Эрика откинулась на спинку кресла.

— А у Эллиса есть хоть какие-то объяснения, почему он так напортачил?

— Сказал, на него слишком много всего навалилось.

— Что Кейтлин, что я справляемся с пятью заказами каждая, а у него всего один, и на него слишком много всего навалилось?

Боб вскинул руки и хлопнул себя по коленям.

— Он не может делать несколько дел одновременно!

Они разговаривали об этом уже тысячу раз. Эллису Полински давно было пора на заслуженный отдых, но ни у Эрики, ни у ее отца не хватало духу отправить его на пенсию.

— Когда у нас встреча с Тоддом?

Боб глянул на часы.

— У нас еще час времени.

Эрика кивнула и сделала несколько заметок на лежавшем перед ней планшете.

— Он отослал бригаду назад?

Боб кивнул.

— Они же на зарплате. Он не мог сидеть здесь с ними и ждать, пока мы тут прочешемся.

Окей, — сказала Эрика и тяжело вздохнула. — Я пересмотрю некоторые пункты договора. Если Тодд захочет остаться в городе и проследить за выполнением работ, нам придется это оплатить. И еще нам придется компенсировать вынужденный простой его команды. Я встречусь с Кейтлин и посмотрю ее прикидки, во что нам это обойдется. Когда Тодд приедет, мы будем готовы.

Хорошо, — ответил Боб и встал. — Мне нужно кое-кому позвонить, но я скажу Пэтрис, чтобы предупредила нас, когда Тодд появится здесь.


Эрика погрузилась в телефонные звонки и провела импровизированное совещание, пытаясь сделать все, чтобы обрести контроль над ситуацией за остававшийся час. Ей и нужно было отвлечься, ведь мысли об Эшли маячили в глубинах ее сознания, только и ожидая первого праздного момента, чтобы прорваться на поверхность.


— Как хорошо все прошло-то! — съязвила Кейтлин, когда встреча с Тоддом Ловери завершилась.

— Он имел все основания рвать и метать, — Эрика обмякла в кресле. — Напортачили-то мы.

— Через пару дней он успокоится и все пойдет своим путем, — ответил Боб. — Я думаю, он рад и счастлив, что мы перезаключили договор. Теперь вопрос, кто хочет им заняться?

— Я его возьму, — хором ответили Эрика и Кейтлин, и обе рассмеялись друг над другом.

— Давай лучше я им займусь, — сказала Кейтлин. — Ты и так ведешь больше договоров, Эрика. Давай не будем на тебя столько наваливать.

— Тогда пообещай мне, что скажешь, если тебе станет тяжко.

— Обещаю. Теперь насчет грядущего обеда, — Кейтлин бросила взгляд на Боба, потом на Эрику. — Где закажем?

— Вы, девочки, сегодня свой кусок хлеба заработали, — ухмыльнулся Боб. — Я скажу Пэтрис, пусть закажет обед «У Белль». Вы что хотите?

— Джамбалайю[8], и побольше, — улыбнулась Кейтлин. — С чесночным хлебом, про хлебушек не забудьте.

Глава 5

В обеденный перерыв Эшли прошлась домой, чтобы проверить спагетти, которые она оставила в духовке на медленном огне. Когда она перебралась в Сент-Франтисвилль из Батон Руж, ей повезло заполучить работу в единственном на весь городок врачебном кабинете. Через год офис-менеджер ушел на пенсию, и ее повысили в должности. Не бог весть какое достижение, но все-таки. А то, что офис был всего в двух кварталах от ее порога, стало приятным дополнением. Сент-Франтисвилль, с его поросшими мхом деревьями и южным очарованием напоминал ей о Саванне. Иногда она скучала по дому своего детства, но со временем это случалось все реже и реже.


Когда Эшли проходила мимо дома Дрю и Кейтлин, Дрю, возившаяся в клумбах, бросила свое занятие и зашагала рядом с ней.

— А я все думала, придешь ты сегодня домой обедать? — Дрю приобняла Эшли за плечи.

— Я готовлю спагетти на ужин, надо их проверить, — Эшли знала, что Дрю не собирается оставлять ее в покое.

Дрю сжала ее плечо.

— Я сделала суп тако[9], хочу тебя угостить. Это твой любимый, и я специально для тебя добавила побольше халапеньо.


У Эшли совершенно не было аппетита с тех самых пор, как она увидела саму себя, скачущей по экрану в видеоклипе, разрушившем ее жизнь. Но она очень не хотела обидеть Дрю еще сильнее, отказавшись от приглашения.

— Давай, я проверю соус, и сразу к тебе.

— Я пройдусь с тобой, — Дрю так и не отпустила ее, — у меня газировка закончилась, и я хочу совершить набег на твой холодильник. У тебя чеддера[10] не завалялось?


Эшли вытащила ключи и отперла дверь. Она придержала ее для Дрю, и та, похлопав Эшли по щеке, прошла в дом. Эшли вошла следом и отправилась прямиком к духовке. Она помешала соус, пока Дрю вовсю рылась в холодильнике.

Дрю раздобыла себе попить и вытащила кусок сыра из контейнера. Потом она протянула Эшли бутылку газировки и прислонилась к кухонному столу, явно пытаясь поймать взгляд Эшли.


