бэнуэлл и почему передумал? Неужели лорд Сомерсби тоже там? Даже если и так, что в этом плохого? Ведь дети, без сомнения, толклись около Дафны, болтая друг с другом самым невинным образом. Марджи посмотрела вниз на большие часы, которые висели на стене напротив лестницы. На них было без пяти три. В этот момент Дафна должна была заниматься с девочками рисованием в особой комнате, отведенной для занятий. Но ведь нет никакой разницы, обучать своих подопечных там или в библиотеке. Миссис Кэмли может только радоваться тому, что Дафна находит такое прекрасное применение весьма внушительной коллекции книг, которую мистер Кэмли приобрел за последние пятнадцать лет.

Несколько рассеяв свои сомнения, Марджи подняла голову и, уже не хмурясь, преодолела оставшуюся часть лестницы. Ей так хотелось надеяться на лучшее. Нужно всего лишь убедить мистера Раштона в том, что Дафна не представляет собой ни малейшей угрозы. Он может быть совершенно спокоен за сердце или титул своего драгоценного лорда Сомерсби. Тогда, конечно, миссис Кэмли смягчится и позволит им обеим остаться. Ясно, что в этой ситуации она охотно последует примеру Раштона.

Но как только они поднялись по лестнице, появились три светловолосые юные девицы в возрасте от десяти до четырнадцати лет. Они явно шли из комнаты для занятий. Миссис Кэмли сейчас же их остановила и велела сделать мистеру Раштону как можно более изысканные реверансы. Старшая, зардевшись, сказала, что Дафна примерно пятнадцать минут назад отправилась в библиотеку, чтобы взять книги для их дневных занятий.

Марджори поймала обеспокоенный взгляд Джудит, объяснявшейся с матерью, с ужасом отметила, что Амелия кусает губы и в растерянности смотрит себе под ноги, и уже в полном смятении поняла, что даже юная Касс и отводит взгляд явно с виноватым видом.

Марджори чуть не упала в обморок. Опять! Опять! Все ее худшие ожидания оправдываются. Она быстро пошла к библиотеке. Настойчивый шепот девочек у нее за спиной только подгонял ее.

— Ах, она не должна была уходить! — Джудит чуть не плакала.

— Это все виноват лорд Сомерсби, — сердито добавила Амелия. — Он вечно ходит за ней следом!

Кэсси фыркнула, по малолетству не улавливая общего напряжения.

— У него такой глупый вид. Смотрит на нее с таким выражением, как будто у него живот болит.

Марджори подошла к двери библиотеки. Ее единственным желанием было узнать всю правду. Она распахнула дверь, резко дернув ручку.

Перед нею предстало воплощение кошмарного сна. Сомерсби крепко сжимал Дафну в страстных объятиях. Дневной свет весело играл в ее белокурых волосах. Вполне возможно, это было бы трогательной, очаровательной сценой, если бы не являлось подтверждением ужасного мнения мистера Раштона о намерениях Дафны.

Марджори отвернулась и посмотрела на миссис Кэмли и мистера Раштона. Мелькнули испуганные лица юных девиц. Она почувствовала, что ее душат слезы. Только минуту спустя она смогла чуть слышно прошептать:

— Я немедленно увезу мою сестру из вашего дома. Приношу вам свои извинения. Самые глубокие извинения. Я и понятия не имела. Я могу только сожалеть, что… — она не смогла закончить фразу. Безнадежное уныние охватило ее.

Марджи не стала смотреть, как торжествует мистер Раштон, и, проскользнув мимо, поспешила к своей комнате на втором этаже.

5

— Пожалуйста, перестань плакать, Дафна, — кротко сказала Марджори, крепко обнимая сестру за плечи. Они сидели в скрипучем ландо миссис Кэмли, которому явно не хватало пружин. Экипаж сильно покачивало из стороны в сторону. — Думаю, я просто плохо объяснила тебе, почему нельзя целовать каждого джентльмена, который тебе нравится. Дафна фыркнула и подняла голову.

— Я вовсе не целую каждого джентльмена, который мне нравится. Мне вовсе не нравился круглолицый мистер Ротем. Помнишь его? У него больше прыщей на лице, чем… чем косточек в винной ягоде!

Марджори посмотрела на ее заплаканное лицо и, вздохнув, спросила:

— Тогда почему же ты его целовала?

— Потому что Ричард сказал, что это мой долг.

— Ричард? — спросила Марджори. — Ты имеешь в виду одного из близнецов.

— Вот именно. Он сказал, что, раз Венера столь щедро одарила меня, я просто обязана делиться ее дарами с ним, Робертом и любым другим мужчиной, который попросит меня его поцеловать. И знаешь, Роберта целовать было приятнее, чем Ричарда. С другой стороны, Ричард всегда так смешил меня. Я скучаю по ним, Марджи! Очень, очень скучаю!

Марджори схватила сестру за плечи и сильно встряхнула.

— А теперь послушай меня, несчастная глупышка. Ричард сказал это потому, что хотел тебя поцеловать! Разве ты не понимаешь?

Судя по виду Дафны, она напряженно обдумывала слова Марджори, пытаясь понять, что та имела в виду.

— Что же, я никого не должна целовать? — изумилась она. Ее голубые глаза вспыхнули. Марджори, вздохнув, покачала головой.

— Нет, дорогая. Ты можешь поцеловать только мужчину, который станет твоим мужем.

— Так откуда же я узнаю, станет ли этот мужчина моим мужем? — спросила Дафна в полном недоумении.

Марджори застонала.

— Милая, если мужчина просит тебя выйти за него замуж, из этого следует, что он хочет стать твоим мужем. Если ты согласна, то вполне прилично разрешить ему поцеловать тебя раз или два перед свадьбой. Если мужчина не просил тебя выйти за него замуж, тогда ты не должна целовать его. Это же так просто.

— Тебя когда-нибудь целовали? — спросила Дафна.

Этот вопрос застал Марджи врасплох, вызвав в ее памяти образ, который она надеялась больше никогда не вспоминать. У нее вдруг ослабели ноги и все как-то поплыло перед глазами. Целовали ли ее когда-нибудь? Еще как! Хотя, конечно, этот мистер Раштон поступил совершенно беспардонно. Непонятно, почему это вызвало у нее бурю таких чувств! О, но она вовсе не хотела думать о мистере Раштоне. Когда она застала Дафну в крепких объятиях лорда Сомерсби, то почувствовала себя настолько униженной, что теперь любое воспоминание о Раштоне вызывало густой румянец на ее щеках. Ее единственным утешением, хотя и незначительным, оставалось сознание того, что больше ей не придется встречаться ни с Сомерсби, ни с Раштоном.