— Я не уеду.

— Ты должен продолжать свою жизнь. Это единственный выход для нас. Ты был хорошим другом, Мэтт Риордан. А теперь я должна попрощаться с тобой.

Скай развернулась и побежала в лес, постепенно растворяясь в темноте Эсуп последовал за ней, Мэтт сначала тоже хотел броситься ей вслед, но не сделал этого.

Друг? И это все? Только друг?

Все было позади, или по крайней мере осталось бы позади после того, как он посадил бы этих людей за решетку. Что на нее нашло? Теперь они могли бы быть вместе. После всего того, что они пережили вместе, он терял ее именно сейчас из-за того, чего никак не мог понять. Неужели она не понимала, что если поделится своим горем с ним, то любовь поможет ей пережить его? Ее раны быстро зажили бы тогда. Мэтт знал, что это было бы так, даже если бы она в это не верила, и он бы терпеливо ждал все то время, пока ее раны окончательно не затянутся.

Он с самого начала предполагал, что она никогда не захочет вернуться к цивилизации, не говоря уже о том, чтобы вернуться туда с ним. Он обдумывал возможность того, что в конце концов, когда опасность минует, она уйдет с, Серым Медведем. Кто мог поручиться, что этого ? не случится, возможно, она не любит его настолько, чтобы остаться с ним? Как бы то ни было, у него не оставалось другого выбора, и кроме как отпустить ее, если он надеялся, чтосможет когда-нибудь вернуть ее.

Он вернулся к телам Лоринга и Арнольда. Как обычно, ему надо было работать.

Много Когтей внезапно проснулся. Интуиция подсказала ему, что он не один в вигваме. Его сердце начало учащенно биться, как это обычно случалось, когда рядом с ним была Чилсипи. Даже по прошествии семи лет это все еще немного волновало его, хотя он знал, что призрак не причинит ему вреда. Чйлсипи мучилась и не могла найти себе покоя, зная, что Скай угрожает опасность. Много Когтей не понимал, откуда он все это знает, но ему казалось, что он общается с Чйлсипи и она все это рассказывает ему. Однажды Много Когтей сказал, , что это призрак Скай, но он сделал это, только чтобы запугать детектива. Риордан и не догадывался, что призрак действительно существовал, и это был призрак матери Скай.

Индеец медленно перевернулся на тюфяке лицом к костру, который горел в центре вигвама. Огонь уже почти погас и едва освещал пещеру. Призрак не имел определенных очертаний, но явно был где-то рядом.

— Они мертвы, — казалось, сказала она.

— Кто они, Чилсипи? — спросил он без слов.

— Люди, которые убили нас, мертвы.

— А что со Скай, твоей дочерью?

— Она вернулась в горы. Она в безопасности.

— А Риордан?

— Он жив.

— Значит, все кончилось?

— Да, все кончилось.

Призрак начал куда-то исчезать.

— Куда ты, Чилсипи?

— Я возвращаюсь домой, друг мой. Прощай.

Видение исчезло.

Много Когтей встал с постели и подбросил в костер несколько веток. Пламя поднялось выше и осветило стены его одинокого жилища. Он смотрел на то место, где только что была Чилсипи, и знал, что она больше не вернется. Правосудие свершилось, и люди, которые причинили столько зла долине Долгой Луны, будут теперь покоиться вместе с Чилсипи.

Индеец снова перевернулся и попытался заснуть, но те приятные сновидения, которые он видел, никак не возвращались. Он не находил себе покоя, пока рассвет не пришел на горы Отца-Солнца. Сегодня надо было многое переделать. Он должен пойти к Скай и узнать, что она будет делать в будущем. Конечно же, она захочет сразу же покинуть горы и начать строить свою жизнь вместе с Серым Медведем.

Да, первым делом сегодня утром он сообщит Серому Медведю эту приятную новость.

Телеграфист с небритым лицом крутился в своем кресле, когда Мэтт открыл дверь. Его веселое, всегда жизнерадостное лицо, засветилось от счастья. .

— А-а, Риордан! У меня есть ответ от миссис Фрэйзер на вашу телеграмму. Я пришел в горы на следующий день после вас и видел, как отряд полицейских направлялся туда. Я вижу, вы поймали эту банду негодяев. Они сдались, да?

Мэтт кивнул:

— Да, у них просто не оставалось выбора. Мы окружили их лагерь и внезапно напали на них, пока они спали.

Джексон начал рыться в ящиках своего стола, ища сообщение от Элизабет. Мэтт с каждой минутой все более волновался, и ему начинало казаться, что телеграфист не найдет телеграмму, но тот не замечал его волнения.

Джексон продолжал болтать. Расти Глассмен заодно с самим губернатором. Конечно, то, что это делал Глассмен, неудивительно. Он всегда помогал всяким мерзавцам. Он постоянно разменивался по мелочам, и у него никогда не было настоящих друзей. Но губернатор — это совсем другое дело. Господи, куда же катится мир. А, вот она! Телеграмма от миссис Фрэйзер. Видите, она не заставила долго ждать своего ответа. По всей видимости, ей не пришлось принимать никакого важного решения.

Мэтт не ответил ему, а просто взял в руки листок бумаги и прочел короткое послание. Джексон наблюдал за его реакцией. Мэтт все это время стоял с невозмутимым видом, а когда закончил читать, сложил телеграмму пополам и положил ее в карман.

