Минна быстро сунула руку в карман своего фартука.

— Двенадцать, мадам. Как раз по числу девушек.

Она вложила письма в протянутую руку хозяйки.

— Хм. Впечатляет. Ты хорошо поработала сегодня.

Минна просияла. Угодить мадам почти невозможно, и ее одобрение было довольно редкой наградой. Минна испытывала чувство благодарности к ней. Когда арестовали ее отца и на его ювелирный магазин наложили арест, Минна осталась без жилья, без семьи и без видов на будущее. Разрушена была не только жизнь отца. Когда она переступила порог «Империи страсти» в поисках работы, мадам могла бы легко отказать ей, поскольку у Минны не было ни красоты, ни опыта, чтобы стать одной из куртизанок. Единственное, чем она обладала, — это способностью хорошо писать и порочным воображением. Тем не менее этого оказалось достаточно, чтобы получить работу в заведении.

Мадам положила запечатанные письма в папку, которую держала в согнутой руке.

— Теперь объясни свое опоздание.

— Мадам?

— Ты опоздала сегодня в бар. Клиенты находятся здесь уже пятнадцать минут, и обеспечивать их спиртным вынуждена Шарлотта. Я не хочу, чтобы куртизанка разливала вино, как обычная служанка. Это снижает ее ценность для джентльменов. Понятно?

— Да, мадам, — ответила уязвленная Минна.

Возможно, она не самая ценная служащая в заведении, но ее успехи в привлечении клиентов тоже дорогого стоят.

— Сейчас приготовь две порции виски для Зви и сэра Хораса. Потом принеси бутылку шампанского для Серафины и лорда Фьюэлла. И поторопись.

— Хорошо, мадам.

Минна устремилась в противоположный конец гостиной и нырнула за стойку бара, торопясь приготовить напитки и радуясь, что освободилась от мадам Финч.

Мадам пересекла комнату, чтобы поприветствовать вновь прибывших джентльменов. В левой руке она держала гроссбух со счетами клиентов и черную папку, которую называла «Карта». В ней золотыми буквами был напечатан список услуг, предоставляемых дамами. Когда в борделе появлялся новый клиент, мадам сопровождала джентльмена в свой кабинет и объясняла, что скрывают поэтические эвфемизмы, содержащиеся в проспекте. Она невозмутимо описывала, какими способами осуществляется оральный секс под названиями «Огонь и лед», «Ватерлоо», «Турецкая баня». Мужчинам, которым нравилось наблюдать сексуальные действия, предлагалась «Одинокая девственница» или две «Заблудшие школьницы». Если мужчина желал разнообразия и имел достаточно средств, чтобы заплатить за это, то он мог выбрать «Персидский гарем», и тогда к нему в постели присоединялись сразу несколько женщин. Мужчинам нравились услуги с такими необычными названиями, и позже они хвастались друг перед другом, обмениваясь впечатлениями. Мадам подробно объясняла клиенту, каким образом здесь могут осуществиться любые его фантазии. Ходили слухи, что, выслушав, какие разнообразные услуги предлагаются в «Карте», ни один джентльмен не мог уклониться от открытия счета в этом заведении.

Мадам Финч обладала практичным умом для ведения дел. Она распоряжалась финансами мужа и следила за персоналом его юридической конторы, в то время как тот пьянствовал. Когда муж умер, мадам Финч унаследовала приличную сумму и получила полную свободу управлять деньгами. Часть средств она потратила на покупку пришедшего в упадок борделя, приобретшего дурную славу в связи со скандалом, когда два года назад судомойка вышла замуж за маркиза. Тем не менее это заведение продолжало вызывать любопытство среди членов высшего общества, поэтому она решила извлечь выгоду из его популярности. Она приобрела расположенную по соседству табачную лавку и преобразовала все в единый красивый дом, обслуживающий только богатых, светских клиентов.

Для стороннего наблюдателя гостиная, игорная комната и оранжерея выглядели достаточно респектабельными, как в большинстве подобных домов. В гостиной с белого потолка свисала огромная хрустальная люстра со свечами, свет которых падал на стены василькового цвета. Повсюду были расставлены обитые парчой, роскошные кресла. Это было место, где богатый мужчина знатного происхождения мог чувствовать себя как дома.

Но настоящий публичный дом располагался на верхнем этаже, где находились спальни.

Мадам лично позаботилась об интерьере каждой комнаты, чтобы клиентам было из чего выбирать. Для тех, кто склонен к экзотике, существовала «Спальня паши» — комната с драпировками и шелковыми подушками; для тех, кто предпочитал первобытную обстановку, предлагалась комната, изображавшая пещеру, где еда подавалась на полу; любитель острых ощущений мог наслаждаться обстановкой конюшни с кожаной утварью и седлом с выступающей передней лукой. В общем, здесь уделялось внимание любым фантазиям.

Несмотря на то что эротической обстановке комнат наверху придавалось большое значение, куртизанки мадам Финч действовали так умело, что проводили довольно мало времени в спальнях. Свидетельством их опыта обольщения служила способность возбудить мужчину разговорами и легкими прикосновениями до такой степени, что к тому времени, когда они оказывались с джентльменом в спальне, ему требовалось совсем немного стимуляции, чтобы довести дело до конца.