— Я… ммм… вчера искала тебя в сети, — Дрю внимательно вглядывалась в лицо Эшли, ожидая реакции. — Ты, наверное, не захочешь сейчас это слышать, но я в шоке. Там на ютубе есть несколько ваших старых концертных записей. Мне было не по себе, когда я пыталась понять, что женщина, которую я видела там — это ты.

Эшли так и не смогла заставить себя посмотреть съемки. Даже свой единственный клип она не видела целую вечность. Ее самокритичность граничила с жестокостью. Ей не нравилось, как она двигается на сцене, как звучит. А после смерти Келли она вообще не могла ни на что смотреть.


— Ты была таким талантливым музыкантом, — продолжила Дрю, когда Эшли не ответила. — Пела, играла на клавишных, на гитаре, на барабанах. Было что-нибудь, чего ты не умела?

— Держать себя в руках, — ответила Эшли, не глядя на Дрю.

— Идем со мной, — Дрю потащила Эшли за рукав врачебного костюма, украшенного котятами и кошками с забавными мордочками.


Эшли пошла за ней к двери, смирившись с тем, что разговора не избежать.

— Я читала про Келли Ясински. В статье подразумевается, что вы были любовницами.

Эшли только было собралась отхлебнуть газировки, но отвела бутылку ото рта. Когда она услышала, как Дрю произносит это имя… это буквально заморозило ее изнутри. Яркое солнце светило на них, пока они шли к дому Дрю, светило, и никак не могло ее согреть.

Дрю толкнула кухонную дверь, и запах супа ударил в нос Эшли. В обычной ситуации она бы рванула к плите наперегонки с Дрю. Сейчас она тяжело опустилась на стул, чувствуя легкую тошноту.


— У тебя была классная песня. Я и представления не имела, что она три недели возглавляла хит-парады, — обычным тоном сообщила Дрю, суетясь на кухне. — Между прочим, я ее любила. Так странно, что я подпевала тебе двадцать лет назад.

Дрю поставила миску перед Эшли и натерла сыр в обжигающе горячий суп. — Вообще-то это осенне-зимнее блюдо, но мне его так захотелось… И заметь, что я собираюсь продолжать болтать, пока ты не вмешаешься.

— Дрю, — Эшли подобрала ложку и стала перемешивать варево, которое она не могла заставить себя съесть.

— Что с тобой случилось, Эш? — Дрю села напротив.


Слова хлынули потоком, когда Эшли стала пересказывать все то, что уже рассказала Эрике прошлой ночью. Она еще подумала, а не расплачется ли она, тогда макияж пропадет, но нет, слезы так и не пришли. После вчерашнего вечера их не осталось. Она была эмоционально и физически истощена и не знала, где ей набраться сил, чтобы вернуться на работу и дожить до вечера.


— Ты просто ушла и никогда не возвращалась, — ошеломленно повторила Дрю.

— Я больше не могла петь. Ни единой нотки. И во мне больше не осталось песен. Я не могла писать, — сердито ответила Эшли. — Все ожидали, что я продолжу жить, как ни в чем не бывало, а я будто оцепенела. Для меня шоу закончилось. Никто не понимал, каково это было — смотреть в безжизненное лицо Келли и знать, что это я во всем виновата.

— Почему это ты во всем виновата? — Дрю оттолкнула наполовину съеденный суп. — Ты что, заставляла ее силком принимать наркотики? Ты знала, что у нее порок сердца?

— Я сама себе задавала эти же самые вопросы. Нет, я ее ни к чему не принуждала, и никто из нас и представления не имел о ее состоянии. Но я была там, топила себя в пучине алкоголя и наркотиков. Это был ее выбор, но она сама в жизни бы не зашла так далеко, если бы меня рядом не оказалось.

— Ты меня извини, но это бред, — ответила Дрю. — Сдается мне, она бы сделала то же самое и без тебя. Я понимаю, что ты чувствуешь себя в ответе, и это правильно, но ты себя наказываешь без вины. — Дрю прищурилась и вздернула подбородок. — Но ты ведь не только поэтому сбежала?

Эшли уставилась на Дрю, чувствуя, что попалась в ловушку, и выхода нет.


— Ты сказала, что у тебя были отношения с гитаристкой, но ты так и не сказала, как ее звали. И это кажется мне слегка странным.

— Алекс была моей первой любовью, — имя обожгло губы Эшли. Время не стерло горечи, она до сих пор чувствовала ее, и эта горечь заслоняла память о боли, которой она больше никогда не испытывала. Ни до, ни после.

Дрю облизнула губы.

— Вот теперь мы добрались до сути дела.

— Ты что, думаешь, я до сих пор по ней сохну? — оборонительным тоном спросила Эшли.

— А ты сохнешь? — вздернула бровь Дрю.

— Абсолютно нет. Даже в своем лучшем состоянии она Эрике и в подметки не годилась, — Эшли встала. — Мне пора на работу.

Дрю вскочила на ноги и ухватила Эшли за плечи, заставляя посмотреть себе в глаза.

— Ты держала это в себе двадцать лет. Пришла пора выпустить наружу вину, и стыд, и особенно злость. Ты и так позволила этим чувствам лишить тебя очень многообещающей карьеры.