– Здрасть, теть Даш! – отрапортовал Арсений, на ходу перепрыгивая через алюминиевое ведро и устало прислонившийся к нему веник.

– Здравствуйте, Сенечка, – проговорила вслед тетя Даша, явно чему-то удивившаяся.

Ну подумаешь, скачет по лестнице лохматый мужик в незастегнутых мятых шортах – чему удивляться-то? Может, это у него такая утренняя пробежка? Не всем же нарезать круги на стадионе, иногда полезно и по лестнице побегать… Было бы у него время, он бы объяснил тете Даше про стадион…

Запыхавшись, он остановился напротив дверей лифта, для верности уперся руками в стену с обеих сторон, чтобы не осталось у девицы никаких шансов на побег. Упускать ее было нельзя, потому что за такой короткий срок он уже едва ли сможет найти нового профессионального повара, и, значит, кирдык-капут Федорову дню рождения, и товарищей-первоклассников придется провожать по домам несолоно хлебавши… Эх, это ж надо было так опростоволоситься, а?

Лифт плавно приземлился, призадумался на несколько секунд, стоит ли отдавать на растерзание Арсению Волку несчастную девицу-повара, и все-таки распахнул двери.

Глаза у девицы были огромными и круглыми, когда Арсений запихивал ее обратно в лифт. Закричать она не успела, но то, что успела ужасно испугаться – это было очевидно.

– Это я! – успокоил ее Арсений. – Вы не пугайтесь!

– Вы… кто? – пробормотала она, все еще не понимая, что это не ограбление и не изнасилование.

Вообще ничего плохого.

– Я! – повторил Арсений, удивляясь ее непонятливости. Нажал на кнопку и только после того, как двери лифта снова плавно закрылись, немного успокоился. – Это я, тот, к которому вы шли… Арсений, Волк… Я вас выгнал, извините, я просто забыл про вас, а теперь вот вспомнил… Тьфу, черт, почему он не едет?

Лифт закрылся и стоял на месте не двигаясь.

– Застрял, что ли?! – ахнул Арсений, тут же вспомнив про Зайца, оставленного одного в незапертой квартире. От безысходности опять захотелось завыть. – Черт! – снова выругался он и принялся отчаянно стучать в дверь лифта кулаками. Ударил раз, другой, третий, потом обессиленно ткнулся лбом в прорезиненный промежуток между захлопнувшимися створками железной кабины.

Интересное кино! И сколько времени ему теперь придется торчать здесь, в этой полутемной железной коробке? Час, два, а может быть, три? А если в воскресенье у лифтеров вообще выходной?

– У-у-у, – опять завыл Арсений.

– Вы чего это? – раздался за спиной голос девицы, о существовании которой он уже успел позабыть.

Она тронула его за плечо, заставив обернуться. Он обернулся, а она снова его за плечо потянула, отодвигая куда-то в сторону. Арсений послушно шагнул влево, освобождая панель с кнопками на стене лифта.

Оказалось, что именно это от него и требовалось. Смерив Арсения взглядом, который даже в темноте остановившегося лифта можно было расценить как крайне презрительный, девица спокойно нажала на кнопку с цифрой «пять», и лифт в ту же секунду послушно поехал.

– Вы волшебница? – спросил Арсений, полностью обалдевший от такого поворота событий.

– Я повар, – напомнила девица.

– А лифт тогда почему поехал? – не унимался он, вполне сознавая вопиющую глупость собственного вопроса и все же не имея сил от него удержаться.

– Потому что я нажала на кнопку с цифрой «пять», – терпеливо и совсем не заносчиво пояснила девица. – А вы нажимали на кнопку с цифрой «один». Поэтому он закрылся и остался стоять на месте.

– А-а, – только и проговорил Арсений.

От стыда захотелось провалиться сквозь землю. То есть сквозь пол лифта – вниз, прямо в шахту. Эх, будь он сейчас на ее месте – непременно бы сказал насмешливое «бэ» в ответ на свое глупое «а»! А девица, надо отдать ей должное, деликатно промолчала…

– Я так разволновался, потому что у меня там дверь открытая, и Заяц… Ну, то есть сын… Это я сына так зову, Зайцем, а вообще он у меня Федор… – Запутавшись, Арсений замолчал.

– Волк? – спросила девица.

– Что?

– Я спрашиваю, ваш сын Заяц, он тоже Волк?

– Тоже Волк, – улыбнулся Арсений, почувствовав прилив гордости. – Мой же сын…

– Понятно. – Ее ответ утонул в шуме открывающейся дверной коробки.

– Приехали, – облегченно вздохнул Арсений, торопливо протискиваясь в квартирную дверь и прислушиваясь: нет, кажется, не успел еще Федька проснуться. Ну и слава Богу! Вот ведь как хорошо все вышло: и повара сумел поймать, и лифт остановившийся мгновенно заработал, и Заяц не успел проснуться… Вот теперь осталось только замок подремонтировать, рыцарей по местам расставить, Белоснежку многострадальную усадить на балкончике с резными перилами… – Вы проходите, девушка… Не стесняйтесь…

– Я не стесняюсь, – спокойно ответила девица, по-быстрому расшнуровала кроссовки и интуитивно двинулась в сторону кухни. Арсений поплелся следом, как загипнотизированный глядя на ее черную блестящую косу, которая змеилась теперь вдоль позвоночника, спускалась ниже талии и заканчивалась почти там же, где заканчивалась короткая клетчатая юбка. Ужасно клетчатая и…

И совершенно ужасно короткая. Нарочно, что ли, она надела эту короткую юбку? Специально для того, чтобы застать его, Арсения Волка, в тот самый момент, когда он так сосредоточенно пялится на ее ноги и ничего вокруг не замечает? Чтобы смерить его презрительно-насмешливым взглядом и спросить ядовитым голосом:

– Вы что, не слышите? Я к вам обращаюсь!

