— Ты спала с ним?

Я ахаю от его слов. Они яростные, холодные и причиняют боль. Я молча смотрю на Трента, не хочу ссориться ним на глазах у доктора.

— Доктор, не могли бы вы оставить нас на минутку?

— Если я вам уже не нужен, я собираюсь вернуться в больницу.

— Вот и отлично. Хорошего дня.

Я жду, пока мужчина выйдет за дверь и закроет ее за собой, прежде чем посмотреть на Трента. Я вне себя от ярости, но когда смотрю на его лицо, ярость исчезает. Он выглядит опустошенным. Он не кажется взбешенным. Напротив, Трент выглядит разбитым.

— Мне хочется треснуть тебя по башке прямо сейчас.

— Ты хочешь ударить меня? Я больше ни ч кем не спал, зато ты отдалась другому мужику.

— Прямо сейчас я пытаюсь не взорваться. Трент, мне нужно какое-то время побыть одной.

— Мне нужен ответ.

— Не было никого. Теперь оставь меня, пожалуйста, ненадолго одну.

Он медлит, но делает так, как я прошу, и покидает комнату, закрыв за собой дверь. У меня тотчас же наворачиваются слезы. Трент засомневался в отцовстве, потому что я убежала. Если бы я осталась, мы могли бы отпраздновать эту новость. Вместо этого я сижу здесь униженная. Ненавижу это, он усомнился во мне, как будто я какая-то шлюха.


***

Трент


Я прикладываю руку к затылку.

— Дядя Джон, что, черт побери, это было? — я потираю голову в том месте, где он ударил меня, и посылаю ему злобный взгляд.

— В сущности, ты спросил свою любимую женщину, будет ли у нее ребенок от другого мужчины. Ты хотя бы понимаешь, какой униженной она, должно быть, себя чувствует?

— Он прав, Берт. Ты повел себя, как осел, к тому же в самое неподходящее время.

— Я не хотел спрашивать, это вышло само собой. Я хотел сразу же упрекнуть себя в этом, но она замолчала и посмотрела на меня, и в ее взгляде была вина! Мой мир просто рухнул. Потом я захотел оторвать этому парню голову.

— Сынок, я понимаю, что ты хотел знать, но не думаешь ли ты, что Лили рассказала бы тебе, если бы у нее кто-то был?

— Я же сказал, я не хотел спрашивать, но подумал о ней в постели с кем-то еще из-за мести или просто для удовольствия. Лили бросила меня, потому что думала, что я спал со своей помощницей. Теперь я знаю, почему она поверила в это. У меня есть родинка, которую можно увидеть только когда я голый, таким образом эта сука пыталась подтвердить, что она спала со мной.

— Ты нашел камеру?

— Нашел. Но не убрал ее. Не хочу, чтобы Дана поняла, что мне известно, но отныне эту ванную комнату нельзя использовать. Мне нужно сделать пару звонков. Скажете мне, если Лили позовет, пока я буду разговаривать?

— Да. Все будет хорошо, Трент. Она кажется милой девушкой, которую оторвали от семьи и сломали.

Эрни обнимает меня, и я надеюсь, что смогу вернуть все на свои места, к тому, что было три недели назад.

— Спасибо, Эрни.

Я возвращаюсь в мастерскую, чтобы позвонить Дюку, но смысл ее слов бьет меня сильнее, чем дядя. «Не было никого». Я буду отцом. Мои надежды, мечты и страхи, словно гигантский шар в моем желудке. Паника и страх заполняют меня. Я не могу даже позаботиться о собственной женщине, как же я позабочусь о ребенке? Я не хочу быть как мои родители. Я никогда не хотел попасться в этот капкан. Я поворачиваюсь к заполненному бару в моей мастерской и решаю выбросить весь алкоголь.

Я решительно настроен быть лучшим отцом и мужем, насколько смогу. Лили станет моей женой и матерью моих детей.

Позвоню Дюку позже. Я должен объясниться с моим Кроликом прямо сейчас. Выбегая из своего кабинета, я почти врезаюсь в нее. Руками хватаю девушку за талию, чтобы не дать ей упасть, и это просто здорово держать свою женщину снова.

— Прости меня, Лили.

— Это моя вина. Я не смотрела куда иду.

— Я тоже не смотрел куда иду, но я не из-за этого извинился. Я не должен был задавать тот вопрос. Я повел себя, как осел. Мне действительно жаль.

— Позволь, я спрошу тебя. Если бы я не уехала, ты бы спросил меня, спала ли я с кем-то еще?

— Проходи, Лили, — заталкиваю ее в кабинет и веду к дивану, где усаживаю у себя на коленях. — Любимая, я так подумал, потому что ты чувствовала себя униженной из-за меня и поэтому могла найти кого-то, чтобы отомстить или заглушить боль. Я никогда не сомневался в твоей любви ко мне, даже когда ты убежала. Дьявол, я чувствовал ее еще больше из-за этого. Ее слова причинили тебе такую боль, что ты сбежала, не дождавшись услышать того, что, как ты думала, может оказаться правдой.

— Мне жаль, я не дождалась тебя, чтобы объясниться. Было слишком больно смотреть, как ты прикасаешься к ней, веря в то, что вы двое были близки, занимались «этим», как она сказала, на ее столе.

