Остановившись у двери офиса, Хью с улыбкой произнес:

— Значит, вечером? Ужин у тебя?

— Совершенно верно. Ты еще не передумал?

— Издеваешься? Полагаю, Родди тоже подойдет?

— В противном случае ему не поздоровится, можешь быть уверен.

Раз в неделю Родди и Уоллес приходили к ней на ужин. Это давно уже стало традицией, прерывавшейся лишь праздниками и двухмесячным заточением, которому Родди подверг себя после того, как Хелен перестала с ним спать.

— А он не умрет от ревности, если мы поужинаем вдвоем?

— Это что, предложение?

Хью неловко засмеялся. Хелен умела смутить мужчину.

Пол Кейт с тревогой поднял голову. Окончив математический факультет Эдинбургского университета, он должен был провести по месяцу в каждом из двух основных отделов, на которые был поделен этаж трейдеров. Распоряжение исходило от Захи Замаро — неоспоримой вершительницы их судеб. Названный ею «перекрестным опылением» метод стажировки не привел Кейта в восторг, да и троица тоже испытывала некоторые неудобства. Хелен встретила Пола радушно, Рэнкин находил в себе силы просто терпеть, а Уоллес не выносил присутствия новичка, считая его одним из шпионов Замаро, и был с Кейтом подчеркнуто язвителен.

— Привет, Пол, — широко улыбнулась она. — Как дела?

«Хуже не бывает», — ответили его глаза.

— Привет, Хел.

— Надо же — Хел! — возмутился Уоллес. — Так к ней обращаются друзья, чтобы ты знал.

— Не бери в голову. У него завис компьютер. — Хелен бросила на Хью укоризненный взгляд, он которого тот, ухмыльнувшись, поспешил укрыться за дверью офиса.

Из стоявшего за ее спиной кресла послышался сдавленный стон. Обернувшись, Хелен увидела прятавшегося за монитором Энди Рэнкина.

— Энди! Что ты сделал со своими волосами?

Никогда не опускавшиеся ниже воротничка рубашки, густые темно-каштановые волосы Рэнкина сегодня были неузнаваемыми. Над ними явно поработала рука варвара. Хелен протянула руку.

— Дай-ка попробую.

Коротенькие, не больше полудюйма, волоски оказались на удивление мягкими. Лицо Рэнкина неудержимо заливала краска.

— Ох, какие же они у тебя пушистые! Выйдет отличная щеточка для ногтей.

— Благодарю покорно.

— Брось, Энди. Не ради же красоты ты на это решился. Пари проиграл?

Испытывая к себе отвращение, тот кивнул. Об остальном Хелен без труда могла догадаться и сама. Энди, похоже, всю ночь пил со старыми приятелями, которые так и не простили ему брака с любившей пускать пыль в глаза выпускницей церковной школы. Но и тщеславная супруга вряд ли мечтала когда-нибудь о бритоголовом муже.

— Что сказала тебе Карен?

Энди бросил на Хелен затравленный взгляд. Крепко сбитый, широкий в кости и с носом-картошкой, он даже в лучшие времена походил бы на громилу, если бы не глаза, карие и теплые, беззащитные, как у оленя. Как сейчас.

— О черт! — сорвалось у Хелен, и она обезоруживающе улыбнулась. — Забыла дома сигареты. У тебя не найдется?

Энди улыбнулся в ответ, испытав явное облегчение. Опасная тема могла на неделю стать предметом беспощадных шуток для всего этажа. Сунув руку в карман, он протянул ей пачку «Кэмела» — без фильтра.

— Это отобьет у тебя привкус сахара.

— У меня его и нет. Я же не пай-девочка, ты знаешь, Энди.

— Почаще повторяй это, Хел. Может, кто-нибудь и поверит.

Глава 5

В соседнее пустое кресло плюхнулся вышедший из кабинета Уоллес.

— О'кей, Дженкс. Если пьянством с сомнительными личностями ты разрушила еще не все клетки серого вещества, скажи, что ждет нас на этой неделе?

Он бросил на Хелен насмешливый и все же полный восхищения взгляд. С самого начала между ними установилась какая-то невольная симпатия. Хью предполагал, что незнакомая, навязанная ему со стороны молодая женщина будет пробуждать неприязнь: ни знаний, ни опыта, дерзкая, чтобы не сказать — вызывающая, внешность. Но при этом удивительное стремление к познанию нового и высокий интеллект. Способности Хелен перевесили все его опасения. Симпатия возникла, когда буквально на следующий день Уоллес понял, что имеет дело с другой терзаемой беспокойством душой. Он видел, как толчками проходят под атласной кожей волны сдерживаемой внутренней боли, разгадал холодную пустоту душившего ее одиночества. Было ясно, что и Хелен ощутила его неустроенность, неспособность поддерживать отношения с кем-либо, кроме компьютера. До ее прихода. До того, как она предложила ему свою дружбу.

Омрачало ситуацию лишь одно. Хью всегда считал, что наступит день и он не выдержит, взорвется, будет уничтожен собственной бесхарактерностью, тогда как Хелен, несмотря на кажущуюся хрупкость, была наделена способностью выжить в любых испытаниях. Ему казалось, в той игре, что зовется жизнью, неисповедимыми путями она одержит над ним верх, предаст дружбу равных. А Хелен невозмутимо улыбалась, как бы не замечая разъедающей его мозг коррозии.

