— Ну вот, — говорит он, — приехали.
— То есть? — тут тренькает звоночек лифта, и до меня доходит, что он имел в виду: вот мы и приехали на нужный этаж.
Следом за ним выхожу из лифта, и на секунду мне кажется, что я вновь погрузилась в свои мечты. Ведь это и есть моя мечта! Я имею в виду, что когда я закрываю глаза и представляю себе, как в идеале выглядела бы моя работа, то вижу как раз вот это.
Открытое пространство. Яркие пятна рабочих мест. Стильные стеклянные перегородки. Персональные компьютеры на каждом столе. Тихое гудение, работа творческих, изобретательных людей. Люди же одеты так, как им нравится, и переговариваются, сидя за столами. Это создает ту атмосферу уверенности в себе и завораживающего денежного сияния, которое всегда связано с людьми, делающими карьеру, а не просто выполняющими свою работу.
Впечатление настолько сильное, что я перестаю нервничать.
— Вот так мы и живем, — говорит Джон (ведь так его зовут?) и ведет меня через зал в свой офис.
Время от времени задает своим подчиненным только им понятные вопросы и получает ответы, произносимые таким тоном, который еще раз подтверждает, что начальник здесь он. Я понимаю: вот человек, которого не только уважают, но и искренне любят.
Идя по залу, я чувствую, что меня молча оценивают. Все стараются понять, та ли я, чтобы работать в «Колридж Комьюникейшн». Ради Бога, пусть меня никто не узнает. Никто… Как бы не так!
Та девица у множительного аппарата. Та тощая, с давно не стриженной челкой в футболке с логотипом «Дизель». С остреньким носиком и густо-красными губами. Она рассматривает меня явно пристальнее остальных. Я стараюсь пересечься с ней взглядами и чуть-чуть вежливо ей улыбаюсь, но это не срабатывает.
Она все продолжает меня разглядывать.
Если честно, я испытываю почти облегчение, когда оказываюсь в офисе Джона, и он закрывает дверь. Почти. Я хочу сказать: ведь у меня впереди собеседование.
— Присаживайтесь, — произносит он и садится в свое кресло. Видение с подиума Гуччи — власть и секс.
— Вера… Исполнение желаний… — бормочет он, просматривая мое заявление с опросником.
— Именно, — подтверждаю я, уверенная лишь в том, что свое имя я вписала правильно.
Он продолжает просматривать мои бумаги и начинает улыбаться. Не той улыбкой, которой улыбнулся в лифте, а высокомерной улыбкой, которой сопутствует поднятие правой брови.
— Прежде всего должен сказать, что ваше заявление произвело на меня впечатление. Уровень профессионализма, опыт и отзывы просто великолепны.
Слова хорошие. Как раз те слова, о которых мечтаешь, когда идешь на собеседование. Почему же они вызывают у меня такое волнение?
— О, — говорю я, перенося свой вес с одной ягодицы на другую, — благодарю вас.
— Да, — продолжает он, — кажется, вы созданы для этой работы. По крайней мере, если судить по бумагам.
Он кладет бланк обратно на стол, откидывается на спинку кресла; затылок покоится в сцепленных руках, брови высоко подняты. Затем что-то происходит с его глазами.
Они сужаются, взгляд становится острым. Если бы это не было собеседованием, я бы назвала его взгляд похотливым. Но это собеседование. И я определяю этот взгляд как пугающий.
4
А теперь краткая исповедь.
Я о работе. Той, которой я занимаюсь сейчас, а не той, для которой я прохожу собеседование. Я специалист по макияжу. Работаю неполный день, стоя за косметическим прилавком в универмаге «Блейк» и получая столько, что едва хватает на три орешка, причитающиеся Золушке.
Хватает на оплату самого дешевого жилья в Северном Лидсе. Работа дерьмовая.
Настолько дерьмовая, что моя мама вообще не назвала бы это работой.
Мама думает, что я работаю в престижной компании, занимающейся связями с общественностью, расположенной, как и магазин «Блейк», в центре Лидса, что занята я полный день и зарабатываю столько, что хватило бы на орешки для прокорма стаи мартышек в течение года. Что моя работа просто пухнет от перспектив. Она думает, что последние три года я работаю делопроизводителем, ведущим счета клиентов. Если уж начистоту, то я вовсе не собиралась ей лгать. Когда я еще училась в университете, то работала на компанию по связям с общественностью в Лидсе, надеясь попасть к ним в штат, и когда работа подходила к концу, они предложили мне другую. Но когда узнали, что у меня есть еще и третья, отказались от своего предложения. Дело в том, что маме я ничего не говорила об этой третьей работе.
Поэтому в каждом телефонном разговоре мне приходилось придумывать новую историю о том, что произошло в офисе, или о том, что несуществующие сотрудники говорят мне по поводу несуществующего охладителя для воды.
По правде говоря, с каждым разом делать это становится все труднее. Каждый раз все сложнее признаться, что на самом деле я — продавщица косметики. Что работаю неполный день за прилавком в универмаге.
