Долю секунды она стояла и смотрела на меня, а затем бросилась и прижалась ко мне.

‒ О Мэттью, я так тебя люблю. Я так боялась, что ты не очнешься. Я молилась каждый день, чтобы ты не покинул меня. ‒ Обнимая меня, Гвен заливалась слезами. Лежа поверх, она плакала мне в шею.

‒ Я слышал тебя, ‒ сказал я.

Эверест улыбнулся, глядя на нас сверху, и положил планшет рядом с моими ногами.

‒ Рад, что ты снова к нам вернулся, ‒ сказал он, сжав мою ногу.

Много лет назад Эверест был моим соседом по комнате. Мы оба работали в этом госпитале, где я сейчас лежал.

В колледже нас познакомил мой хороший друг, Ник.

‒ О боже, Ник, ‒ вырвалось у меня, и Гвен снова встала.

Поток слез остановился, и она смотрела на меня с чувством страха.

‒ Что с ним? Мэттью, что не так? ‒ задала она вопрос.

Пять лет назад Ник погиб в автокатастрофе. Он был моим другом с детства; мне не хватало его каждый божий день. Он был со мной там, помогал мне, и я улыбнулся, понимая, что смог повидаться с ним еще раз. Ник часто спасал меня всеми возможными способами на грани между жизнью и смертью. Он помог мне осознать, что было для меня в жизни действительно важным.

‒ Гвен, как-нибудь я тебе расскажу о том, что произошло со мной, пока я был в коме, и как ты и Ник спасли меня.

Сжав мою руку сильнее, Гвен улыбнулась. Но когда в телевизоре замелькало лицо сенатора Девлина, это мгновенно привлекло мое внимание.


ГЛАВА 27


‒ Сделай громче, ‒ сказал я, указывая пальцем на телевизор.

Я мог поднимать только руки, но палец указывал точно в лицо Девлина на экране.

‒ Хм, ладно, ‒ сказал Эверест.

Он взял пульт со стола и нажал кнопку громкости. Белокурая женщина рассказывала об исчезновении сенатора несколько дней назад.

‒ И пока отсутствуют какие-либо зацепки, источники сообщают, что это может быть дело рук террористов, ‒ говорила репортерша в камеру.

Я испытал странное ощущение по всему телу. Я никогда не увлекался политикой слишком сильно, но сейчас это было его лицо и его имя...

Какова была вероятность?

‒ Показывали ли это по телевизору, пока я был в коме? ‒ спросил я.

В замешательстве Гвен покачала головой.

‒ Хм, я не уверена. А почему ты спрашиваешь?

Красная дверь Купола мелькнула у меня в сознании, мне стало любопытно, мог ли он находиться там. Я никогда не был в том здании и даже не знал, существует ли оно. Каковы были мои шансы на удачу?

‒ Мэттью? ‒ спросил Эверест.

Отвернув голову от телевизора, я посмотрел на него.

‒ Мне кажется, я знаю, где он, ‒ сказал я.

‒ Кто? ‒ они задали вопрос одновременно.

‒ Он. ‒ Рукой со вставленной иглой капельницы я указал на экран. При движении запястьем, трубки запрыгали.

‒ Кто, сенатор? ‒ переспросила Гвен.

‒ Вы должны мне поверить. Проверить это не составит труда.

‒ Ну, и где же он? ‒ спросил Эверест.

‒ Мне точно не известно, но я знаю, как туда попасть. ‒ Они оба уставились на меня, будто я потерял рассудок, и может это действительно случилось.

Я больше ни в чем не был уверен. Единственное, что я знал наверняка, что Гвен теперь была со мной. Я все еще не мог полностью понять свои сны, но совпадение обстоятельств исчезновения сенатора нельзя было игнорировать.

Мне все еще было непонятно, кем был Мэттью Фокс, личность, руководившая «Фокс Корпс» ‒ была ли это сама смерть, пришедшая за мной в образе человека? Или просто плод моего подсознания, пытающегося заставить меня разобраться в своей жизни и расставить все по местам? Не думаю, что я когда-либо узнаю, но я был признателен за то, что он мне сказал. Именно он помог мне осознать, насколько Гвен была для меня важна.

И все же факт исчезновения сенатора висел надо мной как проклятие. Смогу ли я разыскать Купол, если мне дадут возможность?

‒ Сколько еще я должен здесь оставаться? ‒ спросил я Эвереста.

‒ Мэтт, твоему телу нужен отдых, ‒ ответил он.

‒ Сколько? ‒ В гневе от того, что меня удерживает кровать, я повысил голос. Меня ждала моя жизнь. Жизнь, в которой я люблю Гвен и даю ей знать об этом каждый день, каждую минуту, до конца наших дней.

Она смотрела на меня, и я сжал ее руку.

‒ Тебя надо обследовать, потом мы можем вернуться к этому разговору, ‒ сказал Эверест.

‒ Тогда давай не будем затягивать с этим. Я уже слишком долго пробыл здесь. ‒ На моем лице появилась улыбка.

Я потянул Гвен за руку, и она склонилась надо мной. Ее губы нависли над моими, и моя улыбка стала еще шире.

Затем она прильнула ко мне, и я постарался вложить все, что можно, в этот поцелуй. Я с удовольствием потрачу остаток жизни на то, чтобы никогда больше безумно не недооценивать ее.

