– Ваша жалоба у меня; советник передал ее. В ней говорится, что на сей раз пропала Ваша племянница, – он положил письмо и сложил на столе свои пухлые ручки. – Если я правильно припоминаю, впервые мы с Вами встретились, когда исчезла Ваша кузина Сара. Хотелось бы узнать, Вулкот, как это Вам удается получать столько неприятностей от своих родственниц?

Джеймс внимательно посмотрел на него, а потом подчеркнуто поинтересовался:

– Хотелось бы узнать, как получается, что такая могучая и богатая страна, как Соединенные Штаты, не может обеспечить своим гражданам безопасное пребывание в Турции?

Дэнфорд, вместо того чтобы обидеться на колкость, лишь отмахнулся.

– Ну-ну, Вулкот, не стоит препираться. Мы же оба живем здесь уже много лет. И прекрасно знаем, что здесь за люди. Если султан не казнит какого-нибудь темного крестьянина за то, что тот плюнул на улице, то мятежники нападают на поезда и под прицелом грабят пассажиров. Нам не удастся изменить культуру; мы можем лишь попытаться сохранить нашу собственную и держать открытыми дипломатические каналы, надеясь, что в конце концов султанат падет. А пока мы издали руководство для граждан США, выправляющих визу в империю, в котором подробно объясняем неустойчивый политический климат в этом районе и риск, связанный с пребыванием в стране. К сожалению, больше мы пока ничего сделать не можем.

Джеймс молчал.

Дэнфорд снова взглянул на письмо.

– Ваша племянница путешествовала с наперсницей?

– Да, с дамой средних лет, подругой ее покойной матери. Ее бандиты не тронули.

– Лучше бы Вы взяли в провожатые вооруженного морского пехотинца из казарм в Триполи, – задумчиво произнес Дэнфорд, надувая губы. – А можно повидаться с этой Вашей миссис?

– Думаю, да. Конечно, она страшно потрясена случившимся, но, скорее всего, рада будет помочь.

Дэнфорд кивнул.

– Так что же, ограбили всех пассажиров, а похитили только Вашу племянницу?

– Именно так. Дэнфорд снова кивнул.

– Очень похоже на работу мятежников.

– Моя жена тоже так считает.

– Ваша жена?

– Амелия, собственно, приходится племянницей моей жене – это дочь ее брата. Беатрис полагает, что это дело рук Малик-бея и его товарищей.

– Согласен. В империи есть банды, которые промышляют грабежом, но не похищают женщин на продажу. Они не имеют возможности содержать и перевозить своих пленниц. А у бея очень сильная и разветвленная организация, и в этом происшествии сказывается его рука.

– Так что же можно предпринять?

Дэнфорд поднялся из обитого кожей кресла и, заложив руки за спину, начал ходить по комнате.

– Что касается мятежников, Вулкот, то Соединенные Штаты находятся в очень трудном положении, и я уверен, что Вы и сам понимаете, почему. Наша страна заинтересована в свержении безжалостного диктатора и замене его демократическим режимом. Поэтому мы, конечно, не можем не сочувствовать их целям. Но поскольку они ищут средства для своей борьбы в карманах состоятельных путешественников, многие из которых – британские и американские подданные, мы чувствуем себя обязанными осуждать их методы.

– В данном случае речь идет не просто о грабеже, Дэнфорд. Амелия была похищена.

– Продавать западных женщин в рабство гораздо выгодней, чем грабить путников на дорогах, – пожав плечами, заметил Дэнфорд. – Из описания я могу заключить, что Ваша незадачливая племянница как раз того типа, за каким они и охотятся – молода, блондинка и, насколько я понимаю… э… девственница.

Джеймс молча, не поднимая глаз, кивнул.

– Это объясняет и то, почему не тронули остальных женщин в дилижансе. Они просто ничего бы не стоили.

– Что мы можем предпринять? – снова повторил Джеймс.

– Ну, правительство султана – официальная власть, и я, конечно, направлю туда жалобу, но результатов от этой акции я бы не стал ожидать. Если бы султан имел хоть малейшую власть над повстанцами, мы бы с Вами сейчас здесь не разговаривали.

– Моя жена считает, что я должен просить Калид-шаха вмешаться в это дело.

– Калид-шаха? Пашу Бурсы?

– Он теперь член нашей семьи, – глядя в потолок, добавил Джеймс.

– Ах да, конечно! Вспоминаю, что Ваша кузина в конце концов вышла замуж за того, кто купил ее. Оригинальный поворот сюжета, не так ли? – Дэнфорд прикусил губу, явно обдумывая мысль. – Шах пытается лавировать между мятежниками и султаном, – наконец медленно продолжил он. – Возможно, он и сможет помочь.

– Так Вы одобряете эту идею? Дэнфорд сделал большие глаза.

– Стоит попробовать. Так же как и мое правительство, шах оказался меж двух огней. Он имеет западное образование, жену-иностранку и определенно прозападные политические наклонности, но все же он – подданный султана. Если султанат падет, он теряет место паши и для себя, и для своего сына.

– Думаю, что шах не всецело на стороне султана, в ином случае повстанцы не вели бы себя настолько смело.

