Однако теперь, когда Джейн пришла сюда и своими глазами увидела невероятную роскошь дома лорда Рейли, ее охватило нечто, очень близкое к панике. Вся ее решимость пошатнулась. Эта женщина не знала, что такая роскошь вообще существует в природе, и уж тем более не думала, что когда-нибудь к ней приблизится. Нервничая, мисс Бантинг посмотрела на высоченный потолок с прекрасной росписью, изображавшей любовную сцену в облаках: любовников в греческих одеяниях и купидонов. Всю роспись обрамляла причудливая и элегантная лепнина. Ниже стены были обиты серо-голубым бархатом, казавшимся таким мягким, что у Джейн возникло в высшей степени нелепое желание прижаться к нему щекой.

Под ее ногами лежал пол из идеально черно-белых мраморных плит, он простирался во все стороны вплоть до комнат, прилегающих к вестибюлю. У гостьи слегка закружилась голова. Мисс Бантинг спрашивала себя, что она здесь делает? Граф, возможно, уже и забыл обо всей этой истории. А если и не забыл, то человек, живущий в такой роскоши, не захочет портить окружающий его воздух, благоухающий розами, присутствием женщины вроде нее. Джейн прижала к вспыхнувшей щеке ледяную руку. Ну почему она не догадалась прислать Уэстона передать пирожные и записку с извинениями?

Нужно уйти. Завтра она пришлет записку с извинениями, и дело с концом. Какое-то мгновение булочница колебалась, прислушиваясь к звукам, доносящимся со второго этажа. По-видимому, в доме идут приготовления к чему-то. Парадный вестибюль превратился в настоящий цветущий луг от обилия свежесрезанных цветов. Здесь было светло как днем, потому что его освещали десятки, а может быть, даже сотни свечей. Из комнаты в комнату бесшумно сновали слуги, слышалось только шуршание их шагов. Ни один не замедлил шаг, чтобы заговорить или хотя бы просто посмотреть на женщину.

Она здесь только мешала.

Чувствуя себя все более неловко, Джейн повернулась к выходу и сделала несколько неуверенных шагов. «Ох, джем и помадка, а как же пирожные!» Бантинг хмуро посмотрела на аккуратно плетеную корзинку, висевшую на сгибе ее локтя. Раз уж она сюда пришла, надо по крайней мере оставить примирительное подношение. Тем более дворецкий знает, для чего принесены эти пирожные. Борясь с желанием сбежать как можно быстрее, она огляделась, думая, куда бы выложить содержимое корзинки. В нескольких футах от нее стоял изящный резной столик, правда, он был больше похож на произведение искусства, чем на полезный предмет мебели. Что ж, придется воспользоваться им.

Женщина быстро пошла к столику, ее практичные кожаные полусапожки стучали по сияющим мраморным плитам. Никогда в жизни она не чувствовала себя настолько чужеродно. Будучи дочерью уважаемого булочника, до смерти отца Джейн жила относительно обеспеченно. Но хорошие дома и красивая мебель даже самых богатых купцов, знакомых ее отца, бледнели по сравнению с великолепием дома графа Рейли.

Мисс Бантинг подняла крышку с корзинки и взялась за салфетку, в которую была завязана дюжина еще теплых пирожных. Приятно запахло шоколадом. Это немного успокоило ее нервы. Женщина с удовольствием глубоко вдохнула знакомый аромат и вынула узелок из корзинки.

Как раз в этот момент она услышала шаги.

Они доносились с лестницы, по которой немного раньше поднялся дворецкий, уходя искать хозяина. «О нет!» — сердце Джейн затрепетало. У нее выступил пот на спине. Она уже хотела положить узелок на стол, но остановилась. Нет, так не пойдет. Вдруг ткань, сквозь которую проступили масляные пятна, как-нибудь испортит сияющую деревянную поверхность стола? Джейн засуетилась, поворачиваясь то направо, то налево, ища место попроще для своего узелка. Но все вокруг казалось драгоценным. Звук шагов становился громче. Булочница поспешно засунула узелок обратно в корзинку, поставила ее на пол и бросилась к двери.

— Мисс Бантинг?

«Попалась!» Джейн застыла, ее сердце подпрыгнуло и, казалось, застряло где-то в горле. Голос был женский, не дворецкого, не графа, как она ожидала. Мисс Бантинг глубоко вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и медленно повернулась лицом к женщине, помешавшей ее побегу.

— Да? — ответила хозяйка булочной.

Ее голос прозвучал подозрительно похожим на писк. Она медленно подняла взгляд вначале от мраморного пола на элегантные юбки серебристого бального платья, потом на идеально сидящий корсаж, затем к шее, украшенной со вкусом подобранными драгоценностями, и, наконец, остановилась на удивительно прекрасном улыбающемся женском лице.

«О Боже, эта прекрасная богиня, должно быть, жена графа!»

— Мисс Бантинг, с вами все в порядке?

«Нет, не в порядке», — подумала Джейн.

Она заморгала и вдруг поняла, что за белокурой женщиной в бальном платье идут двое мужчин. Тот, что шел ближе к этой леди, был высоким, широкоплечим брюнетом с темными глазами. Лицо его выражало беспокойство.

Потом Джейн осмелилась посмотреть на третьего члена этой небольшой группы. У него были светлые, безупречно уложенные волосы и потрясающие голубые глаза, а вокруг одного из них виднелся лиловый синяк. Мужчина был высокого роста и худощавого телосложения. Вечерний костюм сидел на нем превосходно. Его лицо выражало глубочайшее презрение.