‒ Я люблю тебя, ‒ прошептал я, завершив наш поцелуй. Ее глаза засияли, и она улыбнулась единственной и неповторимой по красоте улыбкой.

‒ Я тоже тебя люблю, Мэттью, ‒ ответила она.

Эверест ушел и через некоторое время вернулся с медсестрой. Они взяли анализы и, ожидая результатов, мы с Гвен смотрели телевизор. Я начал немного рассказывать ей о своем сне и Нике. Мы оба по нему скучали и понимали, что во сне он появился не просто так.

Было страшно от того, насколько близко я был к смерти, и этот страх заставил меня ценить то, что у меня было.

Захудалая квартирка, которую я любил; красивая женщина, которой я восхищался; работа в госпитале, которая приносила удовольствие. Моя жизнь не была такой уж плохой, как казалась до аварии. Иногда действительно не осознаешь, чем обладаешь на самом деле, пока не столкнешься с ситуацией потери всего этого сразу. Это заставляет сильнее ухватиться за то, что у тебя есть, и прилагать больше усилий к тому, чтобы быть ближе к тем, кто тебе не безразличен.

Спустя большое количество долгих и изнурительных часов Эверест счел, что я готов покинуть госпиталь. На мне была одежда, которую Гвен захватила из нашей квартиры: джинсы, футболка и бейсболка Янкиз. Мне очень хотелось побыстрее убраться оттуда.

Думаю, что Эверест специально дождался свободного времени от своей смены, чтобы вывести нас, а затем убедил меня, что отвезет куда необходимо.

‒ Разве не стоит позвонить в полицию? ‒ спросил он, отъезжая от обочины. Гвен отправилась домой чуть ранее, так как я не хотел подвергать ее опасности, с которой мы могли столкнуться.

‒ Вообще-то, я даже не уверен, что место, которое мы ищем, существует. ‒ сказал я, восседая на переднем сидении его красного седана.

‒ Ну, если оно существует, тогда мы позвоним копам. Договорились?

‒ Хорошо, ‒ ответил я.

Каковы были шансы, что это место действительно существовало? А если существовало, каковы были шансы найти там сенатора?

Мы ехали в молчании, прерываемом только моими указаниями направления к месту, о котором у меня не было никакой рациональной причины что-либо знать.

Когда мы свернули в переулок, я уже издалека увидел дверь цвета красного дерева. Место было скрыто в индустриальной части города, и я показал Эвересту, где притормозить.

‒ Вот оно. Черт побери, оно существует, ‒ сказал я, когда Эверест парковался кварталом далее.

Схватив телефон с центральной консоли, он посмотрел на меня.

‒ Что я должен сказать полиции? ‒ прозвучал его вопрос.

Я пожал плечами. Насколько глупо будет все выглядеть, если копы проделают весь этот путь и ничего не найдут?

Пока мы спорили, что им сказать, то заметили движение вдоль улочки, ведущей к красной двери.

‒ Черт, ‒ прошептал Эверест.

‒ Ладно, звони копам. Скажи, нам кажется, что здесь происходит что-то незаконное.

Эверест сделал звонок, пока мы сидели в припаркованной машине и смотрели на двух людей, направлявшихся к дверям. Здание было не видно с улицы, оно было скрыто в центре брошенного индустриального парка. Оно было двухэтажным, с разбитыми стеклами на втором этаже и выглядело подозрительно.

Пока Эверест говорил с полицией, я наблюдал, как двое вошли в здание. Затем тихонько прошептал Нику молитву, чтобы он уберег нас от неприятностей и открыл дверь машины.

Прикрыв телефон рукой, Эверест крикнул:

‒ Мэттью, стой! Что ты делаешь?

Я подкрался ближе к зданию, стараясь остаться незамеченным. Ключица меня особо не беспокоила, а рука была на перевязи у груди.

Эверест вышел из машины и подобрался ко мне сзади.

‒ Копы уже едут. Мэтт, я думаю, нам стоит вернуться назад в машину, ‒ сказал он.

Я обернулся, чтобы посмотреть на него, но не мог остановиться. Что-то толкало мена к этой красной двери.

Был ли там сенатор?

‒ Мне нужно взглянуть поближе, ‒ сказал я.

‒ Ты только вышел из комы. Тебе нужно находиться дома и отдыхать, ‒ сказал он.

Мы стояли за большим контейнером справа от здания, а те двое, что зашли в него ранее, теперь вышли из дверей.

Глаза Эвереста расширились, и он поднес к губам палец, чтобы я вел себя тихо. Я замер на месте.

Те двое разговаривали друг с другом и смеялись, но нам было непонятно, о чем был их разговор.

‒ Эй, кто здесь? ‒ Я услышал, как крикнул один из них.

Мне подумалось, что Эверест сейчас умрет от сердечного приступа прямо на этом самом месте. Я не знал, что ответить.

Мы вышли из-за контейнера, и Эверест поднял руки, как будто ему приказала это сделать полиция.

В любой другой момент это выглядело бы забавно, но те два громилы, стоявшие перед нами, забавным это не находили.

У них не было видно оружия, и я их не узнавал.

‒ Извините, сэр. Мы заблудились, ‒ чуть опустив руки, сказал Эверест.

Позади раздались звуки полиции и, с уже окончательно опущенными руками, он посмотрел на меня. Я повернулся, чтобы посмотреть на прибытие полиции.