— Это абсолютно новый подход: принизить мой университет. — Он перевел взгляд на Лорен: — А тебя как зовут?

Девочка покраснела.

— Л-лорен Рибидо. «Академия Фиркрест».

— А. Хорошая школа, дает хорошие знания. — Он улыбнулся. — Не нервничай. Почему ты выбрала Южную Калифорнию?

— Журналистика.

Энджи об этом не знала, и ее опять охватила родительская гордость.

— Думаешь, из тебя получится новый Вудворд[17] или Бернстайн, да? — поинтересовался мужчина. — Какой у тебя балл?

— Я среди лучших учеников класса. У меня примерно три и девяносто две сотых, а еще много грамот по различным предметам.

— А какой результат итогового годового теста?

— В прошлом году я набрала тысячу пятьсот двадцать. Потом я написала его еще раз. Но те результаты не учли.

— Тысяча пятьсот двадцать баллов — впечатляющий результат. А спортом ты занимаешься? Ведешь общественную работу?

— Да.

— А еще она работает по двадцать пять часов в сутки, — вставила Энджи.

— Впечатляет.

И тут Энджи решила сделать главный ход:

— Вы знакомы с Вильямом Лейтоном?

— С деканом бизнес-школы? Конечно. Он же преподает у нас.

Энджи кивнула.

— Я училась в школе и дружила с его дочерью. А что, если он напишет Лорен рекомендацию?

Мужчина внимательно оглядел девочку, достал из кармана латунную коробочку и вынул визитку.

— Вот мои координаты. Отправь свое заявление на мою личную почту. Я сам передам его в приемную комиссию. — Затем он обратился к Энджи: — Рекомендация Лейтона очень пригодилась бы.


Лорен все еще не верила своему счастью. Она то и дело заливалась беспричинным смехом. Где-то в районе Келсо Энджи не выдержала и попросила ее прекратить рассыпаться в благодарностях. Но Лорен ничего не могла с собой поделать. Впервые в жизни с ней обращались как с Человеком.

И у нее появился шанс поступить в университет. Шанс.

Она повернулась к Энджи.

— Спасибо. Я так благодарна тебе! — в очередной раз повторила она.

— Знаю-знаю, — рассмеялась Энджи. — Ты ведешь себя так, будто тебе помогли впервые в жизни.

— Да, действительно впервые, — проговорила Лорен с грустной улыбкой.

То, что сделала Энджи, имело для нее огромное значение. Впервые ей не пришлось самой пробивать себе дорогу.

14

Школьный двор гудел от множества голосов. Заканчивалась третья неделя ноября, а в университетах полным ходом шел прием заявлений. Все буквально помешались на высшем образовании. Никто ни о чем больше не говорил. Лорен уже заполнила дополнительные заявления на финансовую помощь и на стипендию, сделала все необходимые копии документов и написала все требуемые эссе. Энджи — это было чудо из чудес — удалось раздобыть для нее рекомендацию доктора Лейтона. Сейчас перспектива поступить на бюджетное место не казалась Лорен такой уж нереальной.

— Слышала про Эндрю Ванамейкера? Дед запихнул его в Йель. Решение по предварительному зачислению еще не принято, а он уже знает ответ. — Ким Хелтн привалилась к дереву и вздохнула. — Если я не поступлю в Свартмор, отец меня уроет. Ему плевать, что я ненавижу снег.

Они все — компания ребят, друживших с первого года старшей школы, — собрались во дворе.

— Я бы убил за Свартмор, — сказал Джаред, гладя Ким по спине. — А вот мне предстоит поступать в Стоун-Хилл. Еще одно частное католическое учебное заведение. Я уже боюсь свихнуться от всего этого.

Лорен лежала, положив голову Дэвиду на колени. Впервые за долгое время светило солнце, а трава была сухой. Несмотря на холод, солнце грело — она щеками чувствовала его ласковое прикосновение.

— А мне идти в мамину альма матер, — сказала Сьюзен. — Ура! Я поступаю в Университет Вильгельма и Марии. Он крупнее любого другого в стране.

— А у тебя, Лорен, как дела? Есть ответ по стипендии? — спросила Ким.

Лорен пожала плечами:

— Я пока что заполняю бумаги. Еще одно эссе на тему типа «почему я достойна», и я закричу.

— Она поступит на бюджет, — сказал Дэвид. — Она же самая умная ученица в школе.

Лорен услышала гордость в его голосе. В иной ситуации она бы улыбнулась, но сейчас ее голова была занята только их будущим. Дэвид уже подал заявление в Стэнфорд, и ни у кого не вызывало сомнения, что он туда поступит. При мысли, что им предстоит разлучиться, Лорен холодела, а его это, казалось, совсем не беспокоило. Он был уверен в их любви. Как можно быть в этом уверенным?

Ким дернула за колечко, и из банки с колой раздалось шипение.

— Жду не дождусь, когда закончится вся эта муть с заявлениями.

Лорен прикрыла глаза и перестала прислушиваться к разговору. Неожиданно ее охватило неприятное предчувствие. Наверное, все дело в погоде, решила она. Обычно после таких холодных и ясных дней следуют бури, когда небо быстро затягивают тучи, плывущие с запада на восток. А может, дело в разговорах о поступлении. Как бы то ни было, Лорен не покидало ощущение, что грядет нечто нехорошее.


