– Но ты же позвонила именно мне, чтобы поделиться, – сказал он с мягким упреком.

– Верно, я позвонила именно тебе.

– И благодаря этому мы оказались здесь. Разве это плохо?

– Отлично, – признала девушка. – Скажу больше: ни с кем другим я здесь и не хотела бы побывать.

Хантер улыбнулся. Что ж, спасибо и на этом.

Его улыбка что-то изменила в настроении Лесли. Пропала настороженность, с которой она смотрела на него. Разве можно сопротивляться, когда тебе улыбаются вот так? С Хантером вообще невозможно быть неискренней, говорить не то, что думаешь. Он вызывал на откровенность и принимал ее с благодарностью. Можно быть самой собой.

Подумать только, все началось лишь две недели назад! Но он всегда был в ее жизни – со школьных лет.

– Спасибо за комплимент, – прервал ее мысли голос Хантера. – Сделаем заказ?

Лесли было удивительно легко в этот вечер. Весь день ей звонили и поздравляли знакомые и коллеги, она сама сделала сотню звонков и ответила на десятки факсов. И теперь ей ничего не хотелось так, как спокойной атмосферы этого удивительного местечка. Казалось, Хантер каким-то особым чутьем угадывал ее настроение и поэтому не приставал к ней с лишними разговорами. Пустая болтовня могла утомить Лесли.

Все здесь ей нравилось. И вежливый официант, и неяркие отсветы огня на стенах и потолке, и гул волн за окном… и Хантер, такой мужественный и красивый, в элегантном черном костюме, сидевший напротив и державший в ладонях бокал с вином.

– Только представь, – заговорил он за кофе, – во что превратится твоя жизнь в ближайшем будущем! Дважды в месяц тебе придется срываться с места и ехать за сотни миль, а затем обратно. Вскоре начнет казаться, что у тебя два дома. А затем – что ни одного. Ты сама станешь думать о себе как о вечном перекати-поле…

Лесли, рассеянно смотревшая на искры в камине, прислушалась к словам Хантера. Что он говорит?

– Может быть, так и будет, – протянула она с сомнением. – Но что с того?

– Просто не так давно кое-кто очень осуждал подобный образ жизни.

– Н-да? И кто же это? – спросила Лесли с насмешкой.

– Одна моя знакомая. Ты ее отлично знаешь, – подыграл Хантер. – Ты даже представить себе не можешь, как она возмущалась моими постоянными перелетами. Она сказала, что никогда не смогла бы связать свою жизнь с таким непостоянным человеком. И эта юная леди решила бороться не на жизнь, а на смерть, лишь бы не дать себе влюбиться в такого, как я!

– Хм… кто бы это мог быть? – Лесли наморщила лоб, словно копаясь в памяти. – Расскажи про нее еще что-нибудь, может, это наведет меня на след.

Хантер улыбнулся. О, он мог многое рассказать о Лесли! Но что хочет услышать она?

– Ну, начнем с того, что она блондинка. У нее чудесная фигурка и очень живое лицо. Она умеет быть резкой или мягкой и уступчивой – в зависимости от ситуации. Ужасно колючая штучка! А в упрямстве даст сто очков вперед самому упрямому азиатскому ослу! Ничего не забрезжило?

Господи, ну разве можно не улыбнуться в ответ на его усмешку? И все же ей стало грустно при мысли о том, что действительно скоро предстоит стать такой, как говорит Хантер, – человеком в разъездах, ни минуты покоя.

– Нет, не забрезжило, – буркнула она. – Лучше скажи мне вот что: мы летим обратно в Манхэттен?

– Нет, не летим. Мне не хочется, чтобы вечер так быстро закончился. Обратно мы поедем на машине. Только ты и я, без шофера. Если ты утомилась, сможешь вздремнуть по дороге обратно, а если нет, послушаем музыку и поболтаем. Иди просто послушаем музыку, если не хочешь разговаривать. Короче, как пожелаешь.

О черт! Ну откуда он так много знает о ней?! Как ему удается предугадать ее желания? Лесли ненавидела его за это… и чувствовала себя признательной. Если Хантер будет продолжать действовать в том же духе, ей ничего не останется, как сдаться. А Лесли очень этого боялась.

Хантер с каждой секундой открывал в ней что-то новое. И сейчас, сидя за рулем, он размышлял обо всем, что ему удалось узнать.

Он нанял хорошую машину, и вести ее было большим удовольствием. Хантер вглядывался в темную ленту дороги впереди, в мелкие точки огней приближавшегося города. Музыка звучала негромко, и Лесли уютно устроила голову у него на плече.

Они молчали всю дорогу, но это было приятное, уютное молчание, и Хантер чувствовал себя удивительно хорошо. Ему не хотелось остановить машину и наброситься на Лесли с поцелуями, говорить о глупых пустяках или начинать серьезный разговор. Было и без того комфортно, и ничего не нужно было менять.

Итак, побольше подобных спокойных моментов, тихих вечеров и приятной музыки. Лесли ценила такие минуты, да и Хантер признался себе, что доволен. И ужин, и эта поездка казались такими приятными, что Хантеру хотелось прошептать чуть слышно: «Остановись, мгновение!»

Дорога до дома заняла больше трех часов. Хантер проводил Лесли до двери.

– Только не приглашай меня внутрь, – с улыбкой предупредил он.