— Не будете возражать, если я попрошу вас никому об этом не рассказывать, Джексон?

— Я поклялся хранить в тайне содержание всех телеграмм. Я бы здесь не работал, если бы не умел держать рот на замке. Не волнуйтесь напрасно. Я просто рад услышать, что дочь Мак-Келланов жива.

Мэтт начал открывать дверь, что было очень невежливо с его стороны, и подумал, позволит ли Джексон выйти ему отсюда. Насчет того, что он умеет хранить тайны, у Мэтта были огромные сомнения. Он любил болтать, и даже слишком.

— Мы все решили, что она погибла там, в горах, — снова заговорил Джексон. — Она, должно быть, еще та чертовка, если ей удалось выжить.

— Да, так оно и есть, — спокойно ответил Мэтт.

Все эти пять дней он ничего не делал и постоянно думал о ней, волновался и надеялся, что с ней все в порядке. Мэтт старался не думать о том, что она больше никогда не захочет его видеть.

— А вдруг она вернется оттуда? — спросил Джексон.

Мэтт приоткрыл дверь:

— Не знаю, но я поеду в горы проведать ее.

— Я думаю, тогда у нее все будет улажено. Вы ведь вернетесь, чтобы присутствовать на суде над этими пятерыми?

— Да, я должен там быть.

— Ну что ж, счастливо вам провести день, Риордан. Еще увидимся.

Мэтт вышел, пока Джексон не успел произнести что-нибудь еще. Он вскочил на лошадь и поскакал галопом навстречу заходящему солнцу. Он горел желанием увидеть Скай. Он еще ничего так не хотел в своей жизни. Но прежде ему надо завершить еще одно незаконченное дело. Если ему повезет, то это не займет много времени.

Солнце спряталось за зазубренными вершинами Гор Реки Ветра, окрасив поросшее полынью предгорье в розовый цвет заката. Мэтт пустил Солджсра шагом, когда они достигли окраины индейского поселения шошонов. Мерин испугался, услышав детский смех и лаянье собак, но все-таки послушался своего хозяина и поехал спокойно, навострив уши.

Женщины селения не спеша выполняли обычную работу — готовили еду из продуктов, которыми снабжало их правительство. Мужчины ходили рядом, разговаривая, попивая виски, хохоча. Теперь, когда их переселили в резервацию, им больше ничего не оставалось делать.

Мэтт натянул поводья, когда подъехал к разноцветному вигваму Много Когтей, и спрыгнул на землю. Шкура, заменявшая дверь, была поднята, а это означало, что он никуда не убежит.

Много Когтей был дома и сидел, скрестив ноги, перед небольшим огнем. Глаза его были закрыты, а обветренные руки спокойно лежали на тощих коленях.

Когда он услышал, что вошел Мэтт, открыл глаза, но оставался невозмутимым. Он не был удивлен приезду Мэтта. Много Когтей поднял руку и указал на место рядом с огнем. У Мэтта появилось какое-то странное чувство, что он каким-то непонятным образом подчиняется мыслям индейца.

— Значит, ты пришел снова, Мэтт Риордан? Ты опять ищешь Женщину Ветра?

— Нет, Много Когтей. Я знаю, где Скай. Я пришел сказать тебе, что люди, которые убили всю ее семью, мертвы или за решеткой. Все закончилось.

— Мать Скай, Чилсипи приходила ко мне прошлой ночью и все это мне рассказала. Теперь Скай может жить спокойно. Это хорошо. А ты, Риордан, что ты собираешься делать?

Мэтт с сомнением посмотрел на Много Когтей, решив, что старик выжил из ума.

— Призрак Чилсипи?

Чуть заметная улыбка коснулась обветренных губ шамана. Его черные глаза оживились.

— Ко мне по ночам всегда приходил ее призрак, Риордан. Я говорил тебе, что это призрак Скай, только чтобы запугать тебя и чтобы ты уехал отсюда. Теперь Скай может не бояться за свою жизнь.

Мэтт решил не вступать в спор со стариком. Он думал о более важных вещах. Скай предложила ему продолжать жить своей жизнью, но он не собирался делать этого, не попробовав еще раз убедить се в том, как сильно се любит.

— Много Когтей, я пришел сюда, чтобы обсудить будущее Скай. А так как ты се самый близкий родственник, я пришел, чтобы сказать тебе, что вернулся в горы, чтобы назвать ее своей женой.

Лицо Много Когтей потемнело, и он неловко заерзал на своем месте, как будто его старые кости заныли от сидения на твердой земле. Через некоторое время его узловатые пальцы начали выстукивать какой-то только одному ему понятный ритм.

— А ты уверен, что Скай согласится? Мэтт на какое-то мгновение замешкался, встретившись с взглядом черных мудрых глаз, которые, казалось, смотрели в самую глубину души.

— Нет, я не уверен.

Много Когтей обдумал слова Мэтта и начал внимательно изучать его. У него возникло множество вопросов, но ни один из них он так и не задал.

— Ты должен знать, что для меня большая честь то, что ты пришел ко мне и рассказал о своей любви к дочери Чилсипи. Но ты должен знать и то, что Серый Медведь тоже отправился к ее жилищу, чтобы сделать ее своей женой. Он выехал этим утром. Если у Скай есть выбор, то она должна об этом знать, прежде чем принять предложение Серого Медведя. Тебе надо спешить, Риордан. Пока не стало слишком поздно.