Однако вопреки ожиданиям Веры, княгиня встретила её едва ли не ласково. Разлила чай и, придвинув Вере чашку из тончайшего фарфора, принялась расспрашивать о том, как она жила до поступления на службу. Вера рассказала о своей жизни во время обучения в Екатерининском институте, о болезни маменьки, о том, что ей достался в наследство небольшой дом на окраине Никольска.

— И вы вот так оставили ваш дом? Просто уехали и все? — осведомилась Ольга Михайловна.

— Нет-нет. Парфён Игнатьевич обещал присмотреть за всем и все средства, что будут поступать от квартирантов, обещал сохранить для меня.

— Давно ли вы знакомы с господином Тоцким? — прищурилась Уварова, поднося к губам чайную чашку.

— Мне было десять, когда он впервые появился у нас, — ответила девушка. — Я плохо помню, как именно это произошло, — добавила она.

— И что же он всегда оказывал покровительство вам и вашей маменьке? — продолжила расспросы княгиня.

— Парфён Игнатьевич был очень добр к нам. Это он устроил меня в Екатерининский институт и помогал маменьке содержать дом.

— Вера, вы никогда не задавались вопросом, с чего вдруг такая забота о вас от совершенно незнакомого человека? — поинтересовалась Уварова.

— Маменька говорила, что Парфён Игнатьевич хорошо знал папеньку… — задумчиво отозвалась Вера.

— Все это весьма странно. Коли ваш батюшка умер до вашего рождения, где же всё это время был господин Тоцкий, коли он считает себя другом вашей семьи?

— Мне о том неизвестно, — опустила глаза Вера. — Вы хотели бы ещё что-нибудь узнать?

— Нет. Довольно, — поставила на стол чашку княгиня. — Ступайте, Верочка. Аннет поди уже заждалась вас. Удивительно, как скоро вы с ней поладили.

— Анна Николавна — чудесный ребёнок, — искренне улыбнулась Вера. — Она очень наблюдательна, в ней столько живости и желания познавать все новое.

— Надеюсь, вы сможете способствовать тому, чтобы это новое имело для неё хоть сколько-нибудь важное значение в будущем, — отпустила её княгиня.

Глава 5

Князь Уваров из Петербурга вернулся один. После отъезда Бахметьева минула седмица, и тревоги Веры по поводу обещания Георгия Алексеевича поквитаться с ней немного улеглись. За это время у неё с княжной Анной сложился определённый распорядок дня: утром совместный завтрак, потом занятия, включающие в себя письмо, арифметику и иностранные языки, а затем по выбору её воспитанницы либо прогулка в парке, либо совместные чтения. Иногда, ежели погода позволяла прогулку совмещали с чтением. Тогда Анна выбирала книгу и вместе со своей гувернанткой оправлялась к старому пруду в самый укромный уголок парка, в который редко кто заглядывал. Вечером Вера, как правило, докладывала княгине о том, чем занималась днём со своей воспитанницей. Казалось, что княгиня вполне ею довольна, во всяком случае, никаких замечаний она не высказывала.

День, на который пришлись именины княгини, разительно отличался от всех остальных. С самого утра прислуга сновала по парку, расставляя столы и стулья на берегу искусственного пруда. К назначенному часу стали съезжаться гости. Ольга Михайловна принимала поздравления, расположившись в удобном кресле за накрытым к празднику столом. Княгиня была дивно хороша в этот день. Платье насыщенного синего цвета подчёркивало молочную белизну кожи и бездонную глубину голубых глаз. Она беспрестанно поправляла нитку крупного жемчуга — подарок супруга к именинам, привлекая внимание к точёной шейке.

Приглашённых было немного, лишь самые ближайшие соседи и родственники. Приехала и старая княгиня Уварова вместе с дальним родственником Николая Васильевича, пользующимся особым расположением пожилой дамы и повсюду, сопровождавшим её. Это был невзрачный человек лет около тридцати пяти небрежно и даже где-то немного неряшливо одетый. По всему было видно, что Ольга Михайловна не больно-то жаловала кузена супруга, но вынуждена была мириться с его присутствием из-за своей belle-mère (свекровь).

Пётр Родионович, поздравив хозяйку, со скучающим видом прогуливался вдоль накрытых столов в ожидании приглашения садиться. Вера несколько раз ощущала на себе его тяжёлый задумчивый взгляд. Внимание сего господина было настолько ей неприятно, что, несмотря на жаркий июльский день, холодком повеяло по спине.

Старшая сестра Ольги Михайловны Татьяна явилась вместе с дочерями, двумя весьма хорошенькими барышнями на выданье и сыном, бледным юношей шестнадцати лет отроду. Супруг Татьяна Михайловны отставной генерал Епифанов не смог почтить своим присутствием сие благородное собрание, поскольку слёг с приступом подагры. Вместе с женой он передавал изменнице свои поздравления и пожелания, а также извинения по поводу своего отсутствия.