– Шах пытается вырвать у Хаммида кое-какие уступки, чтобы умиротворить бунтовщиков и достичь компромисса, – Дэнфорд развел руками, подчеркивая тщетность попыток. – Но султан непреклонен там, где дело касается угрозы его абсолютизму.

– Именно так диктаторы и низвергаются. Не могут поступиться малым ради большего и в итоге теряют все.

– Таковы уроки истории, – мрачно подытожил Дэнфорд. – А в данном случае отношение султана к мятежникам еще усугубляется тем, что старший брат бея убежал с его дочерью.

– Я знаю. Роксалена стала близкой подругой Сары.

– Ну, значит, Вы понимаете, почему султан считает братьев своими злостными врагами. Сначала Осман, капитан его личного отряда охраны, соблазняет его дочь, теперь брат этого самого Османа организует против него вездесущую и неистребимую армию. Ситуация весьма и весьма запутана.

– А Амелия, к несчастью, оказалась в самом ее центре.

– Как и все мы. Просто она подверглась самой непосредственной опасности. Бунтовщики долго не держат своих жертв: им необходим быстрый оборот. Поэтому и мы должны действовать как можно скорее.

Джеймс встал.

– Я постараюсь встретиться с шахом немедленно.

– А я сегодня встречусь с послом, чтобы обсудить, что мы можем предпринять со своей стороны, – Дэнфорд протянул руку. – Удачи, Вулкот!

– Спасибо.

Джеймс чувствовал, что удача очень понадобится ему.

* * *

Эми увидела, как в палатку вошел мужчина и опустил за собой полог. По росту и по глазам она узнала в нем своего похитителя.

– Что вы собираетесь со мной делать? – дерзко спросила она, дергая веревки, которыми была привязана к шесту.

Человек молча смотрел на нее. Сейчас он был одет в свободные брюки из домотканого сукна и подпоясанную рубаху со свободным воротником. Черные волосы вились на лбу и у плеч, а нижняя часть лица, сейчас уже не скрытая маской, тоже оказалась очень красивой: тонкий, с изящно вырезанными ноздрями нос и чувственный рот с полными губами. Она не ошиблась, при первой встрече определив его возраст: не больше двадцати пяти – тридцати. Однако серьезный, напряженный взгляд выдавал энергию и чувство ответственности не по годам.

Девушка не могла оторвать взгляд от его глаз.

– Отвечайте, – настаивала она. – Я знаю, что Вы говорите по-английски.

Ее похититель ничего не отвечал – лишь ходил вокруг нее, разглядывая так, словно она была телкой, которую повязали голубой ленточкой и выставили на сельской ярмарке на продажу. Это разглядывание заставило Эми почувствовать себя не в своей тарелке, и она наконец нашла в себе силы отвернуться. В этот самый момент он шагнул к ней, взяв пальцем за подбородок, поднял ее лицо.

Пока он вот так изучал ее, Эми успела внимательно рассмотреть и его самого. Длинней его ресниц она еще не встречала. Они оказались такими густыми и пушистыми, что глаза выглядели огромными на этом смуглом, с оливковой кожей, лице. Он приоткрыл губы – она увидела безупречно белые зубы. Он рассеянно погладил пальцем ее подбородок, и девушка вздрогнула от этого прикосновения, очарованная и загипнотизированная взглядом. Но тут же поняла, что без малейшего сопротивления покорилась этому унизительному разглядыванию, и сердито отпрянула. Мужчина улыбнулся, и это разозлило ее еще больше.

– Ничего у тебя не выйдет! – прошипела она.

Он убрал с ее головы накидку, приколотую старухой, и легко провел рукой по золотым волосам, приподняв их с шеи, словно драгоценный шелк.

– Не смей прикасаться ко мне! – почти завизжала Эми, чуть не плача от своего бессилия и от невозможности избавиться от этого внимания. Она ненавидела свою беспомощность и то чувство, которое этот мужчина вызывал в ее душе.

В ответ он молча расстегнул одну – единственную пуговку, которая скрепляла вырез платья, и осторожно просунул в этот вырез руку, словно желая попробовать на ощупь шелковистость ее кожи.

Реакция Эми оказалась быстрей мыслей: она плюнула ему в лицо.

На мгновение он, казалось, удивился, а потом выражение его лица изменилось и застыло. Он резко схватил ее за ворот и дернул к себе, но в этот самый момент полог палатки откинулся и вошел второй бандит, также участвовавший в нападении на почтовую карету.

– Малик! – позвал он.

– Малик, – мелькнуло в голове у Эми. Где же она встречала это имя? Наконец вспомнила. Малик-бей слыл ярым врагом султана. Она читала в газетах, что за голову этого мятежника назначена огромная цена.

Сердце Эми сжалось от страха. Значит, ее самая первая догадка верна и ее ожидает невольничий рынок. Вот почему ей предоставили ванну и были с ней так обходительны; вот почему этот человек рассматривал ее так, словно она какая-то драгоценность. Для него она и была ею; продав Эми, он выручит целое состояние, которое потом сможет потратить на вооружение и боеприпасы для своего отряда.

Эми не позволяла себе плакать, но ничего не могла поделать с бившей ее дрожью. То, что она нашла плакат с призывом к борьбе и руководителя мятежа в одном лагере, не было простым совпадением.