Когда незнакомец подошел, наконец, к Лауре и задумчиво посмотрел на нее, напомнив ей о ее наготе и беспомощности, девушка бросила на него испепеляющий, полный ненависти взгляд.

— Купание пошло мне на пользу. Жаль, что я не могу здесь задержаться, дикая кошка!

Лаура вздрогнула, когда он коснулся пальцами ее сосков.

Неужели он оставит се здесь, у дерева, и просто уедет?

Эта мысль повергла Лауру в ужас. Она дернулась, пытаясь освободиться.

Незнакомец сначала сел на коня и только потом наклонился к ней. Лаура увидела сверкнувший в его руках нож и спустя мгновение обрела свободу.

— Я оставлю тебе коня, детка. А револьвер заберу. Если он действительно твой, ты получишь его в поместье дона Эстебана Альварадо. Прощай!

Пальцы Лауры дрожали так сильно, что ей понадобилась целая вечность, чтобы избавиться от кляпа.

Не ослышалась ли она? Правильно ли поняла сказанное им?

Девушка быстро оделась, села на Амиго и отправилась к Аните. Сейчас она не могла вернуться домой, не могла рассказать подруге о происшедшем, но нуждалась в ее обществе. Лаура пыталась успокоиться, навести порядок в своей душе, в которой царило смятение.

Нет! Этот негодяй не мог быть тем человеком, которого она боялась встретить, от которого убежала!

Даже ее властный прадед не захотел бы, чтобы она вышла замуж за такого подлого, наглого типа! Как безжалостно посмеялся бы над ней Франко, если бы она осмелилась рассказать ему об этом происшествии!

Нет, она только опозорит себя, если хоть кто-нибудь узнает об унижении, которому ее подверг этот грубый, дерзкий тип… Это было невыносимо! Лауру терзали воспоминания о том, как он обошелся с ней, как заставил терпеть его наглые поцелуи, от которых у нее до сих пор болели губы.

Она не хотела думать об этом. Хотела все забыть. Боялась даже украдкой спрашивать себя о том, что могло произойти, если бы… если бы…

Лаура вздрогнула — ее охватило чувство стыда и отвращения к самой себе. Что с ней происходит? Почему она до сих пор ощущает покалывание в сосках, словно незнакомец вновь и вновь касается их? Почему она позволила ему так долго целовать ее, почему не прокусила его насмешливые губы? Почему не могла забыть, как выглядит его обнаженное тело?

Глава 3

Мрачный Трент Челленджер приближался к тому месту, где ему предстояло заночевать.

Он слегка тревожился из-за этой дикой сучки, похожей на цыганку. Вдруг она выполнит свои угрозы? Ему совсем не хотелось отбиваться от мстительного отца и братьев, тем более что он не овладел девушкой даже тогда, когда она, как ему показалось, уже была готова сдаться.

Будь она проклята! Трент не мог понять, почему он размышляет о ней сейчас, когда ему следует думать о других вещах.

Например, о нелепом соглашении, заключенном его дедом и доном Франсиско Альварадо. Трент представил себе двух мужчин, покуривающих сигары и предопределяющих судьбы своих потомков. Они пытались поженить молодых людей, которые даже не были знакомы друг с другом. И никогда бы не познакомились, если бы это зависело только от Трента.

Но американский вице-консул, находящийся в Мехико, проявил настойчивость. Он хотел, чтобы именно Трент доставил определенную информацию мистеру Моргану. В конце концов, мистер Челленджер имел превосходный предлог для посещения асиенды де ла Ностальхия, верно? Даже президенту Диасу не пришло бы в голову спросить, почему Трент решил заехать туда перед возвращением в Калифорнию. Проклятый древний обычай! Проклятый мистер Джим Бишоп, сидевший, точно паук, в центре бесконечной паутины интриг! Похоже, мистер Бишоп знал слабости каждого человека и использовал эти знания в своих интересах.

Несомненно, даже визит Трента на калифорнийское ранчо — решения вопросов, связанных с семейной собственностью, — был составной частью одного из планов мистера Бишопа! Что еще замышлял Бишоп?

Пока Трент Челленджер оставался наедине со своими мрачными мыслями и воспоминаниями, Франсиско Альварадо Морган с сожалением решил, что его прелестной Мариэлле пора возвращаться домой, а ему самому — познакомиться с гостем родителей. И его будущим свояком — не далее как вчера он поддразнил сестру этим обстоятельством.

Франко предпочел бы задержаться в их убежище — одного только прикосновения к нежной коже Мариэллы и того, с каким пылом отвечала девушка на это прикосновение, было достаточно, чтобы парня снова охватило возбуждение. Она охотно провела бы с ним всю ночь, давая ему все, о чем он мог попросить. Однако он знал, что должен прервать свидание.

— Мое сердце, мы должны расстаться сейчас, пока твои дядя и тетя не рассердились на тебя. — Потянувшись, Франко встал, поднял с земли нежную покорнуюМариэллу и обнял ее так сильно, словно не собирался никогда отпускать. — Я люблю тебя, моя Мариэлла! — страстно прошептал он, прежде чем их уста соединились. — Никогда не забывай об этом, малышка, что бы ни случилось. Ты поняла?

— Да, любимый. О, Франко, мое сердце заставляет меня понимать многое, иногда даже слишком многое! Но разлюбить тебя мне так же трудно, как не дышать!

