Джеки не сомневалась, что они смогут прожить несколько месяцев в мире и согласии. По правде говоря, одиночеству она предпочитала компанию, пусть даже и такую, слегка навязанную.

Ей нравились утонченный вкус Нэйтана и его прекрасное чувство юмора. Даже менее проницательному человеку было бы ясно, как сильно он мечтает избавиться от Джеки. Жаль, что она не может исполнить его желание. Она бы с удовольствием пошла ему навстречу, но книгу надо закончить, и закончить там, где она была начата.

Размышления о Нэйтане заставили ее взглянуть на часы. Чертыхнувшись, Джеки выключила машинку. Какая досада, что приходится идти готовить обед именно в тот момент, когда воин из племени апачей волочит за собой связанного кожаными ремнями Джейка! Назревала драка на ножах. Однако договор есть договор.

Напевая, она направилась в кухню.

И снова его привлекли запахи. Нэйтан сидел в своем кабинете, перелистывал журнал по архитектуре и был абсолютно счастлив. Ему доставляло несказанное удовольствие просто находиться в этой комнате, стены которой были обшиты деревянными панелями теплого оттенка. На полу лежал выцветший персидский ковер; стеклянные двери вели во внутренний дворик и в сад. В воздухе витал слабый аромат кожи и табака. Кабинет был его убежищем. Если мужчина не может уединиться в своем кабинете, то он не может уединиться вообще нигде.

Днем ему почти удалось забыть о Джеки и ее вероломном кузене. Он слышал, как она мурлычет что-то под нос, и решил не обращать на это внимания. Кухарка. Всего-навсего кухарка, и ничего больше.

Затем его стали терзать доносившиеся из кухни запахи. Что-то пряное и острое. Джеки снова включила радио на полную громкость. Надо указать ей на это, Нэйтан переменил позу и постарался сконцентрироваться на журнале.

Что это может быть? Курица? Нэйтан пропустил несколько строк в статье, которую читал. Он закрыл дверь плотнее и вернулся к журналу, однако обнаружил, что в голове его продолжает звучать хит, которым наслаждалась Джеки. Нет, ей определенно надо сделать замечание по поводу музыкальных пристрастий. Нэйтан отложил в сторону статью, не забыв отметить место, на котором остановился, и пошел на кухню.

Ему пришлось дважды окликнуть Джеки, прежде чем она услышала его. Одной рукой она держала сковороду и встряхивала ее, как это делают повара-профессионалы.

— Все будет готово через пару минут! Хотите вина? — Джеки тоже почти кричала.

— Нет! Я бы хотел, чтобы вы выключили эту штуку!

—Что?

—Выключить... — Издав звук, напоминающий рычание, Нэйтан большими шагами

пересек кухню и вырубил радио. — Вы когда-нибудь слышали о повреждении барабанных

перепонок?

Джеки еще раз тряхнула сковороду и сняла ее с огня.

Я всегда слушаю громкую музыку, когда готовлю. Она меня вдохновляет.

Потратьтесь на наушники, — злобно посоветовал Нэйтан.

Джеки пожала плечами, подняла крышку с кастрюли, где варился рис, и помешала его.

—Прошу прощения. Я увидела у вас в каждой комнате колонки и решила, что вы

любите музыку. Как прошел ваш день? Хорошо отдохнули?

Что-то в ее тоне заставило Нэйтана почувствовать себя раздражительным стариком.

Хорошо, — произнес он сквозь зубы.

Ну и отлично. Надеюсь, вам нравится китайская кухня. Один мой друг держит чудесный маленький китайский ресторанчик в Сан-Франциско. Я выманила у его шеф-повара пару рецептов.

Джеки налила Нэйтану стакан вина в бокал из уотерфордовского хрусталя. Быстро и аккуратно — все на кухне она делала быстро и аккуратно — Джеки положила на тарелку Нэйтана рис и курицу в кисло-сладком соусе.

—Я не успела приготовить печенье с предсказаниями, но в духовке дожидается

своей очереди пирог «татен». — Она слизнула каплю соуса с пальца и положила порцию

курицы себе. Думаю, мы не дадим ему остынуть.

Нэйтан с подозрением взглянул на нее, но сел за стол. В конце концов, человек же должен есть. Нацепив на вилку кусочек курицы, он наблюдал за Джеки. Казалось, ничто не могло изменить ее веселой уверенности в себе. Посмотрим, посмотрим, сказал себе Нэйтан, ожидая, когда она займет свое место за столом.

Я говорил сегодня с вашей тетей.

С тетей Адель? — Джеки закрутила босую ногу вокруг ножки стула. — И что, она дала мне хорошие рекомендации?

Более или менее.

Вы сами виноваты, — торжественно произнесла Джеки и немедля принялась уписывать курицу со здоровым аппетитом человека, который любит хорошо поесть.

Прошу прощения?

Джеки выудила из тарелки побег бамбука.

—Это распространится со скоростью пламени через Линдстромов к Макнамара. И я

думаю, вскоре достигнет и О'Брайенов. Это фамилия мужа сестры моего папы. — Она отправила в рот полную ложку шафранового риса. — Я умываю руки.

Опять она сделала так, что Нэйтан сам потерял уверенность в себе.

Не понимаю, о чем вы.

О свадьбе.

Какой свадьбе?

Нашей. — Джеки подняла бокал и сделала глоток. — Как вам вино?

