– Тебе ничего не будет, я догадываюсь, а ей – уже есть… – поднялся Каратов и подошел к окну. – Ты вообще была хоть раз в больнице?

– Нет, и чего?

– Ничего… Значит, тебе не понять… – вздохнул он. – Откуда тебе знать, как бывает страшно ночью, среди незнакомых людей, в большой палате. Ты же не видела, как приходят медсестры и делают тебе не один, а несколько уколов. A на улице жара, и друзья твои носятся уже без курток…

– Ты что, извести меня надумал? – презрительно скривилась Ксения. – Я крепкая.

Каратов вдруг пригляделся.

– Встань, – попросил он.

– Чего? – не поняла Ксения.

– Ну, поднимись. Встань.

Ксения встала и даже прошлась по кабинету, виляя бедрами.

– Нормальные ноги… Не кривые… – с сожалением вздохнул Каратов. – Ксения, а ты волосы красишь?

– Нет! – вытаращилась на него небесно-голубыми глазами красавица. – Это мои, натуральные.

– A зубы вставляла?

– Ты чего, Глеб, совсем?

– Понятно, тоже свои… – он отвернулся. – Вот я смотрю – всего-то тебе природа отвалила по полной программе: и ноги от ушей, и волосы – зашибись, и даже зубы без пломб, а вот сердце тебе вложить забыли.

– Ну, знаешь! – дернулась Ксения. – Ты меня достал уже! Все! Адью! Боюсь, что ты мне больше неинтересен… Ты… ты какой-то слишком… покрытый плесенью, что ли… Пока. Оставайся со своей подружкой… этой… как ее… Лерой.

– Если бы… – пробубнил себе под нос Каратов, но к Ксении повернулся и вежливо ответил: – До свидания. Приятно было познакомиться… Но вот узнать тебя поближе оказалось не очень приятно… к сожалению… На твоей планете, Ксения, все хорошо… Как ты говорила? Там нет боли? Такого не бывает… И еще – если там боли нет, так и Герой там не нужен.

Девчонка фыркнула, хотела что-то ответить, но Каратов уже перелистывал какие-то бумаги и на нее не обращал никакого внимания.

– Подумаешь… – всхлипнула девушка. – Да я таких!..

И она выскочила за дверь.

Заметив, как из кабинета Каратова выскочила смазливая девица в слезах, Милочка показала язык. Каратов, конечно, не святоша, но уж на первую встречную точно не западет… Тем более что здесь совсем рядом сидит такая прекрасная Милочка!

Дома он был непривычно тих.

– Глеб, ты не заболел ли? – подошла к нему мать. – Чего-то вид у тебя…

– Все нормально, мам… – отозвался сын. – A где наша профессорша?

– Сделала уроки, повисела на телефоне, теперь хочется думать, что спит.

Каратов поднялся, пошел в комнату Анфисы и поправил одеяло. Потом покрутился возле компьютера и снова завалился на диван.

– Глеб, вы что, поссорились? – присела рядом мать.

– С кем? – не смотрел на нее Каратов.

– Ну как же… с той девушкой… Которая с тобой была в конной школе.

– Да нет, мам… мы не поссорились… Мы просто… разбежались. Все! – Он сел. – Все, мам. Погуляли, поиграли, и хватит. Надо заниматься дочерью, работой, домом, в конце концов… Мам, а давай дачу купим, а? Будем там отдыхать, ты цветочки посадишь, клумбочки всякие разные, я буду… Вот! Я буду сажать картошку!

– Твоими-то руками? Тебе ж их для работы беречь надо.

– Ну, тогда я буду… разводить кроликов! A что? Будут бегать там у нас, травку щипать…

Татьяна Николаевна смотрела на сына с сожалением.

– Глеб, ты устал, сынок. Езжай-ка ты куда-нибудь на море. Отдохнешь, познакомишься с кем-нибудь…

– Какое море?! – послышался шипящий шепот из-за Анфискиной двери. – Он же там опять какую-нибудь вертихвостку оторвет!

– Анфиса! – в один голос закричали Каратовы-старшие.

– Мама, вот ты не поверишь, только что лично слышал, как она храпела! – возмущенно вращал глазами Глеб. – Эта девочка… она меня… Мама! Завтра же сними с какого-нибудь солдата ремень! Что ж такое – в доме ни одного орудия воспитания!

Когда в доме все стихло, Глеб тихонько взял свой телефон, отыскал старые сообщения и написал теперь по прямому адресу: «Привет. О чем ты думаешь?» Он ждал долго. Просто сидел, держал телефон в руках и смотрел на экранчик. Но телефон не отвечал. Тогда он набрал номер. Он еще не знал, о чем будет говорить, но ему просто очень надо было сказать этому человеку что-нибудь хорошее. Он не мог лечь спать, если сейчас ей что-нибудь не скажет… Но и на звонок она не ответила.

– М-да… – грустно вздохнул Каратов, а потом вдруг весело тряхнул головой. – Будем брать по-другому! Я где-то читал, что женщины любят цветы… Проверим.

На следующий день, ближе к обеду, в кабинет Леры ворвалась Ольга.

– Лер! К тебе там посетитель… Его пускать?

Лера растерянно оторвала глаза от бумаг.

– A почему нет? С каких это пор ты стала интересоваться каждым посетителем?

– Ну так потому что он… Ой, Лер, он такой весь странный… – начала было рассказывать Ольга, но дверь распахнулась, и в дверях появился Каратов.

Да не один, а с ведром роз.

Ведро было не совсем новое, даже слегка помятое, розы в нем не стояли прилежно головками кверху, а торчали в разные стороны.

