Сейчас они будут обмениваться клятвами.

— Я, Майк, беру тебя, Стейси, в супруги во всех начинаниях. Я обещаю постоянно подпитывать твою восторженность жизнью. Я обещаю каждый день давать тебе больше спать, пока буду готовить завтрак, но ожидаю от тебя французские тосты во вторник и четверг.

Ах, так они заранее написали свои клятвы. Стейси смеется над многими обещаниями Майкла, некоторых его обещаний я до конца не понимаю. Это именно то, чего мне не хватало с Дрю. Подшучиваний друг над другом, смеха о чем-то, о чем другие люди даже не догадываются, потому что это настолько личное и касается их двоих.

Возможно, именно тогда, когда мы перестали смеяться, именно тогда я поняла, что нашему браку пришел конец, потому что иссяк смех.

И стоя рядом с Нейтом, меня озаряет кратковременная мысль, что за долгое время я почувствовала с ним это единение, от этого чуть не плачу. Не потому, что наши отношения были настолько горячими, хотя это тоже… и не потому, что он был далек от романтических чувств. Раньше, клянусь, я думала, что не смогу больше никогда испытать такие эмоции. Такую близость, такое удовольствие, такое соединение душ. Но все кончилось раньше, чем началось. Все закончилось, осталась только куча воспоминаний, искаженных алкогольным туманом и больше ничего.

Что хорошо в свадьбах — никто не смотрит на тебя с удивлением и не делает глупое лицо, когда ты начинаешь плакать. Парочка горячих слезинок скатываются у меня по щекам, и я чувствую, как он берет меня за руку. Нейт. Я смотрю на него, не смея надеяться…

Он протягивает мне платок. Точно. Я же не хочу иметь размазанную тушь и пугать детей. Я аккуратно промокаю глаза, Стейси как раз заканчивает говорить свою клятву.

Еще недолго говорит раввин, складывая маленькое полотенце вокруг тарелки, и счастливая пара разбивает ее ногами. Это важный момент, все кричат «Ура!», Майк и Стейси целуются.

Несмотря на восторженные аплодисменты, я готова поставить любые деньги, лишь бы они не услышали нас сейчас. Они, вероятно, испытывают тот момент, когда думают, что это будет продолжаться вечно. Ничто не сможет навредить им, ничто не сможет встать у них на пути.

И черт побери, я надеюсь, что они правы.

— Дорогу, дорогу. Мне необходимо пробраться к моему агенту, — кричу я, протискиваясь между людьми к бару. Кто-то смеется, я отыскиваю Мередит с пакетом льда, который она прикладывает к голове, сидя рядом с Тайлером на барных стульях.

Каждый из них держит бокал с имбирным пивом, но выглядят они, как люди на рисунках Эдварда Гори, когда он рисовал их особенно саркастически. М — Мередит, выворачивает ее прямо до потрохов. Т — Тайлер, пытавшийся выйти из своего помешательства. (Эдвард Гори — американский писатель и художник, известный своими книжными иллюстрациями в стиле макабр. "Ужасная азбука")

Или что-то типа этого. Я не поэт.

— До сих пор чувствуешь себя плохо? — спрашиваю я, выпивая немного воды. Гидратация. Это важно в пустыне.

— Думаю, мне нужно в ближайшее время лечь в постель, — говорит Тайлер.

— Хорошо. Я присоединюсь к тебе, — каркает Мередит. Он улыбается и старается приподнять брови, но у него не получается.

Из всех историй Мередит по интрижкам, это самая странная и занимает первое место в ТОПе списка ее странностей. Ну, каждый нуждается в небольшом количестве веселья в своей жизни.

Я встречаюсь с Шэнной на танцопе, где она танцует с Брендой Саммерсби. Тони и Дафна, два других автора щебечут с DJ. Однажды Майку и Стейси придется объяснять своим детям, почему на их свадьбе было такое количество романисток. Там, где есть торт и танцы, вы можете рассчитывать на нас. Мы вроде как лемминги только в босоножках на танкетках.

— Я не могу поверить, что у тебя ничего не было с Тайлером, — говорю я Шанне, пока мы танцуем. Она вертит меня.

— Честно говоря, гель для волос — это не мое. Кроме того, я получила смс-ку от определенного человека, — ее глаза светятся как-то особенно в эту минуту.

Я знаю, что она ходила познакомилась с кем-то в сети и ходила на несколько свиданий, и была заинтересована, но…

— Предполагаются реальные отношения? — спрашиваю я, испытывая головокружение, скорее от того, как выглядит Шанна, кружащаяся вокруг меня. Она кивает, и я сжимаю ее в своих объятиях. Едва уловимая, как Сфинкс. Но она мне так и не сказала с кем встречается, а отношения уже готовы перейти к серьезным.

— Парень или девушка?

— Девушка. Тэбби. Хватит обо мне, — говорит она, вытаскивая меня с танцопла. Она смотрит на меня таким заботливым любящим взглядом.

— Ты говорила с ним? — она бросает на меня взгляд, которым могут смотреть только близкие друзья, которые точно знают насколько ты страдала и грустила, поскольку они обладают каким-то чертовым лазером и видят тебя насквозь.

Я отрицательно качаю головой.

— На самом деле говорить не о чем. Он не сел со мной в кабину, фигурально выражаясь. Я имею ввиду в такси. Физически не сел. Поэтому в некоем смысле, это было своего рода фигуральное такси. Улавливаешь? — Шанна надувает щеки от моей дерьмовой философии и шутки.