— Мне не очень нравится то, что происходит сейчас в Персидском заливе, — с энтузиазмом откликнулась она. — Ирак всем на рынке уже успел набить оскомину. Пусть даже это и станет отвлекающим ударом, но, по-моему, в самое ближайшее время их немного припугнут. Когда они встревожатся, равновесие рынка изменится, цены на нефть пойдут вверх, золото начнет падать. Готова дать на все это несколько месяцев. Я приобрела бы трехмесячные опционы на покупку нефти и на продажу золота. — Хелен повернулась к Кейту. — Опционы на покупку и продажу дают в данном случае мне право, но не обязательство покупать и продавать некий индекс или товар по заранее обговоренной цене — мы называем ее ценой исполнения — в течение определенного периода времени. Если я правильно истолковала наметившиеся сейчас тенденции, то через три месяца смогу купить нефть по ценам ниже рыночных. Это даст мне возможность тут же продать ее и получить чистую прибыль либо продать на рынке ценных бумаг сам опцион. Цена его будет расти вместе с ценой на нефть, и в результате я положу в карман изрядную сумму.

— Неплохо! — бросил Рэнкин.

Хелен смерила его обиженным взглядом. За текущий год она уже заработала более трех миллионов долларов, в то время как Энди довольствовался лишь одним.

— При условии, что золото поведет себя так, как я сказала, — вновь обратилась к Кейту Хелен, — мне удастся и его продать по ценам, превышающим сложившиеся к тому времени на рынке. Либо я куплю его по ранее оговоренной цене, доставлю новому покупателю и получу с него разницу. Хотя куда проще продать опцион, который будет стоить тем дороже, чем ниже упадут цены на золото.

— Если вы, уважаемый профессор, уже закончили… — Уоллес забарабанил по столу пальцами.

— Еще нет, придется потерпеть. Так вот, если же я ошиблась и рынок перевернет мои расчеты, я просто не буду ни продавать, ни покупать. Скажем, к примеру, что цена на нефть упала. В таком случае я откажусь от опциона и куплю ее по цене исполнения тогда, когда это обойдется мне дешевле всего. Уяснил?

— Да. Думаю, да. — Кейт скорчил унылую гримасу.

— Не волнуйся. Со временем у тебя выработается чутье. Одним словом, в этой игре и заключается вся прелесть опциона. Гибкость. Могу воспользоваться им, если захочу, но вовсе не обязана делать этого. Далее. Издержки на приобретение опциона являются стартовой рыночной ценой покупки или продажи. Мы называем ее «премией» или «лажем». Лаж определяется, помимо всего прочего, природой соответствующего товара или индекса. Существует целый ряд немыслимо сложных моделей оценки, берущих начало от концепции «черных дыр», предложенной в начале семидесятых тремя серьезными учеными-ракетчиками. Мистер Уоллес объяснит тебе более подробно, не так ли, Хью?

— Сомневаюсь. — Сунув два пальца под петлю галстука, Хью с силой потянул его.

— Между прочим, на ужин сегодня пастушья запеканка[7].

— Если времени хватит, — пробормотал Уоллес.

— Отлично, — продолжила Хелен. — Цена, как правило, составляет лишь небольшую часть той стоимости, что сформировалась в процессе предыдущих торгов. Право покупки нефти на сто миллионов долларов с трехмесячной отсрочкой я могу приобрести, выложив цену исполнения в шесть миллионов.

— Уфф!

— Изрядное «уфф». У нас это называется «структурирование». Несколько с риском вложенных миллионов могут неплохо окупиться.

— И принести целое состояние, — вставил Рэнкин.

— Либо послать к черту весь мой лаж. В приведенном примере со мной все в порядке, но если я продаю опционы и обязана предоставить своему торговому партнеру их товарное покрытие, то в случае ошибки я потеряю последнюю рубашку. Наш этаж прямо-таки засыпан пеплом трейдеров, которые дотла сгорели в торговле опционами.

— Но ведь риски можно застраховать, разве нет? — поинтересовался Кейт.

— Безусловно. Так обычно и поступают, но иногда трейдер хочет принять и взаимоисключающее предложение, а тут уже никакой страховки быть не может. Именно это случилось с Бэррингсом после сделки Ника Лизэна с японской компанией «Никкей».

Восторженный пыл Кейта несколько спал.

— О каких объемах торгов ты готова вести речь? — внезапно спросил Уоллес.

— О максимальных, лишь бы цена осталась неизменной, — спокойно ответила Хелен. — Ведь свободные капиталы у нас есть, не правда ли?

— Пока. Если только всемогущая Замаро не решила скупить золотой запас США.

Все улыбнулись. Заха Замаро, руководитель отдела трейдеров, иранская принцесса с гроздью многозначительных титулов — диплом с отличием об окончании Гарварда, магистр гуманитарных наук, мастер управления бизнесом, — была известна унаследованным от своих предков, Великих Моголов, деспотизмом, страстностью и удивительным очарованием. Единственная на всем этаже личность, чей склад ума мог бы соревноваться с мозгами Уоллеса. Хью она, как, собственно, и большинство других сотрудников, приводила в благоговейный ужас.