Каратов уверенно прошел к столу Леры и водрузил это самое ведро прямо на ее важные деловые документы.

– Ты… – вскочила Лера и заметила хитрый взгляд Ольги. – Вы что себе позволяете?! Здесь вам что, кладбище, что ли, что вы ко мне с такими… венками?

– Здесь нечетное количество, я считал, – не смутился Каратов. – A вазы не было. Они не влезают.

– Уберите немедленно! – пискнула Лера и беспомощно посмотрела на Ольгу.

Опять она не знала, что делать. Снова ей нужна была помощь. Но… Именно перед этими двумя людьми ей так не хотелось показать свою слабость.

– Ольга Геннадьевна! Немедленно заберите растительность и отнесите… Отнесите туда…

– Куда? – наивно моргала Ольга. Как-то слишком наивно. – Куда их отнести, Валерия Игоревна?

– Ну т-туда… В прихожую… – не могла собраться Лера, но все же рявкнула: – В приемную! Как будто не знаешь, куда мне цветы приносят!

– Хорошо, – подхватила ведро Ольга и торопливо вышла.

– A вы… – возмущенно дышала Лера. – Ты… ты… если тебе по работе – пожалуйста, а если ты… если у вас опять ваши выдумки… То мне некогда!

И будто бы в подтверждение ее слов на столе зазвонил телефон.

– Да? – сразу же схватила трубку Лера и для себя решила – кто бы там ни был, она будет тянуть разговор до тех пор, пока не придумает, что ответить Каратову. – Я вас внимательно слушаю.

На том конце провода была Ирина, их сотрудница. Девушка звонила из другого города, уточняла какие-то детали по работе, и Лера на самом деле отвлеклась. A когда она положила трубку, Каратова в кабинете уже не было.

– Ну и ладно, – шмыгнула она носом. – Ну и пусть… Все равно я не знала, что говорить… A он… еще не хватало, чтобы он начал жалеть ее тут при всем народе… Пусть тащит цветы своей Ксюше…

Но Каратову было не до Ксюши. Едва Лера уселась с трубкой, как в дверь заглянула женщина… кажется, Лера называла ее Ольгой… и буквально за руку вытянула его из кабинета.

– Пойдемте ко мне, – блестела она глазами. – Не бойтесь, пойдемте… A розочки с собой возьмите, пусть они у меня стоят, у Леры на цветы жуткая аллергия!

Каратову и самому стало интересно, что же такого важного хочет сообщить ему эта незнакомая женщина? И он послушно пошел за ней.

В своем кабинете Ольга заливалась соловьем. Нет, сначала она усадила мужчину Леры на самое почетное место, снабдила его здоровенной чашкой кофе, а уж потом начала устраивать его личную жизнь и, конечно же, Лерину… Да и свою, между делом.

– Как я понимаю, у вас с Лерой отношения? – блеснула она глазами. – Ой, прошу вас, не надо от меня ничего скрывать! Я в этих делах собаку съела! Я все вижу! И, пожалуйста, считайте меня своим другом!

Каратов удивленно смотрел, как женщина нагло влезает к нему в душу.

– Я близкая подруга Леры, очень близкая! Поэтому знаю про нее все!

Каратов что-то никогда не слышал от Леры про очень близких подруг.

– Вы, пожалуйста, не слушайте, что она говорит, – прижала ручки к пышной груди Ольга. – Она последнее время не в себе. И вы знаете, я даже догадываюсь, почему! Она влюблена!

– Да что вы? – удивился Глеб.

– Да! Уж можете мне поверить! Она влюблена, и знаете в кого? В вас!

– Какая приятная неожиданность, – усмехнулся Каратов. – A что ж тогда, по вашему мнению, она меня видеть не хочет?

Ольга на минуточку вышла из образа всезнающего экстрасенса, шмыгнула носом и пожала плечиком:

– Да фиг ее знает… – но тут же поймала веселый взгляд этого странного мужчины. – Никто не знает, но только не я! Я знаю. Она… боится! Да! Она боится перед вами раскрыться, боится обнаружить свои чувства, боится, что вы ее обманете…

– И часто ее обманывали?

– Да постоянно! – вытаращилась Ольга. – Вот возьмите хотя бы ее мужа! Ну что она от него видела-то? Только бегал за каждой юбкой, денег не давал, сына не любит, и даже теперь, когда они уже в разводе, то за деньгами к ней приходит, то пытается ей свою матушку на шею посадить! Ну и что вы скажете? Натерпелась она, бедняжка, и теперь ей все время кажется, что вы тоже… либо за деньгами к ней бегать станете, либо свою матушку… Простите, а у вас матушка при своей квартире? Хотя какое это имеет значение… Лера замечательная! Но… трусиха! И, вы знаете, мы должны ей помочь!

– Да-да, я понимаю, – подавил улыбку Глеб. – Я даже думаю записать ее на самбо.

Ольга оторопела, поморгала глазами, потом яростно замотала головой.

– Не поможет. Ей надо мужа!

– По-о-о-лностью с вами согласен, – закивал Глеб. – Вот просто полностью. Кого будем искать?

Ольга уселась поближе и начала рассказывать свою идею, беззастенчиво прихлебывая кофе из кружки незнакомого мужчины.

– Я вот так думаю… Никого искать не нужно, вы – вполне подходящий кандидат на роль супруга.

– Польщен. Значит, меня тоже женим, так?

– Ну ясен пень… Значит, завтра у меня день рождения…

– О-о-о! – не выдержал Каратов. – Меня всегда удивляли эти дамские нестыковки. При их юбилеях, которые случаются дважды в месяц, они еще умудряются убавлять себе годы!