– Если это действительно брат Османа, то он должен быть приличным человеком! – осторожно произнес Джеймс. – Не думаю, что он обидит Эми.

– Я уверена в том же: слишком уж ценное она сокровище – он не захочет повредить его! Она будет гораздо дороже стоить целой и невредимой, правда ведь? – Беатрис в отчаянье закрыла лицо руками.

– Успокойся, дорогая!

– Спокойствия на нас двоих вполне хватает у тебя! Меня поражает то, что ты был гораздо сильнее расстроен, когда исчезла Сара. Неужели это потому, что она твоя родственница, а Эми – моя?

– Не говори чепухи, Беатрис! Я прекрасно понимаю, что повод для волнений весьма и весьма значителен! Но оттого, что мы оба выйдем из себя, ничего не изменится к лучшему. Утром, как только откроется посольство, я буду там, и обещаю, что сделаю все от меня зависящее, чтобы вернуть Эми!

– Странно! Джеймс, неужели ты так ничего и не понял из того, что я пыталась тебе объяснить? Посольство тебе не поможет! Ты ничему не научился десять лет назад, когда пропала Сара? Дипломаты не в состоянии повлиять на мятежников, которые заняты тем, что собирают средства для борьбы с властью.

– Так что же ты предлагаешь? – устало поинтересовался Джеймс.

– Свяжись с тем единственным человеком, который может вступить с ними в переговоры.

– И что же это за человек?

– Калид-шах.

ГЛАВА 2

– Мама, почему султана Соединенных Штатов называют президентом? – спросил Тарик, поднимая взгляд от книги. Огромные темно-карие глаза мальчика, так похожие на глаза отца, светились искренним любопытством.

– В Соединенных Штатах нет султана, сынок. Президента выбирают все граждане – они голосуют за него. Должность главы государства там не передается по наследству, – с готовностью начала объяснять Сара.

– Значит, там нет и кронпринца – такого, как я?

– Конечно, нет.

– Но ведь тогда люди до последней минуты не знают, кто же будет у них президентом, – задумчиво и даже озадаченно продолжал рассуждать малыш.

– Это верно. Но зато они могут изменить что-то, если их президент им не по нраву; они вовсе не обязаны терпеть до самой его смерти.

Мальчик покачал головой.

– Так не похоже на Турцию, правда?

Сара вздохнула.

– Совсем не похоже. Но ты отвлекся – займись, пожалуйста, географией. А я пока как раз закончу составлять контрольную.

Мальчик тяжко вздохнул, но покорно уткнулся в книгу. Сара с улыбкой пошла между партами классной комнаты Дворца Орхидей, построенного для нее мужем.

Сейчас она занималась почти с двадцатью учениками. Трое из них – ее собственные дети, а остальные – дети дворцовых служащих, чьи родители с радостью пользовались привилегией бесплатного образования. Она остановилась у парты дочери, принцессы Ясмин – девочка старательно переписывала английские слова, строем, словно маленькие солдатики, маршировавшие по листу бумаги. Она в полной мере унаследовала склонность матери к порядку и аккуратности – так же, как и ее светлые волосы, бледную кожу с легким румянцем, и стремление к независимости. На задней парте служанка Сары Мемтаз играла с маленьким принцем Нессимом, который в свои четыре года, конечно, еще был мал для серьезной учебы, но с удовольствием играл «в буквы», причем с равным упоением выводил каракули, напоминающие и английские, и арабские слова.

В стеклянную дверь постучали и показалось лицо Калида. Сара подошла встретить мужа.

– Время ланча, – напомнил он.

– Через несколько минут.

– А не отдохнуть ли нам с тобой немного? – с лукавой улыбкой поинтересовался он.

Сара почувствовала, что румянец смущения и удовольствия заливает ей щеки. После десяти лет совместной жизни она не могла и представить себе мужчину более привлекательного, чем Калид-шах. Сейчас, на пороге сорокалетия, когда седые пряди уже посеребрили некогда черные как смоль, волосы, он излучал ту же мощную сексуальную энергию, которая так поразила и буквально пленила Сару во время их первой встречи.

Сейчас даже трудно было представить, как она ненавидела его тогда и в какой упорной борьбе прошли первые месяцы их знакомства.

– Как дела со сборщиком налогов? – поинтересовалась Сара, имея в виду утренний визит чиновника.

– Зол – впрочем, как и я теперь, – лаконично объяснил супруг. – Не удивительно, что мятежники с каждым днем получают все новых и новых сторонников. Если султан попытается выдавить еще хоть одну кап крови из людей в моем округе, дело несомненно закончится открытым бунтом.

– Я сегодня получила письмо от Роксалены, – Сара постаралась поскорее сменить неприятную тему. Из кармана своей широкой юбки она достала конверт. Сара предпочитала в классной комнате носить западную одежду: это позволяло ей чувствовать себя той самой школьной учительницей, которой она когда-то была.

– И что же она пишет? – заинтересовался Калид, беря с парты английскую хрестоматию.

– Осман две недели в отъезде, и она очень скучает без него. Малыш начинает разговаривать, но пока говорит только два слова: «есть» и «мокро».