Потому что маме хочется, чтобы я делала карьеру, чтобы она могла гордиться мной так же, как моим братом Марком. Потому что мы — это все, что у нее есть, все, о чем она думает, с тех пор как папа умер, а сестра уехала в Австралию.
Три года назад я была готова сделать или сказать все, что угодно, лишь бы она была счастлива.
Поэтому, если она хочет, чтобы я делала карьеру, чтобы мой средний балл был 2,1 и все такое, то именно об этом я и буду ей рассказывать. Не могу же я позволить фактам встать на ее пути к счастью!
А чтобы выйти сухой из воды, мне надо сделать так, чтобы ложь стала правдой.
5
— Мне хотелось бы спросить вас кое о чем… — произносит Джон Сэмпсон.
Ну вот, так я и знала. Ладно, это ведь собеседование, а на собеседовании как раз вопросы и задают, поэтому пусть спрашивает. Пусть спрашивает о чем угодно, я отвечу на любой его вопрос.
И на одной ножке перед ним попрыгаю.
И колыбельную ему спою.
И танец живота исполню.
— Почему вы решили прийти именно к нам? Почему в «БиэС»?
Господи, всего-то!
— У вас лучшее агентство. Из того, что я… хм… видела, и о чем слышала. И самое большое за пределами Лондона.
Он все еще сидит, откинувшись в своем кресле, и ждет продолжения.
— …И мне нравятся люди, которые у вас работают. Знаете, рекламная кампания, которую вы проводили для «Китс косметикс» была просто великолепной, без всяких оговорок, со всеми этими клетками и прочим…
Тут я ступаю на довольно зыбкую почву.
Я хочу сказать, я ведь работаю в «Китс косметикс». Пусть ранг у меня и низкий. Я одна из тех, кто рекламирует их косметику за прилавком универмага. И сегодня утром на себе опробовала новый оттеночный крем цвета загара.
И на работе у меня все хорошо. А как же иначе. Ведь если подумать, что такое косметика? Средство манипулирования. Чтобы скрыть, что ты есть на самом деле. Обмануть других. Навести лоск.
Но дело в том, что о своей работе в заявлении я не упомянула. Потому что работа неполный рабочий день за косметическим прилавком в универмаге — это не совсем то, что можно было бы назвать работой, соответствующей требованиям агентства по связям с общественностью.
Но что-то же мне надо было сказать, а рекламная кампания «Китс» была, естественно, первым, что пришло мне в голову. К тому же это и впрямь блестящая кампания. Может быть, вы помните. Это тогда «Китс» вышли с девизом «Проверено на людях», что подразумевало, что на животных эксперименты не проводились. Как бы то ни было, всю их кампанию проводил «Колридж», это «Колридж» сделал все те фотографии, где огромное число обнаженных моделей позировали в клетках в самом центре площади Лейстер-сквер, а предполагаемые ученые что-то на них испытывали. Эти фотографии появились во всех газетах, и их даже показали в вечерних новостях после серьезных сюжетов о войнах. Вы же знаете, они стараются под конец дать что-то веселенькое, чтобы ночью нас не мучили кошмарные сны о конце света и всякое такое.
Джон Сэмпсон ничего не говорит. Он просто продолжает смотреть на меня, оценивая, стараясь понять, что же я за человек. А в моей голове звучит голос, повторяющий: «Ты на собеседовании, это не так страшно, ты на собеседовании, и все твое будущее зависит от того, как ты поведешь себя и что скажешь. Вся твоя жизнь зависит от этих десяти минут…»
Я ненавижу этот голос.
Он никогда меня не жалеет.
6
За всю мою жизнь еще никто такой богатый, такой сексуальный и красивый, с таким положением — и такой самец — не удостаивал меня таким пристальным вниманием.
Что-то молчание слишком затянулось.
— Ладно, — наконец произносит он, — расскажите подробнее о своей теперешней работе и о том опыте, который вы там получили.
— Я изучала бизнес и маркетинг в Университете Западного Йоркшира и… именно в то время впервые и в полной мере познакомилась с такой дисциплиной, как отношения с общественностью… — «в полной мере познакомилась с дисциплиной», кто так говорит? — и затем, после окончания университета, я уехала в Австралию на годичную практику…
— Правда? А в какую ее часть?
— В Сидней.
— Я прожил там шесть лет.
Черт!
— Надо же!
— А где проходила ваша практика?
Боже мой!
— В М-мэнли. — Да, в Мэнли, именно. Там жила Хоуп[2]. — Хоуп это моя сестра. Я потом расскажу вам о ней. Это длинная история. А сейчас я занята собеседованием.
— Ах, Мэнли? И как вы его нашли?
— М-м-м, я взяла такси.
Он опять тяжело смотрит на меня, не отрывая глаз, но в этот раз мне уже не так приятно. В этот раз у меня чувство, будто я на допросе, и мне все труднее и труднее выносить его пристальный взгляд. И далась же ему эта моя практика!
"Выдумщица" отзывы
Отзывы читателей о книге "Выдумщица". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Выдумщица" друзьям в соцсетях.