— Пойдем, я провожу тебя, — ласково прошептал Франко. Ему захотелось снова увидеть улыбку на ее лице. Чтобы разрядить атмосферу, он поддразнил девушку: — Может быть, мне сказать твоему дяде, что мы говорили о предстоящей свадьбе моей сестры? Я скажу ему, что ты должна стать подружкой невесты!

— Франко, пожалуйста, не делай этого! Не шути так. Бедная Лаура, должно быть, и слышать не желает о свадьбе. Наверное, ее жених — старый человек. Богатый, но старый и безобразный! Пожалуйста, не дразни ее больше. Она может рассердиться и совершить какой-нибудь безрассудный поступок.

Франко засмеялся:

— Старый и безобразный! Ты знаешь, что Лаура и без веской на то причины способна прийти в ярость. Как ты думаешь, она застрелит его или зарежет? Поспорим на поцелуй?

— Франко, давай расстанемся здесь. Дом уже близко, и я не хочу, чтобы они подумали… — Мариэлла покраснела, заметив взгляд Франко и его вопросительно вскинутые брови. — Пожалуйста… иначе в следующий раз мне будет труднее убежать на свидание.

Франко одарил ее долгим страстным поцелуем и позволил соскользнуть с коня.

— Пусть это произойдет завтра, ладно? А не то я приеду за тобой, малышка, и увезу тебя прямо на глазах твоих родственников!

Девушка прильнула к нему на мгновение, потом отстранилась и заставила себя улыбнуться.

— Да, любимый. До завтра!

Она повернулась и побежала, не оглядываясь по узкой тропинке, петляющей между деревьями и ведущей к спрятавшейся в долине маленькой деревне.

Приближаясь к своему дому, Франко услышал отчаянный крик. Затем где-то вдали прозвучал выстрел, после чего раздался второй крик и внезапно оборвался.

Мариэлла? Господи! Франко повернул коня, одновременно выхватив из кобуры револьвер, и поскакал по узкой тропинке. Вскоре он достиг вершины холма. Мариэлла кричала и вырывалась из рук двух мужчин в форме сельской полиции; их кители были расстегнуты до пояса, фуражки съехали набок. Они оторвали часть ее блузки и играли с ней, как кошки с беспомощной, перепуганной мышью. В душе Франко пробудились первобытные инстинкты, унаследованные им от отца. Закричав, как индейский воин, он бросился вниз, открыв огонь. Один из мужчин упал. Второго Франко ударил рукояткой револьвера. Наклонившись, он подхватил Мариэллу и перекинул ее через седло.

— Сюда, Франко, сюда! — Он услышал голос своей сестры и помчался к ней, в сторону дома, где жили их друзья Веласкесы.

За его спиной гремели выстрелы. Если бы не Мариэлла, он бы остановился, чтобы открыть ответный огонь. Дверь саманной постройки распахнулась, и Франко въехал внутрь. Потом дверь быстро закрылась, и ее заперли на засов. Франко соскочил с коня, держа в своих руках плачущую, дрожащую девушку.

— Позаботься о ней, Лаура. Я вернусь туда и прикончу этих мерзавцев.

— Нет! Франко, нет! Ты нужен нам здесь! Их слишком много. Эти грязные свиньи — пьяные полицейские. Негодяи ищут развлечений.

Лаура крепко вцепилась в руку Франко, и красная пелена, застилающая его глаза, стала таять, уступая место благоразумию.

Женщины семьи Веласкес занялись Мариэллой. Они шептали что-то девушке, успокаивали ее, пытались унять рыдания. Одна из них принесла накидку, чтобы закрыть обнаженные груди Мариэллы.

Лица мужчин были серьезными и суровыми.

Франко оторвал взгляд от Мариэллы и посмотрел в глаза сестры. В них не было страха — только возмущение и ярость.

— У нас тут мало оружия, — произнесла Лаура. — Я не знаю, как долго мы сможем сдерживать их. Но эти стены достаточно прочны, и нам пригодится наша смекалка. Когда патроны закончатся, пустим в ход ножи и мачете. У тебя есть патронташ? Ружье?

Он так торопился утром… Проклятие! Похоже, Лаура прочитала его мысли. Ее губы насмешливо изогнулись.

— У меня нет револьвера, Франко.

Нет, она никогда не расскажет ему, при каких обстоятельствах лишилась оружия!

— У меня есть патроны на ремне. В револьвере тоже что-то осталось. — Посмотрев на Лауру, он нахмурился. Рука сестры была перевязана. — Что случилось?

— Ерунда. Царапина. Я отправила Хуанито верхом на Амиго в асиенду за помощью. Нам надо только напрячь наши мозги, и продержаться до прибытия подкрепления.

Слава Богу, ими будет командовать Франко! Иногда от мужчин все же есть какая-то польза…

— Берегите каждый патрон. Не стреляйте в тени и шляпы, надетые на палки, — сказал Франко. Мужчины уважительно слушали сына дона Эстебана, хотя и были значительно старше его.

Двигая рукой, Лаура всякий раз ощущала боль, но старалась не замечать ее, целиком охваченная яростью. Убегая от одной опасности, она столкнулась с другой. Однако радовалась тому, что смогла оказаться полезной, когда на дороге появились пьяные подонки. Эти стражи порядка хуже бандитов, которых они должны ловить. Особенно нагло они действовали, нападая на маленькие беззащитные деревеньки.