Так почему же она написала: «В действительности я обманывала Вас все это время».

— Одно мне совершенно очевидно, — сказала маркиза, прежде чем он успел что-либо ей ответить. — Та особа, которой хотела помочь Мина, это Кристин Лидфорд. Видимо, девушки являются подругами.

Маркиз еще раз взглянул на письмо, которое продолжал держать в руке, и прочитал вслух: «Нет оправданий тому, что я так поступила, кроме одного — я должна была помочь дорогому мне человеку».

— Да, конечно, это должно быть именно так, — сказал он, испытывая неожиданное облегчение.

Маркиз скорее всего сам не мог бы объяснить почему, но когда он прочитал слова «дорогому мне человеку», то ощутил внезапный прилив ревности, так как сразу решил, что речь идет о мужчине.

Он вновь подошел к пожилой леди.

— Так вы предполагаете, бабушка, что раз Мина заняла здесь место Кристин, то она таким образом хотела ей помочь? Но как? И почему? И если это именно так, то где же тогда Кристин?

— Я могу только догадываться, — ответила маркиза, — что, по-видимому, Кристин была не согласна с планом своей мачехи отправить ее сюда, поэтому Мина приехала вместо нее.

Подобная мысль никогда бы не пришла в голову маркизу. Как так, девушка не хотела приехать к маркизу Вентнору? Однако он ничего не сказал, и маркиза продолжала:

— Молоденькие девушки, как правило, всегда имеют собственное мнение и часто стараются делать все по-своему. Я совершенно уверена, что, не спросив мнения Кристин, ее мачеха просто объявила ей, что она должна покинуть школу и отправиться в Вент Роял. Можно предположить, что девушке это не понравилось.

И тут маркиза словно током ударило, ему в первый раз пришло в голову, что Надин Лидфорд могла оказаться настолько несдержанной, что каким-то образом до падчерицы дошли слухи о коварных намерениях мачехи, то есть о ее желании женить на своей падчерице маркиза.

Если только это произошло, у Кристин могли оказаться очень веские причины не согласиться с выбором своей мачехи и не захотеть выходить замуж за мужчину, которого она никогда прежде не видела, даже если учесть, что ее не оскорбили отношения между Надин и маркизом.

Мысль об этом заставила маркиза понять, что он попросту попал в ловушку, устроенную ему этой хитроумной женщиной. Ему пришлось согласиться с планом Надин только потому, что она так все устроила, чтобы у него не оказалось времени поразмыслить обо всем и отказаться. После того как он получил ее письмо, маркиз уже не мог ничего предпринять.

Таким образом, он послал экипаж в Лондон, как она ему и велела, чтобы забрать девушку, которая к тому времени должна была приехать в Лидфорд-хауз из школы.

Теперь-то задним числом он понимал, что сама эта идея в целом, как плод неуемной фантазии Надин Лидфорд, была, несомненно, оскорбительна для любой девушки с достаточно чувствительной и романтичной душой.

Он был достаточно проницателен, чтобы понять: Кристин не могла не возмущаться поведением своей мачехи, теперь-то он догадался, что Кристин, несомненно, невзлюбила женщину, которая заняла место ее матери, тем более когда узнала, что та изменяет ее отцу. Можно было себе представить, что она думала о нем!

— Как я мог быть таким слепцом? — спрашивал себя маркиз.

Теперь он понял, почему Мина с самой первой их встречи смотрела на него с таким страхом, а иногда с презрением, что очень удивляло его тогда.

Маркиз вспомнил, как Мина напряглась, когда он в разговоре случайно упомянул ее мачеху, не подумав, какой эффект произведут на нее эти слова. Ведь тогда она просто сопоставила положение, которое занимала Барбара Кастлмейн при короле Чарльзе II, с положением Надин Лидфорд по отношению к нему самому.

Но он-то хорош! Как он мог не догадаться, что ни одна девушка, обладающая достоинством и чувствами, ни за что не согласится стать женой любовника своей мачехи.

А затем с неожиданно вспыхнувшей в душе надеждой он вдруг понял, что вся эта история с коварными замыслами леди Лидфорд не имеет лично к Мине никакого отношения.

Мина — не Кристин Лидфорд, а значит, не существует, по крайней мере, этой непреодолимой пропасти между ними.

— Мне кажется, тебе вот что следует сделать, Тиан, — сказала маркиза, решив наконец вывести внука из глубокой задумчивости. — Ты должен найти Мину и привезти ее в Вент Роял.

— Ну конечно, бабушка. Это именно то, что я и собираюсь сделать.

— Мне кажется очень странным, что она так внезапно и поспешно покинула нас, даже не попрощавшись. Я уверена, Мина привязалась ко мне. Никто, даже если бы очень постарался, не мог так искусно притворяться, излучая радость и любовь к этому дому, ко всем этим животным и птицам… Нет, меня никто не убедит, что девочка была неискренней.

— Я с вами совершенно согласен, бабушка, — сказал тихо маркиз. — Она была здесь, без всякого сомнения, очень счастлива, и ее все любили, даже мой своенравный Светлячок, грумы, слуги… да, что говорить!

