— О, Макс…

Однако он, казалось, не слышал сего жалобного звука, потому как продолжал горячиться:

— И не нужно перечислять мои недостатки, я и без того успел выучить их наизусть. Задира, грубиян, пьяница, игрок и всегда сначала делаю, а уж потом думаю. Ещё я несдержан… и ах да, безумный, порочный и опасный. Впрочем, и ты не лучше… вот почему из нас выйдет превосходная пара.

— О, Макс… — снова повторила она, в то время как с носика её капали слёзы.

Виконт прекратил метаться по комнате и взглянул на неё.

— Плакать бессмысленно, — уже куда менее уверенно добавил он. — Слёзы на меня не подействуют. Я уже всё решил… — тут голос Макса сорвался. — Пропади всё пропадом, — пробормотал он. Секунду он стоял, сжав кулаки и не зная, что делать. Затем со вздохом шагнул к Кэтрин и опустился перед ней на колени: — Ну же, дорогая, неужто всё так ужасно? Неужели я даже ни капельки тебе не нравлюсь?

— Ох, Макс, — воскликнула она, — я безумно тебя люблю.

Лорду Рэнду потребовалось мгновение, чтобы осознать столь важную новость, а потом лицо его озарилось. Более того, у него даже скулы слегка порозовели.

— Это правда, дорогая? — нежно спросил он, беря её за руку. — Ты серьёзно? Ну конечно же, да… иначе просто и быть не может… ведь я так тебя люблю.

Кэтрин остановила его едва заметным печальным жестом.

— Но я всё равно не могу выйти за тебя. — И прежде чем он успел возразить, она, в отчаянии стремясь побыстрее положить конец сей мучительной сцене, поспешила объяснить: — Я не могу выйти за тебя замуж… я ни за кого не могу выйти… потому что… ох, Макс, я уничтожена, действительно уничтожена.

Лорд Рэнд снисходительно разъяснил, что с ней попросту случилась истерика. И принимая во внимания ужасающее испытание, выпавшее вчера на долю Кэтрин, он великодушно извинил её, попутно уговаривая не быть столь глупой.

Но Кэтрин знала, что дело вовсе не в глупости… нет, по крайней мере не в этот раз. Разыскав носовой платок, она вытерла глаза и нос и спокойно, насколько это возможно, передала ему слова лорда Броуди о Чолли.

Когда же она дошла до бросающего в дрожь конца, лорд Рэнд стянул её со стула и заключил в объятия.

— Мне так жаль, любимая, — тихонько выдохнул он в её кудри. — Ужасно, что он сказал тебе такое, но дело прошлое. Скоро мы поженимся. Забудь о Чолли и думай только о нас… о нашем счастье.

Кэтрин слегка отстранилась и всмотрелась в его лицо.

— Ты разве не слышал меня, Макс? Я только что призналась тебе, что не… не чиста.

— Да и я не совсем сэр Галахад, милая.

— Это другое. Мужчины ждут… о, Макс, ты не можешь жениться на мне. Джентльмены ждут, что невеста достанется им нетронутой, — терпеливо напомнила она, в то время как её сердечко безумно трепыхалось, разрываясь между надеждой и отчаянием.

— Ты же знаешь, я не похож на прочих джентльменов. — Он вновь прижал Кэтрин к себе и принялся перебирать пальцами лёгкие каштановые завитки. — Равно как и ты не похожа на других леди. Ты Кэт, та леди, что я повстречал в борделе, леди, что не перестаёт меня бранить, леди, которую я безумно люблю. Выбрось Чолли из головы. — Он легонько поцеловал её в носик. — Ну же, милая, — прибавил он, не дождавшись ответа. — Не верю, что это так сложно. Броуди, вероятно, просто соврал… а пусть даже и нет, ты в то время вообще была без сознания. И кроме того, я ведь разбил Чолли нос той ночью, помнишь? А вчера, похоже, сломал ему челюсть. Если пожелаешь, я ещё что-нибудь ему сломаю, но мне и впрямь кажется, что бедолага и так уже дорого поплатился.

Звучало вполне разумно, пускай и на свой, особый лад. И Кэтрин позволила тревогам сгореть в пламени его любви.

— Полагаю, — пробормотала она в лацкан его сюртука, — если я не соглашусь, ты будешь бить меня головой об стену, пока я не переменю решения.

— Вполне может быть, — отозвался Макс. — Я очень упрям и невоспитан.

— Да. Неудивительно, что я так сильно тебя люблю.

Разумеется, столь интеллектуальная беседа могла завершиться лишь одним способом. Лорд Рэнд ещё крепче сжал любимую в объятиях и принялся без остановки покрывать её поцелуями до тех пор, пока оба они не пришли в крайне взволнованное состояние духа, совершенно неподходящее для отвлечённых рассуждений.

К счастью, в этот рискованный момент в дверь просунулась голова леди Эндовер.

— Довольно, Макс, — сдержанно проговорила она. — Ты мнёшь Кэтрин платье, и Молли будет по этому поводу вне себя. А теперь иди и поговори с Эдгаром, как и подобает джентльмену.

* * *

Виконт рвал и метал, время от времени угрожая применением силы, однако ж ни на йоту не приблизил назначенного дня свадьбы. Пришлось вынести шесть невыносимо медленно тянущихся недель лишь потому, что леди Эндовер настаивала, что якобы сыграть свадьбу раньше было бы в равной степени неудобно и неприлично. Ожидалось, что это будет свадьба года.

