— Ешьте. — Жасмин подтолкнула к ней оловянное блюдо.

Взглянув на разломанный гранат, апельсины и финики, Tea откинулась на спинку стула.

— Чуть погодя. Я сейчас не голодна.

— Скоро принесут вам воду для мытья. Я уже давно приказала ее нагреть.

Tea встретилась взглядом с Жасмин.

— Тогда им придется ее снова подогреть.

Жасмин некоторое время изучала ее, затем пожала плечами.

— Да придется.

Эта крошечная победа отняла у Tea последние силы.

— Думаю, я все же проголодалась. — Она потянулась за половинкой граната. — Вы рабыня лорда Вэра?

— Я свободная женщина. Здесь нет рабов.

Tea от изумления широко открыла глаза. Рабство так же естественно здесь, на Востоке, как и в Константинополе. К тому же у нее остались в памяти слуги, снующие вокруг, когда они въехали во двор замка.

— Нет?

— Нет. — Жасмин подошла к высокому шкафу и, взяв оттуда гребень, направилась к Tea. — У вас спутаны волосы. Я должна расчесать их перед мытьем.

— Я сама.

— Ешьте. — Приказание она отдала резким тоном, но движения, когда она принялась расчесывать Tea волосы, оказались мягкими и нежными. — У вас очень светлые волосы. Мужчины любят блондинок. И возраст у вас подходящий. Лорд Вэр, наверное, привез вас сюда, чтобы взять в свою постель?

Tea вся сжалась от ужаса и почувствовала, как жар заливает ей щеки.

— Нет! Я никогда не допущу этого.

— Допустите, если он пожелает. — Гребень ласково кружил вокруг ее головы. — Он здесь хозяин. Вам следовало бы гордиться, если он выбрал вас для своей постели. Женщины в этом доме счастливы, когда он посылает за ними. — Жасмин тщательно расчесала колтун волос возле шеи. — Он не всегда нежен, но у него непомерный аппетит на наслаждения.

Он только наполовину животное, сказал о нем Кадар. Какую же из них он демонстрирует им в своей постели? Она даже не подумала об этой опасности. Он был так холоден и зол… Но ей надо обязательно это учитывать. Мужчины всегда охвачены вожделением и считают всех женщин своей добычей. Никто не знает этого лучше, чем она, с горечью подумала девушка.

— Меня не волнует его аппетит. Сразу, как только достаточно окрепну, я покину Дандрагон.

— Тогда хорошо. Он не нуждается в другой женщине, — сказала Жасмин. — Однако мужчины всегда полагают, что самый сочный фрукт — это тот, который они еще не пробовали. Хотя, правду сказать, я не вижу, чем бы вы могли ему приглянуться. Кожа у вас обгорела и совсем не красива. Я положу на лицо мазь, когда вы примете ванну. — Она отступила на шаг. — Я слышу, Омар уже здесь. Вы покончили с фруктами?

— Да, довольно. — Она съела не много, но почувствовала, что сыта. Должно быть, у нее совсем пропал аппетит, пока она скиталась по пустыне. — Я не заставлю вас ждать.

Жасмин не обратила внимания на иронию в ее голосе.

— Это не имеет значения. Я всего лишь служанка. — Она направилась к двери. — Мы все здесь только слуги.

И все они служат лорду Вэру, хозяину этого огромного замка-крепости. Возможно, глупо так расстраиваться от слов Жасмин. Лорд Вэр с большой неохотой привез ее сюда и стремится как можно скорее избавиться от нее. К тому же, по словам Жасмин, у него много прекрасных женщин, готовых ему служить. Да и она сама по какой-то причине недовольна появлением здесь Tea.

Все это не имеет значения. Ей есть о чем беспокоиться помимо этого. Она должна уйти отсюда и найти для себя место в жизни. Ей придется все делать самой, а это будет достаточно трудно.

Кадар. Странный какой-то, всегда стремительный, веселый, лукавый и в то же время искренний, добрый. Так ей показалось. Он как-то влияет на лорда Вэра. Может быть, ей удастся убедить его помочь ей, когда она достаточно окрепнет, чтобы покинуть Дандрагон.

— Я бы хотела видеть Кадара бен Арнауда, — окликнула она Жасмин, когда та уже открывала дверь. — Вы не могли бы ему передать, чтобы он зашел ко мне?

Жасмин пропустила в комнату невысокого человека в тюрбане, несшего большую лохань с водой. Она улыбнулась Tea.

— Обязательно. Я ведь уже сказала, что я здесь, чтобы прислуживать вам.


Кадар замешкался на пороге, его взгляд упал на обнаженную грудь Tea, и глаза его округлились.

— Боже, я не хотел… Извините меня. Жасмин сказала, я могу войти.

Tea быстро прикрыла грудь руками и присела, как могла глубоко, в невысокой лохани. Каждый дюйм ее тела вспыхнул от смущения.

Жасмин прошла вперед и невозмутимо заявила:

— Вы сказали, что хотите его видеть.

— Но не сейчас! — сдавленным голосом произнесла Tea. — Вы же поняли, что я не имела в виду… — Она оборвала себя, гнев оказался сильнее стыда. Конечно, Жасмин все поняла, но она сделала это специально, чтобы поставить Tea в неловкое положение. — Кадар, отвернитесь.

Кадар немедленно повернулся к ней спиной.

Tea сердито взглянула на Жасмин.

