Я останавливаюсь и смотрю с придирчивой дотошностью сделанный сад. Прямоугольный участок, выложенный камнями, без единой травинки, тщательно размеченный прямыми линиями, как по линейке. Предполагаю, что он похож на прекрасный новый бренд хромированной кофемашины, правда красивой. Красивой своей сдержанностью, современностью, безупречностью и функциональностью.

Мне нравятся сады, цветы, сорняки, пчелы, птицы, черви, иногда лягушки и пес, бегающий по моей клумбе, выкапывающий какие-то цветы, лающий вперемежку с детскими голосами.

Я поднимаю руки к холодному лицу.

И думаю о Зейне. Именно такой мир он пытается создать снаружи и внутри себя. Безупречный, дотошно точный, холодный мир, в котором каскады воды падают на бережно уложенные в правильной линии камни. Краем глаза я замечаю движение сбоку и поворачиваю голову. В окне своего кабинета стоит Зейн.

Солнечный свет бликует на стекле, мне приходится поднять руку к глазам, чтобы разглядеть его. К моему удивлению, он наблюдает за мной. Несколько секунд мы просто смотрим друг на друга. Мурашки проходятся у меня по коже и возникает такое чувство, словно я тону в его взгляде и безумные эмоции начинают бурлить внутри.

Словно притягивая меня магнитом, я автоматически иду в его сторону.

Я останавливаюсь у окна и прижимаю ладонь к стеклу, оно такое холодное. Медленно, как во сне, он поднимает руку и опускает свою с противоположной стороны, на мою ладонь. У меня на губах появляется улыбка и еле заметная улыбка подергивает уголки его губ. У него за спиной открывается дверь и отвратительный Ленни заходит в комнату, ожидая в дверях. Я перевожу глаза назад к Зейну, его лицо меняется у меня на глазах.

Призрак улыбки исчезает, до конца и не появившись.

Отстраненная и профессиональная улыбка занимает ее место, глаза становятся холодными и неприступными. Зачарованно и удивленно я наблюдаю, как его грудь тяжело вздымается и опускается, и он убирает ладонь от стекла. Отворачивается от меня, и угрожающая всему миру маска занимает свое место. Я опускаю руку и иду в сторону откуда пришла, мысленно проигрывая в голове произошедшие с ним изменения.

У меня звонит телефон в кармане, как только я добираюсь до качелей. Подношу к уху трубку, и слышу Стеллу, громко тараторившую, долго и мелодраматично, и у меня появляется обычная на нее реакция — смех. Она видно бежит, запыхавшись, с трудом переводя дыхание на полном ходу.

Я сажусь на качели.

— Остановись, — со смехом прошу я.

— Я хочу, но не могу, — отвечает она, продолжая громко визжать.

Мне так до боли, хочется присоединиться к ней, мы раньше так часто делали. Обе визжали и кричали одновременно. На самом деле это довольно весело и заразительно, но если я начну такое вытворять здесь, наверное, весь обслуживающий персонал Зейна в ту же секунду прибежит сюда. — Значит, они тебе понравились? — спрашиваю я.

— Они? Понравились ли они мне? — кричит она мне в ухо. — Я черт побери просто влюбилась в них. Я до сих пор не могу поверить своим глазам. Мне кажется, что это сон. — Она вдруг замолкает, и серьезным голосом спрашивает: — Это же не китайская подделка, не так ли?

— Нет, они настоящие, — спокойно отвечаю я, начиная покачиваться на качелях.

— Господи! Я почти чуть ли не получила сердечный приступ! — выдыхает она с облегчением, затем тут же возвращается в режим визга. — Боже мой, Далия. Они просто сказочные. Это самый лучший чертовский подарок. Я не могла поверить, когда открыла дверь, и курьер ушел. Я была еще полусонная и решила, что ты прислала мне туфли от той женщины, у которой имеются связи в Гонконге, конечно же я была бы на седьмом небе, но черт возьми! Бл*дь это Джимми Чу! Мне показалось, что я умерла и сразу попала в рай.

— Ты в них сейчас? — с улыбкой спрашиваю я.

— Не говори ерунды. Я поставила их на алтарь в своей спальне и буду молиться.

Я смеюсь, холодный ветер обдувает мне лицо, пока движутся качели.

— Они тебе подошли?

— Конечно, подошли. Если они бы не подошли, я бы отрезала себе пальцы, только чтобы в них влезть, — восторженно заявляет она.

— Ты такая сумасшедшая, Стэл.

— Это не порок, а дар. Разве ты не ходила со мной на лучшие вечеринки? Кстати, говоря о вечеринках, мы должны отпраздновать мою новую обувь.

— Да, давай, но угомонись. Ты ходила на свидание вчера?

— Да пошел он, — протянула она со злостью.

— Что случилось?

— Я расскажу тебе все при встрече, — весело отвечает она, — у меня очень много всего интересного, о чем мне нужно тебе рассказать. Встретимся вечером?

— Хорошо, давай.

— Пойдем к Jamie’s. Мы напьемся до совершенно отвратительного состояния.

— Jamies! Я уже чувствую вкус похмелья, — хотя она меня не видит, но я радостно киваю ее словам. Я очень скучаю по Стелле, она настолько неотразима, как смех ребенка.