Вера могла лишь издали наблюдать за всеми, но даже от неё не укрылось, что княгиня была вся в нетерпеливом ожидании. Она то и дело посматривала на подъездную аллею и отвлекалась от беседы. Когда же, наконец, явился тот, кого она так ждала, Ольга Михайловна успокоилась и приняла вид радушной хозяйки. С появлением Бахметьева не только лицо княгини вспыхнуло радостной улыбкой, заметно оживились и барышни, её племянницы. Теперь, когда все были в сборе, Ольга Михайловна пригласила всех к столу.

Аннет не дозволялось присутствовать на подобных собраниях, и потому она вместе со своей гувернанткой отправилась в столь полюбившийся им обеими уголок парка на берег старого пруда. Вера читала княжне вслух столь обожаемую ею самой книгу об удивительных приключениях Робинзона Крузо, моряка из Йорка. Анна поначалу внимательно слушала, но потом отвлеклась. Как и любому ребёнку её возраста, княжне было трудно усидеть на месте слишком долго. Заметив, что воспитанница её уже не слушает, Вера вздохнула и, перевернув страничку, продолжила чтение. Анна разглядела в траве муравьёв. Ей показалось забавным возводить на их пути препятствия в виде стебельков, листочков и камешков, но вскоре и это занятие ей наскучило. Девочке пришло в голову пойти на лодочный причал, посмотреть на карпов. Склонившись над водной гладью, она потрогала рукой воду, возмутив гладкую поверхность. Порывом ветра с её головы сдуло шляпку, и она закачалась на воде. Аннет попыталась дотянуться до неё, но достать шляпку не удалось. Тогда девочка решила, что возможно ей удастся задуманное, коли она воспользуется прутиком или палкой. Поднявшись с колен, Аннет направилась к зарослям ивняка, что были на противоположной стороне пруда. Добравшись до своей цели, Анна заметила в зарослях травы большую коричнево-зелёную жабу. Княжна потянулась за ней, но та прыгнула в сторону. Позабыв и о шляпке, и о гувернантке, Аннет последовала за заинтересовавшей её находкой.

Подняв голову, Вера оглядела берег пруда в поисках своей воспитанницы, но Анны и след простыл, только её белая шляпка качалась на воде. Сердце испуганно сжалось. Отбросив книгу и, подобрав юбки, Вера опрометью бросилась к пруду.

— Mademoiselle Аннет! — позвала она, взволнованно спускаясь по небольшому уклону. — Анна Николавна!

Ответом ей была тишина. Не помня себя от страха, девушка шагнула на деревянный настил и склонилась над водой.

Бахметьев за праздничным столом чувствовал себя неуютно. Девицы, тихо хихикая, поочерёдно выстреливали в него кокетливыми взглядами, Ольга злилась и ревновала. Её поведение становилось все более несдержанным, а намёки на её особое расположение к графу, все более оскорбительными для князя. Георгий Алексеевич, ощущая, как возрастает напряжение в их маленькой компании, под надуманным предлогом поднялся из-за стола. Бахметьеву вздумалось пройтись, дабы дать возможность Ольге остыть и успокоиться. Не будь за столом гостей, Ольга непременно бы последовала за ним, устроила бы сцену, а так она вынуждена была остаться и только молча проводила его раздражённым взглядом. Шагая по парковым дорожкам, Бахметьев, сам того не осознавая свернул в сторону старого пруда, туда, где он впервые увидел новую гувернантку Уваровых.

И на этот раз Верочка была там. Бахметьев увидел её, как только обогнул живую изгородь, отделявшую пруд от остальной части парка. Склонившись над водой, девушка что-то высматривала в пруду.

— Анна Николавна! Анна! — громко позвала она.

Страх, явственно ощущавшийся в голосе Веры, передался и Бахметьеву. Георгий Алексеевич широкими шагами устремился к пруду, но стоило ему только сойти с места, как маленькая княжна, выбравшись из зарослей тальника на противоположном берегу пруда, помахала рукой своей гувернантке и громко крикнула:

— Mademoiselle Вера, я здесь.

Вера облегчённо перевела дух и повернулась, намереваясь сойти с ненадёжных мостков. В тот же миг, ржавый гвоздь выскочил из изрядно прогнившей доски, на которой стояла Верочка, и девушка, взмахнув руками, рухнула в пруд. Пруд был не очень глубоким, но и Верочка была росточка небольшого, к тому же она совершенно не умела плавать, а быстро намокшие юбки тянули её под воду на илистое дно. Она беспомощно колотила по воде руками и кашляла, когда вода проникала в горло, через нос и рот. В груди все горело огнём, паника охватила её, когда воды сомкнулись над головой.

Бахметьев оценил ситуацию в мгновение ока. Пока он будет звать на помощь, эта глупая курица гувернантка наверняка успеет наглотаться воды и пойдёт ко дну. На бегу расстегнув ремень и сбросив на землю парадный белоснежный мундир, Бахметьев с разбегу бросился в пруд. В мутной воде ему с трудом удалось нащупать ставшую тяжёлой шёлковую юбку. Ухватившись за неё, Георгий Алексеевич вынырнул на поверхность и потянул за собой Веру. Девица всё же успела наглотаться мутной воды, и потому Бахметьев, не особо церемонясь, перебросил её обмякшее тело через плечо и зашагал к берегу. Ему прошлось пройти несколько саженей по пояс в воде, поскольку выбраться из пруда со стороны мостков было решительно невозможно.