И если светское общество оказалось должным образом впечатлено, то Макс с Кэтрин — едва ли. Эти двое не замечали ничего из того, что творилось вокруг. Не считая момента, когда их провозгласили мужем и женой, единственное, что отчётливо запомнилось Максу в тумане беспорядочной суеты — это встреча с грозным батюшкой Кэтрин.

После всего услышанного и додуманного лорд Рэнд ожидал, что перед ним явится ни дать ни взять сам гунн Аттила[86]. И весь свадебный завтрак виконт то и дело поглядывал на грушевидного, среднего роста человечка, вьющегося вокруг своей баронессы, подобно льстивому придворному.

* * *

Коль скоро лорд и леди Рэнд отправлялись в свадебное путешествие лишь на следующий день, то свою первую брачную ночь они провели в городском доме, среди не помнящих себя от радости слуг. Все они давным-давно уже пришли к согласию касательного одного: в чём действительно нуждался этот дом, так это в хозяйке. Хоть их хозяин и без того всеми любим, за ним, однако ж, нужно хорошенько присматривать. А если верить юному Джемми и всеведущему Блэквуду, мисс Пеллистон была единственной женщиной, которой под силу справиться с этой сложной задачей. Его милость, как заметил Блэквуд, конечно, сущее наказание, но жена ему более чем под стать, несмотря на хрупкое телосложение. Даже мистер Хилл уныло признал, что хозяин мог закончить куда хуже.

Посему тем вечером лорд Рэнд с невестой тихо ужинали дома в окружении сияющей прислуги и щеголеватого Джемми, настоявшего на праве прислуживать за столом вместе с другими лакеями.

После того, как подали десерт и подобострастные слуги один за другим покинули комнату, лорд Рэнд вновь вспомнил своего тестя и принялся поддразнивать молодую жену, обвиняя ту в умышленных преувеличениях.

— Да он кроток, словно приходской священник, Кэт. Уверен, он в жизни не выпивал больше двух бокалов шампанского за раз, да и те потягивал, словно дебютантка на своём первом балу.

— Знаю, — рассеянно откликнулась она, голова её была занята совсем другими вещами. — Я сама едва его узнала. Моя мачеха оказалась просто невероятной женщиной.

— Надо думать. Вместе с моим собственным стариком они убедили твоего батюшку занять причитающееся ему место в парламенте.

— Могу лишь надеяться, что наша страна от этого не пострадает. Хотя, надо заметить, баронесса знает к отцу подход. Стоит ей только приподнять бровь, и он тут же подчиняется. Я видела, как она взглянула на папу, когда тот подошёл нас поприветствовать. И он тут же самым наигалантнейшим образом взял меня за руку, сказал, что я всегда была хорошей девочкой, его гордостью, и поцеловал. — Она коснулась своей щеки. — Раньше он никогда так не делал. Я чуть в обморок не свалилась от удивления.

На что лорд Рэнд самым будничным тоном заметил, что раз её выбивают из колеи столь тривиальные вещи, ему следует проследить, чтобы в их спальню сегодня непременно принесли жжёные перья и нюхательные соли. Взглянув на её нетронутый десерт, Макс громко поинтересовался, не закончила ли она ещё.

Не успела Кэтрин ответить, как к ней тут же подскочил Джемми и подхватил её блюдо. Попутно забрав тарелку у виконта, он, понимающе подмигнув, удалился.

* * *

Мистеру Лэнгдону же наградой послужила честь отречься от своих притязаний ради друга университетских дней.

«Чем не утешительный приз», — подумал он, устраиваясь в кресле и открывая книгу. И пусть впечатления совсем не утешают, горькой карой их тоже не назовёшь. Да и как можно чувствовать какую бы то ни было горечь, когда смотришь в ясный, радостный, сияющий лик любви, так счастливо обращённый к предмету своего обожания. Такая картина предстала перед ним, когда два его друга смотрели друг другу в глаза, и каким-то непостижимым образом она его вдохновила.

Кроме того, как говаривал Бард: «Люди время от времени умирают, и черви пожирают их, но не любовь тому причиной»[87]. Джек не умер и даже не заболел. Сей удар хоть и поколебал его, но не сокрушил. В действительности, на собственном опыте он многое понял. Беда в том, что среди всех тех приобретённых частиц мудрости затесалось одно неизведанное ранее ощущение: впервые за всю свою спокойную и безмятежную жизнь, он почувствовал себя одиноким.

Закрыв книгу, Джек вышел из клуба, незамеченный становившейся всё более шумной толпой, собравшейся там к концу вечера. Он ненадолго заехал домой, собрал некоторые вещи и потребовал оседлать лошадь. В то самое время, когда дозорный объявил заинтересованным слушателям, что небо безоблачно, а на часах пробило одиннадцать, мистер Лэнгдон благополучно скрылся в ночи.

* * *

Лорд Рэнд крепко прижал к себе невесту.

— Ты в порядке, Кэт?

Та ответила не сразу, по всей видимости, раздумывая, как бы поудобнее пристроить голову на плече у мужа.

— Кэт?

— Ох, да. Я… ммм, это было весьма…