Тем не менее Минна отметила, что в этот вечер комнаты едва ли будут пустовать. Гостиная начала заполняться клиентами, среди которых были только одна — две новых персоны. Минна хлопотала, наполняя бокалы, зажигая сигары, принимая шляпы и трости у прибывающих джентльменов.

— Добрый вечер, ваша светлость, — услышала она голос мадам, подошедшей к седовласому мужчине, который тяжело опирался на свою трость. — Полагаю, мы не видели вас целый месяц. Надеюсь, вы не устали от наших маленьких забав?

— Вовсе нет, — ответил тот, глубокий голос выдавал его преклонный возраст. — Я только что вернулся в Лондон и решил провести время в веселой компании.

— Позвать к вам Корделию?

— О нет, ради Бога. Я не думаю, что смогу сегодня усмирить ее. Я хочу какую-нибудь рыжеволосую пикантную девицу в качестве приправы к моему чаю.

— Я знаю такую девушку. Позвольте проводить вас в гостиную. Минна, принеси стаканчик мадеры нашему гостю.

Минна пошла к бару, чтобы налить вино. Она заметила, как Шарлотта плавной походкой направилась к герцогу в своем облегающем платье из прозрачного муслина. В ее движениях чувствовались легкость и грация, выработанные годами практики. Одним из самых ярких ее достоинств были густые, шелковистые, темно-рыжие волосы. Она сделала глубокий реверанс перед герцогом так, чтобы он мог заглянуть в вырез ее платья. Шарлотта была очаровательна. Казалось, над ее образом усердно потрудился умелый мастер. Герцог был явно доволен ее обществом.

Куртизанки редко терпели неудачу, даже если были сильно измотаны. Эти женщины отличались красотой и изысканными манерами. Они одевались по последней моде в довольно рискованные наряды, граничащие с непристойностью. Мадам обладала дальновидностью, создавая свой бордель как место, где мужчинам из высшего общества оказывали изысканный, радушный прием. Здесь богатые и титулованные особы могли наслаждаться компанией женщин, не пересекаясь с представителями низшего класса. Заведение мадам отличалось от сотен других подобных мест в Лондоне чистотой, изысканностью и ограниченным доступом. Джентльмены щедро платили за удовольствия, зная, что выбранные ими женщины не провели предыдущую ночь с их слугами.

Мадам из противоположного конца комнаты жестом подозвала Минну.

— Да, мадам? — спросила она, остановившись перед Лолли и довольно толстым мужчиной.

— Мистер Харгривз хотел бы съесть что-нибудь остренькое. Пожалуйста, попроси повара приготовить соответствующее блюдо.

Мужчина повертел в руках свой галстук.

— Благодарю вас, мадам Финч. А пока не будете ли вы столь любезны показать мне, где у вас туалет?

— Конечно, мистер Харгривз, он находится прямо за этой дверью.

— Не задерживайся слишком, Персиваль, — сказала Лолли.

— Я долго терпел, Лолли, — ответил он. — Но когда я останусь с тобой наедине, постараюсь, чтобы наше удовольствие длилось как можно дольше.

Лолли рассмеялась ему вслед, но когда дверь за ним закрылась, ее улыбка исчезла.

— Что он вообразил? Этот старый козел способен только простыни измять.

— Лолли! — предостерегла ее мадам сердитым шепотом. — Я не позволю тебе отзываться о клиенте таким непочтительным образом в пределах слышимости других джентльменов. Понятно?

— Да, мадам.

— Я вынуждена второй раз за последние дни делать тебе замечание. Я не намерена повторять одно и то же. Понятно?

— Да, мадам.

Глаза мадам Финч округлились.

— И постарайся избавиться от этого ужасного акцента кокни. Твоя речь звучит как кошачье мяуканье.

— Хорошо, мадам, — сказала Лолли, воздержавшись от резкого ответа, вертевшегося у нее на языке. — Вы можете не беспокоиться по поводу мистера Харгривза. Ему нравится просторечие. Как и другому парню, что часто к нам приходит.

Мадам покачала головой:

— Не «что», а «который».

— Я не помню его имени, мадам.

— Я имею в виду — «который часто к нам приходит».

— Я же сказала, что не знаю.

Мадам Финч тяжело вздохнула и отошла.

Минна усмехнулась:

— Знаешь, Лолли, иногда ты бываешь изрядно тупой.

— Нет, я прекрасно поняла, что она имела в виду. Просто мне нравится ее дразнить.

Лолли подмигнула, и Минна хихикнула. Лолли была уличной проституткой до того, как мадам взяла ее к себе за исключительную красоту. Она обладала редкими по красоте волосами: они были светлыми и вьющимися. Ее лицо с высокими скулами, чувственными губами и густыми ресницами имело изысканные черты. С такой внешностью она вполне могла бы сойти за датскую королеву или норвежскую принцессу.

Пока не откроет рот.

К великому ужасу мадам, акцент кокни в речи Лолли был так же неукротим, как закон гравитации. И хотя мадам Финч заставляла Лолли разговаривать с клиентами более изысканно, тем не менее невозможно было полностью исключить влияние улицы. Иными словами, можно удалить девушку с Ковент-Гарден, но невозможно удалить Ковент-Гарден из нее.