– А больше ему ничего и не нужно, – смеясь, ответил Калид. – Ну пойдем же, Сара. Отпускай ребят. Я страшно проголодался!

Сара хлопнула в ладоши, и дети, словно птички, сорвались со своих мест. Трое малышей бросились к отцу. Несколько минут он повозился с ними, а потом отправил завтракать в сопровождении Мемтаз.

– Ну наконец-то мы одни, – с облегчением вздохнул он. Его английский – наследство оксфордских времен[5] – был свеж и правилен. – Ты проводишь слишком много времени с этой детворой и очень мало – со мной.

– Но ты же весь день занят делами Бурсы.

– Для тебя я никогда не занят. Пойдем же. Козем ждет нас у себя, а потом нам обязательно нужно побыть вдвоем, – он нежно поцеловал Сару в шею.

– Как она сегодня? – Престарелая бабка Калида почти не выходила из своих комнат, но ум ее оставался острым и ясным.

– Чувствует себя немного усталой. Но когда я был у нее, она как раз требовала повара, так что оснований для беспокойства нет.

Сара хихикнула. Они вышли из классной и пошли по мраморному полу холла. В этот момент из-за угла показался Турхан-ага, капитан отряда охранников, и с поклоном приблизился.

– В чем дело? – нетерпеливо обратился к нему Калид, стремясь как можно быстрее покончить с непредвиденным делом.

– Письмо от родственника Вашей милости, Джеймса Вулкота. Его только что доставили.

– Джеймс? – заволновалась Сара. – И что же в письме?

Калид распечатал конверт и развернул лист, торопливо пробегая строчки глазами.

– Он едет в Бурсу и просит меня о немедленной аудиенции, – пояснил Калид несколько озадаченно.

– И это все? Ни слова о том, в чем причина визита?

– Ни слова, – Калид кивнул Турхану, отпуская его.

– Очень странно. Так ты примешь его сразу, как он приедет?

Калид обнял ее за плечи.

– Ну разумеется, милая. Не волнуйся. Я уверен, что ничего серьезного не произошло. Ты же знаешь, что жена твоего кузена склонна все драматизировать, и скорее всего именно она и стоит за всем этим. Пойдем же – Козем ждет.

Сара последовала за мужем, вовсе не уверенная, однако, что поводов для беспокойства нет.

* * *

Дорога по песчаной равнине казалась бесконечно долгой. Эми слишком устала, чтобы продолжать борьбу, и поэтому просто сидела на копе впереди бандита, размышляя о том, что же ждет ее в конце этой изнурительной скачки. Ее изнасилуют и потом убьют? Если целью похищения был грабеж, то зачем тогда ее схватили? В том состоянии, в котором девушка сейчас находилась, она не могла ни ясно думать, ни планировать что-либо. Когда конь внезапно свернул с дороги и начал подниматься вверх по холму, Эми пошевелилась, пытаясь лучше рассмотреть то, что ее окружает. Сильная мужская руку тут же сжала ее талию.

Эми покорилась, чувствуя силу, сопротивляться которой было невозможно. Ее спутник казался значительно выше всех турецких мужчин, которых ей пришлось видеть до этого, а тело его, хотя и худое, поражало рельефностью мускулатуры. Конечно, бороться с ним не имело ни малейшего смысла, поэтому оставалось лишь ждать и надеяться на благосклонность судьбы.

Некоторое время они поднимались вверх по склону, пробираясь между камней и кустов. Сзади раздавался стук копыт второго коня – значит, товарищ ее похитителя следует за ними. Эми настолько устала, что спина ее буквально разламывалась на куски, но в этот момент они остановились в узкой долине, где вокруг костра стояло несколько палаток. Женщины с закрытыми чадрой лицами суетились около огня, готовя что-то. В противоположном конце лагеря Эми увидела небольшую пещеру, в которой тоже светился огонь. Девушка едва успела разглядеть все это, как ее похититель легко соскочил с коня, а потом снял и ее. Прежде чем она успела пошевелиться, он вытащил из седельной сумки веревку и связал ей руки, а потом повел спотыкающуюся от усталости и страха пленницу в ближнюю палатку.

Все обитатели лагеря бросили свои дела и с любопытством уставились на странно одетую незнакомку. Чужестранка была без шляпы, с растрепавшимися волосами, с порванным подолом синей шелковой юбки. Эми ни на кого не смотрела и, подняв голову и глядя вдаль, шла прямо к палатке, где уже ждали другие женщины.

Тот, кто привел Эми сюда, привязал ее к столбу и что-то коротко приказал по-турецки. Потом, бросив на пленницу беглый взгляд, решительно вышел из палатки.

Эми посмотрела на женщин, которые, в свою очередь, с интересом разглядывали ее. Затем быстро окинула взглядом палатку, заметив на полу грубо написанный от руки плакат, на котором были изображены полумесяц и звезда. Текст невозможно было разобрать из-за того, что он оказался заляпанным грязными следами ботинок. Внезапно Эми поняла, что это не что иное, как один из тех призывов к восстанию, к борьбе против султана, которые мятежники распространяли везде, любыми средствами. Она как раз прочитала о подобных плакатах в английской газете, пока ждала карету.