— А вы дайте мне что-нибудь накинуть на себя.

— Я еще не наложила вам бальзам на лицо.

— Дайте мне покрывало, — приказала Tea, делая ударение на каждом слове.

Жасмин пожала плечами, не спеша сдернула легкое покрывало с кровати и подошла к Tea, которая уже вышла из воды и теперь стояла на полу возле лохани. Молча она обернула покрывало вокруг плеч девушки. Слава небесам, оно оказалось не слишком прозрачным и достаточно большим, чтобы укутать ее от кончиков пальцев на ногах до самых плеч, по которым растеклись мокрые пряди волос.

— А теперь оставьте нас, — сказала она Жасмин.

Жасмин покачала головой.

— Это не полагается. Он мужчина.

— И не просто какой-то там мужчина, — пробормотал Кадар. — А мудрый, честный и великолепный.

Жасмин не обратила на него внимания.

— Лорд Вэр принес вас сюда, значит, вы — его собственность. Я не могу поставить его в неловкое положение, оставив вас наедине с ним.

— Прошу вас уйти! — Tea не поверила ей ни на мгновение. Жасмин намеренно привела сюда Кадара, чтобы он застал ее голой, а теперь она же приводит такие оскорбительные причины?

На мгновение Tea показалась, что служанка не оставит их вдвоем. Но Жасмин направилась к двери.

— Предупреждаю, я должна сообщить лорду Вэру, что вы повели себя оскорбительно по отношению к нему.

— Это вы ведете себя недопустимо. Убирайтесь!

Жасмин бросила на Tea еще один ледяной взгляд и вышла.

— Вы можете обернуться, — обратилась Tea к Кадару, когда дверь за служанкой закрылась.

Кадар вздохнул, увидев, что она завернулась в покрывало.

— Сегодня жаркий день. Вы уверены, что не хотите сбросить это громоздкое одеяние? — И затем, увидев, как вспыхнули щеки Tea, ласково добавил: — Это всего лишь шутка. Вы прелестны, но я не опасен для вас. Что вы такое натворили, чтобы так рассердить Жасмин?

— Ничего. — Рука Tea нервно теребила край покрывала. — Она просто невзлюбила меня.

— У Жасмин трудная жизнь, и ей мало кто нравится, но она никогда никому не пыталась навредить, как вам сейчас.

— Я ничего не натворила. — Замешательство и гнев сделали свое дело. У Tea задрожали колени, и она опустилась на стул. — Она просто грубая женщина. Во всем этом нет никакого смысла.

Кадар некоторое время внимательно смотрел на нее, а затем медленно произнес:

— Возможно, смысл здесь все-таки есть.

Tea глубоко вздохнула. Она позвала его сюда вовсе не затем, чтобы говорить о Жасмин.

— Вы были очень добры ко мне прошлой ночью. Причина, по которой я попросила Жасмин…

— Это Вэр вас заметил и принял решение помочь вам. — Его взгляд обратился к корзине, которая все еще стояла у ее постели. — Черви? Вы пошутили?

Она нетерпеливо покачала головой.

— Я расскажу вам об этом позже. Я бы хотела просить вас еще немного помочь мне. Я должна уйти отсюда и добраться до Дамаска.

— Пока вы еще очень слабы.

— Через несколько дней я поправлюсь. Я очень сильная.

— Когда придет время, мы скажем об этом Вэру. Никто не приезжает сюда и не покидает Дандрагон без его разрешения.

Она удивленно раскрыла глаза.

— Даже вы?

— Это закон Дандрагона. У Вэра есть для этого причины. Он великий воин, а у воинов всегда множество врагов. Дандрагону необходимо обеспечивать безопасность.

— Но мой уход вряд ли может стать причиной падения этой крепости. Ведь он сам даже не хотел, чтобы я появлялась здесь.

— Где этот бальзам, о котором говорила Жасмин?

— Что? — Разговор шел явно не так, как она задумала. Кадар был несколько смущен и вел себя довольно уклончиво. Tea указала на глиняный горшочек на столе. — Я не многого прошу у вас, но я чужая в этой стране и мне… Что вы делаете?

Он открыл горшочек и, взяв немного бальзама на пальцы, подошел к ней.

— По моему, это очевидно. — Он осторожно положил светлую мазь на ее нос и щеки. — Вы не так обгорели, как я предполагал. Кожа не слишком шелушится. Через несколько дней все заживет.

— Я все время закрывала голову, защищаясь от солнца. — Мазь была прохладной и мягкой. — Я получила жестокий урок в первую неделю, после того как караван покинул Константинополь. Я тогда очень сильно обгорела.

— И вас никто не предупредил о том, как опасно солнце? — Он опять зачерпнул бальзама из горшочка. — Ваш отец, например?

Она застыла.

— Я временами бываю очень упряма, вот и тогда я не послушалась его.

Он чуть приподнял ее подбородок и нанес немного мази на шею.

— Допускаю, что вы упрямы. Только не могу поверить, что вы не послушались предупреждения. По-моему, вы довольно разумная женщина.

Она облизала губы.

— Я очень изменилась после смерти отца. Горе делает нас мудрее.

— Это правда. — Он немного отвел в сторону покрывало. У вас обгорели плечи. Должно быть, лямки от корзины сбили с них материю. — Он нежно провел мазью по ее плечам. — Как вам удалось бежать из каравана?