Маркиза чуть было не добавила еще кое-кого к этому списку, но затем решила, что еще рано говорить о том, что было у нее на уме. Вместо этого она взяла за руку своего внука и твердо сказала:

— Найди ее, Тиан, найди ее, хотя бы ради меня. Я буду сильно огорчена, если ты не вернешь ее обратно. Она столько радости и любви принесла в наш дом… Я не хочу потерять ее.

Маркиз поднес к губам руку старой леди.

— Я обязательно найду ее и привезу в Вент Роял, — пообещал он, — место Мины здесь. — И она поняла с радостью, что эту клятву Тиан обязательно сдержит.


По пути в Лондон, куда маркиз отправился почти сразу после разговора с бабушкой, он снова и снова перечитывал письмо, которое Мина написала маркизе, надеясь, что найдет там подсказку, которая поможет ему догадаться, куда она могла поехать и кто она такая на самом деле.

Он понимал, что свои поиски ему следует начинать с дома лорда Лидфорда и надеялся, что первый этап его розысков окажется довольно простым.

Однако, покидая Лидфорд-хауз, маркиз вынужден был признать, что знает не больше того, что знал до прихода сюда. И вот тогда он начал по-настоящему беспокоиться.

Следующий шаг был тоже очевиден: ему следовало выяснить, куда уехала Кристин Лидфорд из школы, и уехала ли на самом деле. Это означало, что ему предстоит долгий путь в Бакингемшир, туда, где находилось поместье лорда Лидфорда.

Маркиз невольно подумал о том, какой шум и волнение среди слуг вызовет его приезд туда. Возникнут всевозможные сплетни, причем не только среди челяди лорда Лидфорда. Слухи могут поползти по всему графству, ведь лорд Лидфорд был слишком заметной фигурой, чтобы все, что происходит в его доме, могло остаться незамеченным.

К тому же маркиз был не настолько наивен, чтобы не понимать, что слуги Надин Лидфорд, особенно те, что жили с ней в Лондоне перед ее отъездом в Индию, были прекрасно осведомлены о взаимоотношениях, которые установились у него с их госпожой за время отсутствия ее мужа.

И если он сейчас начнет задавать вопросы об исчезновении падчерицы леди Лидфорд, это, по меньшей мере, может показаться весьма и весьма странным.

Он отдавал себе отчет, что все это неизбежно вызовет поток всевозможных домыслов, которые тут же достигнут ушей всех ближайших соседей и, более чем вероятно, вскоре достигнут Лондона, а этого ему совсем не хотелось.

Может быть, впервые за долгие годы своей беспечной жизни, в которой он с неизменным успехом играл роль дон-жуана, маркиз впервые почувствовал некоторую неловкость и раскаяние за свои поступки, порочащие репутацию женщин.

Наверное, он задумался над этим потому, что впервые по-настоящему полюбил и понял, что теперь ему не все равно, что именно станут говорить люди о его любимой.

И маркиз не мог вынести мысли, что ей, возможно, могут причинить боль эти разговоры или, что еще хуже, она станет стыдиться его.

Из-за того, что он любил Мину, маркиз готов был сделать все, чтобы ее окружали только красота и совершенство. Он не желал, чтобы ее касалась грязь, не хотел, чтобы она чувствовала боль или стыд. Может быть, поэтому ему хотелось оградить ее и от уродства животной страсти, не освященной истинной возвышенной любовью. Однако больше всего на свете маркиз хотел, чтобы она принадлежала ему и познала с ним вместе восторг настоящей любви.

И все же, если ему ничего не удастся разузнать в Лидфорд-хаузе о судьбе Кристин и через нее — Мины, то что же ему делать дальше?

Именно этот вопрос он задавал себе снова и снова, пока ехал по направлению к Уайтклабу.

Было время ленча, и поскольку буфет в клабе был не слишком велик и там собралось слишком много джентльменов, то маркиз решил направиться прямо в обеденный зал.

Он пересек большой светлый зал, окна которого выходили на Сент-Джеймс-стрит, кивая тем друзьям, кто приветствовал его кивком или взмахом руки со своего места. Не останавливаясь, как он это делал обычно, чтобы перекинуться с ними парой слов, он прошел в конец зала и присел там за небольшой столик на двоих.

К нему тотчас же поспешил официант. Маркиз без всякого интереса едва заглянул в меню и заказал первый же попавшийся ему на глаза кларет.

Он был слишком погружен в свои мысли, чтобы обращать внимание на окружающее, поэтому не сразу заметил, что кто-то подошел к его столику. Взглянув вверх, он увидел лорда Хокстоуна.

Граф был далеко не молод, и из-за своего почтенного возраста не входил в число ближайших друзей маркиза, но тем не менее они часто встречались. Они оба были членами не только этого заведения, но и Джокей-клаба. Лорд Хокстоун — обладатель прекрасной конюшни, чьи лошади почти всегда побеждали на бегах, был постоянно в хорошем расположении духа. Обычно он с искренней теплотой приветствовал маркиза, хотя редко разговаривал с ним.