Тогда все слова застряли у Насти в горле. Когда она собралась было попросить прощения, к Лехе нерешительно приблизились два Настиных одноклассника. Их разговора она не слышала, а потом Алексей, ничего не поясняя, куда-то уехал вместе с ними. Один из них занимался боксом, другой - айкидо. Но ребята подкатили к Шахновскому вовсе не с целью набить морду залетному на их праздник прощания с детством. Настя никогда не задавала своему парню вопросов, чем он занимается, почему так часто срывается с места, иногда посреди ночи, и откуда у него всегда в избытке наличность. “Меньше знаешь - крепче спишь”, - грубовато ответил Лешка на этот вопрос в начале их романа, чем отбил у нее желание спрашивать дальше. Одного из своих одноклассников Настя неоднократно видела летом в компании Лехи. Кир, кстати, никогда плохо к ней не относился, классе в восьмом даже впрягся за нее, когда парочка школьных шутов толкали ее в спину и пытались подпалить волосы. Протянул платок, чтобы она вытерла слезы обиды, и подмигнул: “Не вздумай суицидничать дома, лады?”. Больше эти два ушлепка ее не трогали, Кирилла Аксенова, который с детства занимался боксом, небезосновательно побаивались. Однажды он нарисовался в Лехиной квартире посреди ночи и впал в ступор, застав в его постели Настю. “Видишь, Мышь, умытая ты на человека похожа”, - съязвил Шахновский, и Настя списала робость Кирилла на то, что тот просто не опознал ее без слоя косметики на лице…

––––

…После бодрящего душа Настя подошла к огромному запотевшему зеркалу, вглядываясь в чистое посвежевшее личико. Она ненавидела свою внешность. Светлые густые брови, светлые белесые ресницы, подпорченная постоянным макияжем кожа с расширенными порами, водянистый серый цвет глаз. Такой оттенок радужки поэты любят сравнивать с морем в зимнюю пору, с айсбергами и грозовыми тучами. Ничего такого собственный цвет глаз ей не напоминал. Только при большом количестве черной подводки для век глаза казались яркими и глубокими. Нижняя губа больше верхней, она привыкла ее прикусывать, чтобы никто не заметил этого недостатка. Когда-то у нее были густые и длинные волосы - мама любила заплетать их в косы… Настя обрезала их в седьмом классе собственноручно, устав от вечных попыток пацанов сорвать с нее скальп или облить клеем. В последнем им помогали и девчонки. Мать тогда закатила скандал, но подростковое чувство протеста, свойственное всем девчонкам на этапе переходного возраста, взыграло по всем законам реверсивной психологии. Тогда тринадцатилетняя Настя Краснова отыскала на просторах сети сообщество движения «эмо». Здесь, в отличие от школы, ее приняли как родную. Да и выглядели девчонки и мальчишки донельзя эффектно - яркие, нарядные, не такие унылые и отталкивающие, как готы, они напоминали скорее персонажей аниме, чем компанию разочаровавшихся в жизни подростков. Мечтать о смерти от непонимания окружающего мира и грустить о судьбе здесь было всего лишь модным трендом: об этом говорили, хвастались своей отвагой (я порезал иголкой запястье, я тру!), но редко воспринимали всерьез. Большей частью шутили, устраивали вечеринки с викторинами и хвастались обновками и победами на личном фронте. Уже спустя неделю новые приятельницы отвели Настю в парикмахерскую, где ей сделали дерзкую прическу, выкрасили волосы в черный цвет и научили рисовать глаза. Язык ей проколола Лялька, законодательница мод форума, а колечки в бровь Настя продела уже сама. Как ни странно, ей шла прическа и черные стрелки. Если эмо-бои обращали на нее внимание (с одним из них и состоялся ее первый поцелуй), то далекие от тусовки ребята насмехались, а то и вовсе игнорировали. Одноклассницы уже вовсю крутили романы со старшеклассниками, тогда как Насте приходилось довольствоваться поцелуями с зачастую апатичными пацанчиками, при этих взаимных ласках чужая челка колола глаза, а обещанного полета в облака все не происходило. К десятому классу у нее и вовсе пропал интерес к эмо-тусовкам. Она никогда не была одной из них. Ни своя, ни чужая. Как и везде. Как и для всех.