— Я на диете, — добавляет она, — мы можем встретиться пораньше? Свой ланч я могу употреблять только в виде жидкости.

— Ты хочешь сказать, мы не будем как обычно продолжать в Taki’s?

— Я сказала, что пропускаю ланч, а не ужин.

Я смеюсь.

— Как насчет семи?

— Давай.

— Ох, и я смогу надеть мои новые туфли.

— Ты же носишь их сейчас, не так ли? — интересуюсь я.

Она смеется.

— Ты слишком хорошо меня знаешь.

Мы прощаемся, я поднимаюсь с качелей, отправляясь на поиски Ноя. Подойдя к входной двери, я оборачиваюсь, чтобы еще раз взглянуть на сад. В конце сада я вижу Нико, молодого застенчивого парня, наполняющего кормушки для птиц семенами. Я стою минуту, наблюдая, как быстро слетаются синицы на зерно и подлетает дрозд, разгоняя маленьких птичек.

Это вызывает у меня удивление, наблюдая за голубями из окна, я видела, насколько они могут быть агрессивными друг к другу, но мне никогда не приходило в голову, что благородный дрозд может быть тоже таким же агрессивным. Я вспоминаю слова Зейна — миром управляет ярость, хотя мысль об этом заставляет меня загрустить.

Со вздохом я открываю входную дверь. Завидев Ноя сообщаю, что собираюсь встретиться со Стеллой в семь вечера у Jamie’s, он даже глазом не моргнул на мои слова.

— Я поговорю с боссом и дам тебе знать, если все будет о’кэй, — говорит он.

— Ты можешь говорить с ним о чем угодно, но я встречусь со Стеллой, несмотря ни на что, — также без эмоционально отвечаю я ему и выхожу из кухни.

Все утро у меня расписано — я немного работаю, затем иду в тренажерный зал и парную.


4.

Далия Фьюри

Влажность поднимается, стрелка барометра опускается... 

Парная отделана полностью отполированным черным мрамором, так же как и скамьи, стоящие у стен. Я закрываю дверь и сажусь на одну из них. Сиденье покрыто крупными и не очень, круглыми каплями воды. Прислоняюсь к влажной стене, закрыв глаза, вдыхаю влажный горячий воздух. Не проходит и минуты, как на коже появляются капельки пота.

Вдруг слышу какой-то шум и вижу контуры огромной фигуры через матовое стекло двери. Кто-то стоит за дверь, прикрывшись одним полотенцем. Это может быть только Зейн. Я выпрямляюсь, и дотрагиваюсь смущенно до волос, хотя в парной выглядеть на отлично невозможно. Дверь открывается и заходит Зейн.

Обнаженный он возвышается надо мной, его массивный член гордо поднят вверх. Опускается передо мной на колени. Крошечные капельки пара маячат в воздухе между нами. Черные волосы прилипли и по какой-то необъяснимой причине он мне кажется... опасным.

Я смотрю на него широко раскрыв глаза, у меня сердце колотится в горле. Я не в состоянии отвести взгляд и даже что-то сказать. Чувствую себя чертовым кроликом, забившимся в угол, маленьким и беспомощным. С самого первого нашего вечера он имел надо мной власть — одним своим присутствием полностью обездвиживать. Губы становятся горячими и припухшими, я нервно облизываю их.

Не говоря ни слова, он расстегивает верх моего бикини, наклоняется и берет сосок в рот.

— Я вся потная, — пытаюсь запротестовать.

Он сосет.

Теплая волна возбуждения распространяется по моему телу, заставляя выгнуться. Руки сами собой поднимаются вверх, хватаясь за жесткие, блестящие от пара мышцы плеч. Его кожа горячая, как в лихорадки, у меня настолько мокрые руки, что соскальзывают с его кожи. Я смотрю на него сверху вниз, он ни на секунду не отводит от меня своих пронзительных глаз, удерживая мой сосок зубами и не отрываясь взглядом, прикусывает. Намеренная боль вызывает толчок возбуждения, посылая к моему паху.

Я вскрикиваю.

— Настоящая страсть именно такая, — бормочет он, растягивая слова, и лижет пульсирующий сосок, успокаивая. Задабривая его снова, вбирает в рот. Он вознаграждает причиненную боль, нежно посасывая его. Я беспокойно ерзаю и стону.

Он передвигается ко второму соску, я прижимаюсь к нему ближе, к его сильному телу, испытывая дрожь, потираясь о него жаждуще. Обхватив меня за талию, он поднимает со скамьи и укладывает на влажный пол. У меня застревает приглашение в горле, он стягивает нижнюю часть моего бикини по ногам и отбрасывает назад за собой.

— Да, — шепчу я.

Он приседает, словно волк, над моим обнаженным телом и жадно сосет и лижет каждый дюйм кожи. Наконец, он раздвигает мою набухшую киску и проникает пальцем. Я громко ахаю и выгибаюсь, невольно вбирая его палец глубже в себя.

— Твоя киска настолько чертовски горячая и тугая, — говорит он, жестко трахая меня пальцем, я извиваюсь на полу.