Сердце мисс Бантинг будто остановилось. Женщина узнала этот взгляд.

Безупречно одетый, с волосами, уложенными в стиле элегантной небрежности, граф Рейли не был похож на мужчину, ворвавшегося этим утром в ее магазин. Чтобы узнать Ричарда, ей достаточно этого взгляда, которым он сейчас смотрел на нее.

— Лорд… лорд Рейли? — неуверенно и едва слышно произнесла Джейн.

— Не так давно, мисс Бантинг, вы обращались ко мне как к лорду Безумцу.

Глава 5

Рейли смаковал удовольствие от своей реплики целых три секунды. Ровно столько времени понадобилось Эви, чтобы повернуться к брату и ткнуть его в плечо.

— Ричард! — прошипела она, многозначительно расширив глаза. Потом снова повернулась к продавщице булочной. — Прошу вас, мисс Джейн, не обращайте внимания на моего брата. Он думает, что удачно сострил.

Протянув руки, Эвелин шагнула вперед, чтобы поздороваться с гостьей.

Ричард нахмурился, глядя ей в затылок. «Несносное создание, как она смеет вставать на защиту этой чертовой продавщицы?» Он посмотрел на Бенедикта, рассчитывая найти сострадание у друга, но тот только покачал головой и последовал за женой. «Предатель. Вот что делает с мужчиной женитьба», — подумал граф Рейли.

Особенно раздражало его то, что оба слышали рассказ о возмутительном поведении этой булочницы и все же бросились встречать ее с распростертыми объятиями.

— Я леди Эвелин Хастингс, а это мой муж, мистер Бенедикт Хастингс. А вы, как я понимаю, мисс Джейн Бантинг. Надеюсь, вы простите мою ужасную невоспитанность, но мне очень хотелось с вами познакомиться. — Эви взяла визитершу за обе руки и лучезарно улыбнулась. — Боже мой, здесь пахнет просто божественно! Расскажите, что вы нам принесли?

Гостья выглядела совершенно растерянной. Лицо бледное, глаза расширены — она напоминала робкую овечку. Эви положила руку ей на плечо и направилась к корзинке, стоявшей на полу. Куда только подевалась ее дерзость. Палец, которым она недавно указывала на брата с видом обвинителя, теперь вяло висел на опущенной руке. Она была сама невинность.

Две женщины рядом представляли две противоположности. Его сестра в великолепном вечернем платье, с замысловатой прической и ослепительными драгоценностями подчеркивала простоту Джейн. Вместо лавандового халата, в котором Ричард видел ее в прошлый раз, на мисс Бантинг было простое белое платье с бледно-фиолетовой лентой под грудью.

Ричард заморгал. Как это раньше он не заметил, что у нее роскошный бюст? Грудь Джейн слегка приподнималась над вырезом платья при каждом ее быстром вздохе. «Она что же, нарочно обращает его внимание на свои достоинства?» Эта женщина должна понимать, как ее красота отвлекает. Граф с трудом отвел взгляд и, скрестив руки на груди, прищурившись, посмотрел гостье прямо в лицо.

Пора выяснить, чего хочет эта девица. Рейли ни на секунду не поверил спектаклю, который, как он считал, разыграла здесь маленькая мисс Смирение. Может, эта женщина узнала о богатстве его семьи и решила попытаться отхватить себе кусок пирога? Это был бы не первый такой случай. Мужчина прочистил горло и выступил вперед.

— Мисс Бантинг, что привело вас в наш дом?

Она подняла взгляд от корзинки, которую до этого подняла с пола и поставила на консольный столик.

— Угрызения совести, милорд.

Этот ответ мог бы порадовать Ричарда, если бы он не прозвучал с такой неохотой. Впечатление, будто кто-то приставил к ее спине пистолет. Граф знал реальное отношение продавщицы к нему, поэтому-то мисс Джейн могла и не являться в его дом.

— Вот как? Не представляю, из-за чего вы можете чувствовать себя виноватой. Ну уж точно не из-за такой мелочи, как попытка арестовать и бросить в тюрьму невинного человека, имеющего самые добрые намерения?

Эви поджала губы и метнула на брата ледяной взгляд. Но, однако, Джейн только вздернула подбородок и отрывисто проговорила:

— Вообще-то дело обстоит именно так. Несмотря на полнейший разгром, который вы учинили в моем магазине, и боль, причиненную моему кузену, теперь я понимаю, что вы хотели мне помочь. Я прошу прощения за то, что неправильно истолковала ваши намерения.

Если так звучит извинение, то ему просто страшно представить, как прозвучали бы ее оскорбления.

— Я не могу понять, почему так трудно поверить в то, что кто-то пытался вам помочь. И это при вашем веселом нраве и всепрощающей натуре. Я уверен, ваша мать, должно быть, вами очень гордится.

В ее изумрудных глазах мгновенно вспыхнул огонь, ноздри раздулись и она пронзила его горящим взглядом.

— Вряд ли вы можете судить о моем характере, поскольку в ту самую минуту, когда мы впервые встретились, вы разрушали результат моих трудов на протяжении всего утра, не говоря уже о том, что разбили посуду и повредили мебель. Заметьте, вы даже не удосужились извиниться.