В эти месяцы Настя ощущала себя одинокой и потерянной. От имиджа эмо не отказалась, вопреки недовольству матери, повторяла сама себе, что чувствует себя под этой маской комфортно. Но тоска накатывала с потрясающей силой. Ее единственная подруга, симпатяжка Светка Красовская, купалась в мужском внимании и все чаще оставляла Настю одну, сделав выбор в пользу своих многочисленных поклонников. Настя часто ловила себя на мысли, что хочет стать похожей на Светлячка. Пока же у них были похожи только фамилии. Обратиться к матери, женщине с высоким эстетическим вкусом ей не позволяла гордость и бунтующая подростковая сущность. Сколько раз, выслушивая нравоучения мамы, Настя мысленно умоляла ее надавить сильнее, поставить ультиматум, силой затащить туда, где из нее сделают красавицу без всяких ухищрений! Но мать всегда останавливалась на полпути, махнув рукой: делай что хочешь. Сама же Светка пела иную песню: ты бунтарка и уникальна по-своему. Часто Насте казалось, что ее Светлячок, привыкшая блистать на фоне более страшненькой подруги, просто боится того, что Настя похорошеет и составит ей конкуренцию. Иногда Красовская тащила ее на двойные свидания, но вовсе не с целью устроить личную жизнь своей подруги. В такие моменты платиновую блондинку Свету было трудно узнать: она щебетала, стреляла глазками, нацелившись на завоевание двух парней одновременно и напрочь забывала о Насте, которая чувствовала себя ущербной, а оттого волновалась и не могла связать двух слов. И все же, как ни странно, дружба между ними была. При всем своем превосходстве Светка никогда не была сукой. Утешала, когда Настя рыдала на ее плече, в беде не бросала, раз даже устроила нескучную жизнь однокласснице, шлюшке Марине, распечатав фото с вечеринки, где та напилась в хлам и щеголяла без трусов. Может, именно на поразительной контрастности и держалась их дружба. Настя радовалась за подругу, которая переживала головокружительные романы один за другим, но одновременно с этим сходила с ума от своего одиночества и часто рыдала в подушку. Знакомства в интернете не принесли ей ничего, кроме разочарования. После того как один из кандидатов пришел бухой в хлам, а двое других и вовсе не явились, навсегда зареклась искать любовь в сети.

А потом с ней случился Лешка. Случился как раз тогда, когда Настя была готова поставить на себе крест как на женщине. Десятый класс подходил к концу, на улице цвела поздняя весна, город был заполнен целующимися парочками, Светка все меньше времени проводила с ней рядом. Настя копила деньги на знахарку, которая б сняла с нее венец безбрачия. В отчаянии даже столь неглупая девочка, как она, готова была поверить в карму и родовое проклятие.

Перед этим мама прихватила ее с собой на шопинг, где приобрела для дочери несколько платьев и купальник ярко-розового цвета. Платьиц у Насти скопилось уже достаточно много, ни одно из них она не носила. Но кислотно-розовый цвет купальника пришелся ей по вкусу. Настя искренне недоумевала, почему продавщицы замирали от восхищения, когда видели ее в нем, и в их глазах появлялось нечто сродни зависти. Тогда она не могла даже предположить, насколько потрясающе выглядит: длинные ноги, плоский живот, большая высокая грудь. Видела в журналах фотографии топ-моделей, кусала ногти оттого, что никогда не станет на них похожа, и даже не осознавала, что, помести ее кто на обложку рядом с ними, затмила бы всех без какого-либо фотошопа. Если посмотреть правде в глаза, она никогда не была полной или нескладной, но кто обращал внимание на нелюдимую девчонку, одетую в бесформенный балахон? Ей никогда не хватало уверенности в себе: ссутуленные плечи, отсутствие улыбки, перебор в безвкусном агрессивном макияже отталкивали парней прочь. Пафосные сучки класса не могли похвастаться подобной фигурой, но они умели как следует подать себя, поэтому всегда оставались в выигрыше.

К концу мая город раскалился от жары, на всех водоемах стартовал пляжный сезон. Светка не желала упускать возможность продефилировать по пляжу в откровенном бикини, особенно на фоне невзрачной приятельницы. Вытащила ее силком к водохранилищу, за что в конечном итоге в тот же день поплатилась.

Настя стеснялась и долго не желала раздеваться, но зной был настолько удушающим, что не выдержала и пятнадцати минут. Стянула бесформенный джинсовый комбинезон и едва не задохнулась от паники, когда мир вокруг, как ей показалось, застыл, а практически все взгляды без исключения остановились на ее теле. Сжалась, но, несмело осматриваясь вокруг, заметила широко распахнутые глаза Красовской, которая как-то сразу погрустнела и сникла. Ощущения были странными и незнакомыми. Отчего-то распсиховавшаяся Света отправилась плескаться в воде, проигнорировав просьбу Насти не оставлять ее в одиночестве. Стоило подруге исчезнуть, покой был нарушен.

Сперва к ней подкатили несколько спортивных ребят, которые пригласили сыграть в пляжный волейбол. Настя растерялась, покраснела и пробормотала что-то вроде “позже”. У загорелого нарцисса на соседнем шезлонге резко потерялась зажигалка, которую тот вознамерился во что бы то ни стало одолжить у нее, несмотря на наличие курящих поблизости. Улыбчивый мужчина средних лет завел разговор об опасности полуденного солнышка и посоветовал почаще переворачиваться, не поднимая глаз выше ее бюста, затянутого ярко-розовым нейлоном. Низкорослый малолетка предложил выпить пива в пляжной кафешке. Когда мимо ее шезлонга проходили ребята, удостаивали ее улыбкой, которая до того доставалась только Свете. В десятках мужских взглядов, обращенных на нее, не было насмешек, издевок, равнодушия и презрения. Какая-то неизвестная мелодия зародилась в глубине души девушки, и она сама не поняла, что улыбается в ответ каждому, кто обращает на нее внимание. С непривычки заныли скулы, но ментальные волны чужого восхищения отозвались какой-то восхитительной пульсацией во всем теле, заставив сердце биться чаще. То, что она желанна и сексуальна, Настя тогда так и не осознала, списав все на сбывшееся желание хоть раз ощутить внимание, в котором купалась ее подруга.