Стойте. Что вы имеете в виду, какой это «нашей свадьбе»?

Я-то ничего не имею в виду, и вы тоже. Но тетя Адель имеет. Я уверена, что не прошло и двадцати минут после того, как вы повесили трубку, как она уже направо и налево раззвонила всем о нашем романе. А все всегда верят тете Адель. Не знаю, кстати, почему. Ваша курица остывает, Нэйтан.

Нэйтан отложил вилку. Он постарается не выказывать своих эмоций.

Я не давал ей никакого повода думать, будто между нами что-то есть.

Ну конечно, не давали. — Джеки сочувственно накрыла его руку своей. Она явно была на его стороне. — Вы всего-навсего сказали тете Адель, что я живу здесь.

Зажужжал таймер духовки, Джеки вскочила с места, чтобы вытащить пирог. Пока она выкладывала его на блюдо, Нэйтан обдумывал, что ему сказать дальше.

—Я объяснил, что у нас возникло некоторое недоразумение.

У тети Адель весьма избирательная память. — Джеки наконец снова уселась за стол и вернулась к еде. — Не беспокойтесь, я не стану пользоваться ситуацией. Как вы думаете, здесь достаточно имбиря?

Да нет никакой ситуации!

Это известно только нам с вами. — Джеки взглянула на Нэйтана и улыбнулась. — Не портите себе аппетит, Нэйтан. Я как-нибудь улажу дела с семьей. Могу я задать вам личный вопрос?

Нэйтан взял вилку. Каким-то непостижимым образом он открыл дверь своего дома и, как Алиса, провалился в глубокую кроличью нору.

Задавайте.

У вас есть кто-нибудь? Не важно, серьезные отношения или нет.

Нэйтан мгновенно перебрал в уме десяток разнообразных ответов и решил остановиться на правде:

Нет.

Плохо. — Джеки на секунду нахмурилась. — Если бы у вас кто-то был, это могло бы сработать. Ну, тогда я придумаю что-нибудь. Не возражаете, если я брошу вас из-за... ну, скажем, специалиста по морской фауне?

Нэйтан засмеялся. Он сам не понимал почему, но сдержать смех было трудно.

—Нет, не возражаю.

Джеки не ожидала, что смех Нэйтана так странно подействует на нее. Сердце ее затрепетало. Она немного посмаковала это необычное ощущение. Нет, так не пойдет. Совсем не пойдет.

Вы ужасно забавный, Нэйтан. Мало кто так думает, видимо, но они не понимают вас так, как я. Позвольте, я положу вам еще курицы.

Нет-нет, я сам.

Это было всего лишь крошечное происшествие, из разряда тех, которые случаются с людьми много раз на дню. Например, когда два человека нечаянно сталкиваются в дверях или задевают друг друга локтями в переполненном лифте. На такие мелочи никто никогда не обращает внимания.

Они одновременно поднялись из-за стола и оба потянулись за тарелкой Нэйтана. Их руки соединились. Их тела соприкоснулись. Нэйтан поддержал Джеки за локоть. Обычно в таких случаях далее следует быстрая улыбка и машинальное «извините». Джеки и Нэйтан молчали.

Джеки почувствовала, как у нее перехватило дыхание и сердце сделало огромный скачок. Это ее не удивило. Она всегда была в ладу с собой, со своими эмоциями и догадывалась, что с ней происходит. Но она поразилась силе своих ощущений. Прикосновение было случайным и располагало скорее к смеху, чем к романтике, но Джеки вдруг осознала, что ждала его всю жизнь.

Она навсегда запомнит эту секунду — гладкость фарфора и жар тела Нэйтана. Запомнит его взгляд, удивленный и немного подозрительный, и запах специй и вина. И тишину. Мгновенную и полную тишину. Как будто все в мире на миг замерло. На один только миг.

Черт возьми, что это было? В голове Нэйтана осталась лишь одна-единственная связная мысль. Он держал Джеки крепче, чем следовало, как будто не давая ей отстраниться. Что за ерунда. Однако Нэйтан не мог заставить себя отпустить ее руку. Ее глаза были такими большими, такими чувственными и искренними — глупо или нет с его стороны верить в такие вещи? Этот аромат — ее аромат, тот самый, что он впервые почувствовал, когда вошел в свою спальню... Нэйтану вдруг показалось, что запах так и не выветрился оттуда, хотя Джеки давно перенесла вещи в гостевую комнату. Он услышал прерывистый вздох Джеки. А может быть, это был его собственный вздох.

Он захотел ее. Это чувство было таким естественным и правильным, как никакое другое чувство в мире. Желание овладело им не более чем на миг, но сильнее Нэйтан еще ничего не испытывал.

Они отпрянули друг от друга, будто обжегшись. Джеки кашлянула. Нэйтан сделал глубокий вдох.

— Ничего, я положу, — сказала Джеки.

— Спасибо.

Джеки отвернулась к плите и постаралась унять неистовое биение сердца. Накладывая на тарелку курицу и овощи, она подумала, что лучше было бы не ввязываться в эту авантюру.


ГЛАВА 3


«Когда он смотрел на нее, происходило что-то странное. Сара никогда раньше не испытывала ничего подобного. Сердце начинало биться чаще, а ладони становились влажными от одного только взгляда его темных пронизывающих глаз. Он смотрел на нее, и ей казалось, что он видит ее насквозь и понимает ее желания лучше, чем она сама.