– Я… э-э… задумался, извините, – ответил Арсений, почти краснея.

– Я спрашиваю, где продукты?

– В холодильнике, где же им еще быть, – снисходительно ответил Арсений, распахивая дверцу холодильника. Пока он выгружал на стол продукты, она стояла и смотрела ему в спину. Он отчего-то чувствовал ее взгляд, и этот взгляд прожигал его, как будто и не взгляд вовсе, а какие-то совершенно особенные лучи, с помощью которых человек не только видит другого человека насквозь, но к тому же еще и читает его мысли.

А мысли Арсения по-прежнему вращались вокруг девицыных ног, худых и очень длинных, одетых в беленькие носочки.

– У меня здесь полы не очень чистые, – хмуро пробасил он не оборачиваясь. – Вы бы надели тапочки.

– Ничего страшного, – ответила она равнодушно.

– Потом не говорите, что я вас не предупреждал.

– Не скажу. Вы, кажется, курицу забыли.

– Что? – Он захлопнул дверцу холодильника и повернулся к укротительнице змей и лифтов лицом. – Какую еще курицу?

– Ту самую, из которой я котлеты должна делать…

– Котлеты… – простонал Арсений. – О Господи… Котлеты… Вот сволочь-то, а? Вот сволочь!

– Кто сволочь? – устало поинтересовалась укротительница.

– Да Сидор! Сидор, мать его! Сволочь распоследняя… Эх! – Арсений безнадежно махнул рукой.

– Сидор – это тоже ваш сын? Волк?

– Сидор – это кот! – отмахнулся Арсений. – Никакой он не волк, он скотина настоящая… Я же эти грудки куриные на столе оставил… размораживаться… А он, сволочь… Простите меня, конечно… Он их сожрал, гад такой! Эх, убью!

Арсений пулей вылетел из кухни, надеясь отыскать кота и высказать ему все, что он о нем думает.

– Вы что же, – донеслось ему вслед, – всерьез полагаете, что ваш кот съел за ночь полтора килограмма куриного мяса, да? И даже косточки не оставил?

– Полагаю, что эта гадина его затырила… На черный день! И даже знаю куда! – отозвался Арсений, опускаясь на колени перед диваном в гостиной. Так и есть – пахло курицей, остатки которой бледно розовели у стены. Кота поблизости не было.

– Нашли? – послышался любопытный голос. Арсений обернулся и обнаружил в дверном проеме все ту же девицу, о существовании которой в порыве гнева позабыл уже во второй раз за время их недолгого знакомства. Вернее, сначала обнаружил ее ноги. Из положения лежа на полу они выглядели невероятно длинными.

– Нашел, – прокряхтел он в ответ и принял вертикальное положение. – Господи, что за день сегодня такой… Сумасшедший…

– И что вы теперь с ним сделаете? – поинтересовалась девица, взглядом показывая под диван.

– Убью, я же сказал, – равнодушно отозвался Арсений.

Если бы он убивал кота каждый раз, когда собирался его убить, восьми кошачьих жизней определенно оказалось бы мало.

– Что-то не верится, – усмехнулась в ответ девица. Усмешка очень быстро сползла с ее лица, на котором вмиг появилось выражение профессиональной озабоченности. – Из чего же мне теперь делать котлеты?

– Я сейчас… Сейчас схожу в магазин и куплю курицу. Здесь у нас поблизости магазин, там всегда свежие куры, михайловские…

Она молча кивнула и исчезла в дверном проеме. Арсений поплелся следом, пытаясь на ходу сообразить, какую бы мучительную казнь придумать для кота. Чтобы этот гад умер не сразу, а постепенно, чтобы полностью перед смертью успел прочувствовать всю степень своей вины, ощутить всю глубину своего запоздалого раскаяния.

Лапы ему сперва, что ли, отрубить? А потом уши отрезать?

Девица-повар уже суетилась на кухне, не подозревая, какие ужасные мысли бродят в голове ее временного работодателя. По-хозяйски гремела кастрюлями, тарелками и ножами, зажигала газовые конфорки, наполняла кастрюли водой.

Вспомнилась сразу, конечно же, Татьяна, которая буквально еще несколько месяцев назад точно так же гремела на кухне теми же самыми кастрюлями. Несколько месяцев назад – это номинально, в соответствии с перекидным календарем, прикрепленным к кухонной стене канцелярскими кнопками. А вообще с тех пор уже целая жизнь, кажется, прошла…

И даже, может быть, не одна.

Теперь Арсений с Федором остались вдвоем. Два одиноких Волка. А Татьяна, хоть и была тоже Волк, отбилась от стаи, променяла ребенка и мужа на арбузы.

Как выяснилось на десятом году семейной жизни, арбузы были ей дороже, чем ребенок и муж.