– Ладно, – ответила Лесли, – но учти – ты сам отказался.

– Обязательно учту. Мне нужен всего один поцелуй перед уходом.

Лесли ждала этих слов с нетерпением. Если бы Хантер не произнес их, она ощутила бы разочарование.

Лесли приподнялась на цыпочки и потянулась губами. Хантер наклонился к ней, задержав взгляд на ее приоткрытых губах, нежных сомкнутых веках. А затем он стал целовать ее, и Лесли в томлении обняла его за шею. Она прижалась к нему, словно ее телу мало было поцелуев и оно хотело большего.

Хантеру пришлось собрать вею волю в кулак, чтобы заставить себя отстраниться. Он сделал шаг назад. Если они не остановятся сейчас, то одними поцелуями все не ограничится, подумал он.

– Пожалуй, тебе лучше идти.

– Наверное, ты прав, – тихо шепнула Лесли и тотчас исступленно прижалась к Хантеру, не желая отпускать его. Она сама не понимала, отчего ведет себя так настойчиво, почти агрессивно.

– Ты не забыла, что назвала меня своим врагом? – попытался отвлечь ее Хантер. С ним происходило то же, что с Лесли: желание охватило все тело, хотелось слиться с ней в объятиях. Он держался из последних сил.

– Когда ты так целуешь меня, я не могу думать о тебе как о враге…

– А если утром ты пожалеешь? Если будешь ненавидеть себя за слабость?

– Если ты не станешь презирать меня, я не пожалею…

Хантер сделал новую попытку отстраниться:

– Лесли, это не последняя наша встреча. Я хочу, чтобы ты с нетерпением ждала следующей. Я… – Он не мог объяснить.

Но она поняла. Спрятав руки за спину, Лесли тоже сделала крохотный шажок назад. Значит, Хантер Девлин решил завоевать ее терпением и нежностью? Что ж… пусть попробует. Но как прекрасно он целуется, до безумия, до неприличия здорово!

– Ладно, твоя взяла, – вздохнула она. – Это был чудесный вечер.

Хантер проводил ее и торопливо вышел. В коридоре он обернулся, вытаскивая из кармана парковочный талон, и сказал как можно беззаботнее:

– Скоро увидимся!

Дверь закрылась.

Итак, больше поцелуев, меньше разговоров. Это тоже надо взять на заметку.

Насвистывая, Хантер направился к стоянке. На душе у него было легко и весело.


Неделю спустя Лесли вновь участвовала в вашингтонском форуме. Хантер приехал и ждал ее до окончании съемок.

– Ты не должен был приезжать! – засмеялась Лесли. – Столько времени теряешь зря! Кто занимается делами в твое отсутствие?

– Не волнуйся, я талантливый руководитель, ты же знаешь. К тому же я хочу тебе кое-что показать, а работа подождет.

Он устроил ей экскурсию от горы Вермонт до самого памятника вьетнамским воинам, они побывали в чудесном парке, и Хантер рассказал все, что знал об этих местах.

– Наверняка ты и с президентом знаком, при встрече он жмет тебе руку, – подтрунивала Лесли, когда они приблизились к Белому дому.

– Поверь мне, нет. Я не настолько всемогущ, как ты думаешь. – Они решили совершить экскурсию по зданию. – Как видишь, он прячется где-то, и у меня не было возможности быть ему представленным.

Вечером они поужинали в маленьком джорджтаунском ресторане. Он был расположен далеко от туристических и деловых маршрутов, поэтому в нем оказалось немноголюдно и прохладно. Затем Хантер отвез Лесли обратно в Манхэттен, и эта дорога домой была похожа на предыдущую как две капли воды: та же негромкая инструментальная музыка, то же легкое молчание и огоньки вдоль шоссе.

Через два дня Хантер пригласил Лесли покататься на коньках. В последний раз она была на катке еще школьницей. Они чудесно отдохнули. Лесли смеялась и рассказывала что-то о школьных годах, о занятиях физкультурой со старой девой – их преподавательницей, которую ненавидели все ученицы, – и о разных забавных мелочах. Она выглядела абсолютно счастливой, и сердце Хантера странно сжималось, когда он видел ее улыбку.

В пятницу он предложил ей выпить по коктейлю в галерее Пиджея Кларка, и Лесли согласилась без промедления.

– Ты ведь здесь по делам? – спросила она, потягивая напиток через соломинку.

– Мое единственное дело здесь – ты.

– О, прошу тебя, Хантер, не начинай сначала! – промурлыкала Лесли, польщенная.

В субботу они посетили благотворительный вечер в Моргановской библиотеке. На Лесли был легкий зеленый костюм и изящные туфельки в тон сумке. Впервые Хантер подумал, что хочет видеть ее матерью своих детей.

– Знаешь, – проговорила Лесли, успевшая пообщаться с кучей народа, – в таких местах можно познакомиться с интересными людьми. Вон, видишь того красавчика в синей рубашке? Он коллекционирует старинные фолианты.

Хантер ревностно посмотрел на красавчика.

– Хм… – буркнул он. – Выглядит донжуаном.

– Да, выглядит, – с хитрой улыбкой согласилась Лесли. – На самом деле тот толстый коротышка – его сердечный друг.

– О, как мило! – с облегчением воскликнул Хантер.