— Ей придется заплатить за то, что она сделала. Люди, подобные ей, и есть причина, по которой я избегал всех долгое время. Когда я познакомился со своим дядей, я был обманут в своих самых искренних намерениях человеком, который называл себя моим другом. Я чувствовал себя разбитым. С тех пор я старался держаться особняком.

— Так вот почему ты такой, какой есть? А что насчет женщин?

— Нет. Я никогда не подпускал женщин близко, потому что не хотел стать таким, как мой отец.

— Почему это?

— Потому что… мой отец был замечательным, уважаемым и состоятельным молодым человеком, который влюбился в уборщицу из своей компании, — я делаю паузу. Мне не нравится то, во что это потом вылилось, но я все еще люблю своих родителей. — Она была излечившейся наркоманкой. Я не знал, как они встретились, и как начиналась их жизнь, так как они никогда не говорили об этом. Он женился на ней после того, как узнал, что она беременна, но учитывая, что она употребляла, она потеряла ребенка. Они остались вместе, потому что он любил ее. Она не чувствовала того же, но всегда заботилась о нем. В конечном итоге, наркотики стали ей важнее, и она понемногу превратила в наркомана и его тоже. Он спустил все деньги на наркотики. Они дошли до того, что поссорились с моим дядей из-за этого и больше никогда не разговаривали друг с другом.

Я кладу свою голову на ее грудь, так как мне не очень легко говорить о прошлом. Лили запускает руку в мои волосы, лаская кожу головы. Я смотрю на нее, и тепло в ее глазах облегчает прошлую боль.

— К тому времени как я родился, они были бедными и жили в дерьмовой части Портленда. Мы все время переезжали, поскольку они не могли удержаться на работе. Затем однажды меня забрали от них, в то время мне было где-то шесть. Они протрезвели и нашли работу, и меня им снова вернули. Как раз в это время в доме стали постоянно появляться какие-то люди. Внезапно у меня появились новая одежда, вкусная еда и любовь родителей, поэтому, вначале я не ничего не имел против незнакомцев. Мне потребовалось несколько лет, чтобы заметить, что это были совсем не хорошие люди. Это были не те надоедливые работники из службы опеки, которые иногда к нам заглядывали. Позже я узнал, что они были частью наркокартеля. Мои родители были наркоторговцами и все еще употребляли наркотики. Это продолжалось больше четырех лет, затем однажды ситуация изменилась. Мои родители стали еще больше зависимы. Они употребляли больше, чем продавали, и было адски трудно за это платить. Их убили, когда я учился в школе.

— Ох, Трент. Я… о мой… это так ужасно.

— Похороны оплатили некоторые, так называемые, друзья, но я знаю, что это были их поставщики наркотиков. Но я не знал, кто именно это сделал. Это был кто-то из тех, кто приходил к нам пошататься по нашему дому, посидеть с нами за столом во время ужина и принести мне игрушку? По этой причине я не связываюсь с людьми, если это не необходимо.

— Проклятье, мне жаль, Трент. Я думала, мое детство было хреновым, — она берет мое лицо в ладони и смотрит в глаза, а затем объявляет: — Мы подарим нашему ребенку замечательное детство. Я не соглашусь на что-то меньшее. А ты?

— Я тоже.

— А это значит, тебе придется разрешить людям приходить к тебе.

— Да, наверно. Пока ты со мной, я могу терпеть незнакомцев.

— Ты счастлив, что станешь папой?

— Безусловно, я счастлив. Сожалею, что не сказал этого наверху. Я просто не мог думать ни о чем, кроме того парня.

— Как ты узнал о Дэне?

— Один из моих друзей, который по счастливой случайности работает в охранной службе, был в Финиксе и наткнулся на тебя. Он сразу позвонил мне после того, как я поговорил с Бобби Коулом, и следил за тобой, пока я не приехал туда. По пути к кладбищу он рассказал мне о соседе по комнате. Кое о чем нам необходимо поговорить. Я должен его убить за то, что он трогал тебя?

— Он не трогал меня. Дэн хороший человек и, определенно, не заинтересован во мне. Ему нравятся парни.

— Ох…

— Да, и мне, на самом деле, нужно ему позвонить. Он придет в бешенство, когда я не вернусь. Мы выросли вместе, и он один из моих старых друзей.

— Хочешь позвонить ему сейчас?

— Пожалуйста. Я не хочу, чтобы он волновался.

— Он близок тебе?

— Да, его семья отреклась от него, когда он рассказал им о своей ориентации.

Мы поднимаемся в спальню, чтобы она могла захватить свой телефон. Сидя рядом на кровати, я обнимаю ее, когда Лили делает звонок и ставит на громкоговоритель, полагаю, это для того, чтобы я удостоверился в том, какие у них за отношения. Я ценю это, но в этом нет необходимости. Я качаю головой и, показав жестом, что верю, выключаю громкую связь.

Внимательно наблюдаю и слушаю, как Лили разговаривает со своим другом. Она взволнована, но это положительные эмоции. Я осознаю, что они планировали провести Рождество вместе. И слышу вину в ее голосе за то, что она уехала, оставив его в одиночестве. Я кое-что предлагаю. Договорившись, они заканчивают разговор, и вот уже Дэн приезжает к нам через пару дней на Рождество.