Трава была покрыта серебристым утренним инеем. Энджи сидела на задней террасе, пила кофе и смотрела на океан. Ритмичный шорох волн был ей знаком так же хорошо, как биение собственного сердца.

Она сидела и слушала звуки, служившие фонограммой ее юности: гул прилива, стук дождя по листьям рододендронов, скрип качалки на видавших виды досках пола. Единственное, чего не хватало, — это голосов, причем голосов детей, которые с воплями носятся вокруг и хохочут. Она повернула голову, собираясь что-то сказать своему мужу, и тут сообразила, что его рядом нет, что она одна.

Энджи медленно встала и пошла в дом за кофе. Она уже взялась за кофейник, когда в дверь постучали.

— Иду! — крикнула она.

На пороге стояла ее мать в длинном, до щиколоток, фланелевом халате и зеленых резиновых садовых башмаках.

— Он хочет, чтобы я пошла.

Энджи нахмурилась, покачала головой. У мамы был такой вид, будто она плакала.

— Заходи, мама, не стой на дожде. — Она обняла мать за плечи и подвела к дивану. — Ну, в чем дело?

Мария сунула руку в карман и достала оттуда белый конверт.

— Он хочет, чтобы я пошла.

— Кто? — Энджи взяла конверт.

— Папа.

Энджи увидела в конверте два билета на «Призрак оперы». Это была одна из немногочисленных слабостей папы: постоянные места в Театре на Пятой авеню в центре Сиэтла для него и для мамы.

— Я не собиралась идти. Я уже в июле пропустила «Продюсеров». — Мама вздохнула, ее плечи поникли. — Но папа считает, что мы с тобой должны пойти.

Энджи на мгновение прикрыла глаза и представила, как отец, одетый в лучший черный костюм, идет к двери. Он обожал мюзиклы и после спектакля всю дорогу домой напевал какую-нибудь арию. Самым любимым, естественно, была «Вестсайдская история». Тони и Мария.

«Как мы с мамой, — часто повторял он, — только мы будем любить друг друга всегда, правда, Мария?»

Она открыла глаза и увидела на лице матери ту же навеянную воспоминаниями грусть.

— Хорошая идея, — сказала Энджи. — Мы устроим большой выход в свет. Мы поужинаем в «Палисадах» и переночуем в «Фейрмонт Олимпик». Мы отлично проведем время.

— Спасибо, — поблагодарила мама дрогнувшим голосом. — Папа так и сказал.


На следующее утро Лорен встала рано и приготовила себе завтрак, но потом, взглянув на яичницу, выложенную на тарелку, поняла, что не сможет съесть эту желтую жидкую массу. Она так резко отодвинула тарелку, что с нее свалилась вилка и со звоном покатилась по столу. Лорен испугалась, что ее сейчас стошнит — настолько велико было отвращение к еде.

— Что с тобой?

Вздрогнув, она подняла голову. В дверях стояла мать, одетая в неприлично короткую розовую джинсовую юбочку и старую футболку. Темные круги у нее под глазами были размером с блюдца.

— Привет, мам. Рада видеть тебя снова. Я думала, ты померла там, у себя в спальне. А где твой принц?

Мать привалилась к косяку и затянулась сигаретой. На ее лице заиграла мечтательная и довольная улыбка.

— Этот совсем другой.

Лорен подмывало спросить: «С другой планеты?» — однако она удержалась. Она была в ужасном настроении, ее все раздражало, но она понимала, что ссора с матерью ни к чему хорошему не приведет.

— Ты всегда это говоришь. Вот Джерри Экстранд был другим, согласна. И тот парень, что водил «фольксваген», — как его звали? Дирк? Он точно был другим.

— Ты ведешь себя как самая настоящая стерва. — Мать снова сделала глубокую затяжку. Выдохнув дым, она принялась грызть ноготь на большом пальце. — У тебя месячные?

— Нет, но мы снова задерживаем квартплату, а ты, судя по всему, уже ушла на пенсию.

— А вдруг я влюбилась? Хотя тебя это не касается.

— В последний раз, когда ты это говорила, ты была с типом по имени Гад. Что хорошего можно ждать от человека, которого назвали в честь рептилии? Ничего, и это сразу ясно. Вот ты и получила.

— С тобой точно что-то не так. — Мать прошла через комнату, села на диван и закинула ноги на журнальный столик. — Ло, я действительно думаю, что этот может стать Тем самым.

Лорен показалось, что голос ее матери дрогнул. Мужчины длинной чередой приходили в жизнь матери и уходили. И практически никто из них не задерживался. Она влюблялась почти во всех. И эта любовь каждый раз заканчивалась печально.

— Мы сидели вместе с Фебой и выпивали. Я уже собиралась уходить, когда вошел Джейк. — Мама затянулась, выпустила дым. — Он напоминал ковбоя, заскочившего в бар, чтобы устроить перестрелку. Когда на его лицо упал свет, мне на секунду показалось, что это Брэд Питт. — Она рассмеялась. — На следующее утро, когда мы с ним проснулись, он уже совсем не был похож на кинозвезду. Но он поцеловал меня, представляешь? Поцеловал при свете дня!