— Я клянусь, он смотрел на тебя той ночью по особенному, — говорит она.

Я подтруниваю.

— Нет, он не смотрел. Смотрел? — я, честно говоря, не знаю. Но мои глаза сами собой начинают выискивать Нейта Векслера в толпе.

Мое сердце бьется чуть быстрее при мысли… «Нет. Не будь идиоткой, Джулия».

— Поговори с ним, — говорит Шанна, подталкивая меня. Она бросает взгляд через комнату, где Нейт у буфета стоит с выражением Сердитого Кота. — Ты будешь сожалеть об этом, если не сделаешь.

— Да, я часто задаюсь вопросом, что стало с угрюмым мужчиной моей мечты, — но я пожимаю ей руку и начинаю пробираться к Нейту. Пока я иду он следит за мной своим ледяным взглядом.

Этот взгляд мог бы заморозить и устроить крушение «Титаника», причем запросто.

— Привет, — бормочу я, вставая рядом с ним.

— Привет, — говорит он.

Отлично. Но на этом наш запал закончился. Ладно, кто первый начнет разговор? Думаю, что это я. И прежде чем я произношу хоть слово, он говорит:

— Хочешь прогуляться? — и смотрит на меня.

Черт, я надеялась, что его лицо не будет таким нечитаемым. Или таким чертовски красивым.

На последнее, я не надеялась, на самом деле.

— Прогуляться куда? В пустыню? Думаю, я побывала там уже достаточно, — но мое сердце колотится, трепещет и с ликованием оживает, рванувшись вверх.

— Хочу пройтись в «Париж», — говорит он.

Думаю, это решение он принял спонтанно, и сразу же мое воображение начинает ярко домысливать. Это как в одной из моих книг, где у героя есть свой собственный самолет и героиня вместе с ним летит в самое романтическое место в Европе, они целуются и занимаются любовью под звездами на реке Сене, а потом… ой. Стойте-ка. Он имел ввиду казино. Правда же?

— Конечно, — говорю я, собираясь пойти в супер-случайное место. — Я никогда не была там. — Нейт не реагирует на мои слова. Нет, это было бы слишком легко.

— Нам лучше поторопиться. Они начинают катать их на стулья.

На самом деле, Майк и Стейси расслабившись сидят на стульях и возбужденные члены семьи возят их по комнате к тому времени, когда мы уходим. Мы выходим из зала, направляясь на выход из отеля и идем по улице.

— Как у тебя настроение? — спрашиваю я. — Почти уверена, что мы можем ухватить шампанское по дешевке. Хотя, возможно, нам не стоит больше пить.

— Мы не склонны принимать оптимальные решения под влиянием алкоголя, нет, — соглашается он.

Итак, он сказал. Весь наш роман, если можно так выразиться, был всего лишь не правильное оптимальное решение.

Честно говоря, почему я вообще до сих пор с этим парнем?

Нейт поворачивается ко мне. Рядом с нами начинает работать фонтан, открывая элегантное вечернее шоу. Нейт обходит группу фотографирующих японских туристов и подходит ко мне.

— Я просто хочу показать тебе кое-что. И потом тебе не придется больше обо мне беспокоиться, хорошо? — говорит он спокойно. Я кладу руки на бедра.

— Мне не нравится тащится рядом с угрюмым чуваком.

— Отлично, — улыбка расплывается у него на лице, словно его вынудили пытками улыбнуться. — Так лучше?

— Такой же угрюмый. Уж лучше оставайся каким ты был, — ворчу я. Нейт вздыхает и показывает на огни «Парижа» прямо перед нами в темноте. На самом деле я хочу войти внутрь.

— Я могу купить тебе выпить? — спрашивает он.

— А как насчет алкогольного запрета?

— Не убьет же нас один бокал.

— Нет, но еще один может, — я вздыхаю, пожимая плечами. — Хорошо. Пошли в «Париж».

Оставшуюся часть пути мы идем молча. Я восхищаюсь казино, как только мы входим. Стены покрашены в голубое небо, как над прекрасным Парижским кварталом. Внутри отеля Нейт ведет меня к подножию Эйфелевой башни. В нижней части сделан вход в казино, лифт ожидает нас, чтобы отвезти к вершине, высоко, чуть ли не в небо Вегаса.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, заходя внутрь лифта.

— Увидишь, — отвечает он. Я смотрю на него, мои брови поднимаются. Если бы у него на лице не было настолько серьезного выражения, я бы подумала, что предстоит что-то необычное.

Двери открываются, и мы выходим в ресторан Эйфелевой башни. Мягкое освещение и игра фортепиано создают своего рода романтическую атмосферу. Окна выходят на сверкающий огнями Лас-Вегас.

Нейт говорит что-то метрдотелю, повернувшись ко мне спиной, чтобы я ничего не слышала. Дама кивает и манит нас за собой.

— У нас готов для вас столик, сэр.

Столик?

Я следую за Нейтом к небольшому, интимному уголку ресторана, который находится в маленьком алькове, имея эксклюзивный вид в эксклюзивных окнах. На столе уже стоит невероятной красоты шоколадное суфле, клубника со сливками и охлажденная бутылка шампанского. Два бокала посверкивают в освещении. Я стою, разинув рот, и не могу вымолвить ни одного членораздельного звука.