Я потрясла головой, отгоняя мысли об «О», и заползла в постель. Клайв подождал, пока я улягусь, а потом свернулся калачиком в пространстве позади моих коленей. Он последний раз проурчал, пока я выключала свет.

— Спокойной ночи, Мистер Клайв, — прошептала я и заснула.


***


Бам.

— О, боже.

Бам-бам.

— О, боже.

Невероятно...

В этот раз я проснулась быстрее, потому что знала, что именно слышу. Я села в постели, глядя позади себя. Кровать все еще была отодвинута на безопасное расстояние от стены, поэтому я не чувствовала никаких движений, но, черт, там точно что-то двигалось.

А потом я услышала... шипение?

Я взглянула на Клайва, распушившего хвост. Он выгнул спину и расхаживал туда и обратно в изножье кровати.

— Эй, мистер. Все нормально. Просто у нас шумный сосед, вот и все, — успокаивала я, протягивая к нему руку.

И тогда я услышала это.

— Мяу.

Я покачала головой из стороны в сторону, слушая более внимательно. Я изучала Клайва, который в ответ посмотрел на меня так, будто хотел сказать: «Это не я».

— Мяу! О, боже! Мяя-ууу!

Девушка за стенкой мяукала. Да что же такого было у моего соседа, что это происходило?!

К этому времени Клайв окончательно слетел с катушек и бросился на стену. Он буквально взбирался по ней, пытаясь добраться до источника шума и добавлял к этому хору свое мяуканье.

— О, да, именно так, Саймон... Мммм... мяу, мяу, МЯУ!

Господи, да здесь с обеих сторон этой стены не поддающиеся контролю представители семейства кошачьих! У женщины был акцент, но я не могла точно определить какой.

Точно что-то восточно-европейское. Чешский? Польский? Я что, серьезно проснулась в, посмотрим, 1:16 ночи и пыталась разгадать национальную принадлежность женщины, которую трахали в соседней квартире?

Я попыталась поймать Клайва и успокоить его. Не повезло. Он кастрированный, но все равно мальчик, и хочет то, что находится на другой стороне этой стены. Он продолжал завывать, его мяуканье смешивалась с ее, до тех пор, пока все, что я могла делать, — это не расплакаться над смехотворностью данной ситуации. Моя жизнь стала театром абсурда с кошачьим хором.

Я собралась, потому что теперь я могла слышать стоны Саймона. Его голос был низким и хриплым и, пока женщина и Клайв, продолжали взывать друг к другу, я слушала исключительно его. Он простонал и начался стук об стену. Возвращаемся к началу.


Женщина мяукала все громче и громче, несомненно приближаясь к оргазму. Ее мяуканье превратилось в бессмысленные крики и, наконец, она прокричала:

— Da! Da! Da!

А. Она — русская. Боже, царя храни.

Один последний удар, один последний стон — одно последнее «мяу». Потом все было благословенно тихо. За исключением Клайва. Он продолжал томиться по своей потерянной любви до четырех чертовых часов утра.

Холодная война возвращается… 

Глава 3

К тому времени, как Клайв успокоился и перестал орать, я была совершенно вымотана и окончательно разбужена. Мне в любом случае через час надо было вставать, и я осознала, что проспала уже столько, сколько могла. С таким же успехом я могла встать и приготовить завтрак.

— Тупая мяукалка, — сказала я, обращаясь к стене за своей головой, и потопала в гостиную. Включив телевизор, я установила кофеварку и изучала предрассветный свет, который только начинал проглядывать сквозь занавески. Клайв крутился у моих ног и я закатила глаза.

— Ох, теперь ты хочешь любви от меня, да? После того, как прошлой ночью бросил меня ради Муркиной? Какая же ты сволочь, Клайв, — пробормотала я, протянув ногу и почесав его пяткой.

Он шлепнулся на пол и стал мне позировать. Он знал, что я не могу устоять, когда он позирует. Я немного посмеялась и встала рядом с ним на колени.

— Да, да, я знаю. Теперь ты меня любишь, потому что это я тебя кормлю, — вздохнула я, почесывая его животик.

Я направилась на кухню, Клайв за мной по пятам, и наполнила его миску едой. Раз он получил, что хотел, я была быстро забыта. Идя в душ, я услышала движение в коридоре. И словно Подглядывающая Кэролайн, которой я быстро становилась, исправно прижалась к дверному глазку, чтобы увидеть, что происходит между Саймоном и Муркиной.

Он стоял как раз в своем дверном проеме — достаточно далеко внутри, что я не видела его лица. Муркина стояла в коридоре, и я видела, как его рука скользит в ее длинных волосах. Я практически слышала ее мурчание через долбанную дверь.

— Ммм, Саймон, прошлая ночь... мммм, — промурлыкала она, прижимаясь к его ладони, которая на сей момент была у ее щеки.

— Соглашусь. Неплохой способ описать вечер и это утро, — тихо сказал он, и они оба хохотнули.

Прекрасно. Еще одну дважды отоварил.

— Позвонишь мне, когда вернешься в город? — спросила она, когда он откинул с ее лица волосы. С ее лица, которое кричало «меня только что поимели». Скучаю я по этому выражению лица.

— О, можешь на это рассчитывать, — ответил он и притянул ее обратно в дверной проем ради того, что я могла объяснить, как поцелуй, который убивает. Ее нога поднялась, будто она позировала. Я начала закатывать глаза, но это было больно. Ну вы понимаете, правый глаз был очень плотно прижат к глазку.

— Do svidaniya, — прошептала она с этим своим экзотическим акцентом. Сейчас он звучал намного приятнее, потому что она не завывала, как кошка в период течки.

— Увидимся, — засмеялся он, и на этом она грациозно ушла.

Я напряглась, чтобы увидеть его до того, как он вернется внутрь квартиры, но фигушки. Опять его упустила. Но должна признать, после шлепания и мяуканья, я просто умирала, как хотела увидеть его внешность. За соседней дверью творились какие-то серьезные сексуальные геройства. Я только не понимала, почему они должны влиять на мои привычки в отношении сна. Я оторвалась от двери и пошла в душ. Стоя под водой, я размышляла что нужно, чтобы заставить женщину мяукать.

В семь тридцать я запрыгнула в вагон канатного трамвая и прикинула, что меня ждет за день. Я встречалась с новым клиентом, доводила до ума несколько нюансов в проекте, который только завершила, и обедала с боссом. Я улыбнулась, когда подумала о Джиллиан.

Джиллиан Синклер возглавляла собственную дизайн-фирму, куда мне повезло попасть интерном на последнем году обучения в Беркли. В свои тридцать с хвостиком, в которые она выглядела на двадцать с хвостиком, Джиллиан сделала себе имя в среде дизайна еще в начале своей карьеры. Она бросила вызов условностям, была одной из первых, кто смел с карты мира шебби-шик, и стала ранним трендсеттером возвращения спокойных нейтральных и геометрических принтов «модерна», который сейчас находился на пике своего развития. Она наняла меня на работу, когда практика закончилась, и обеспечила лучшим опытом, о котором молодой дизайнер мог только мечтать. Она была проницательной, не боялась бросать вызов, у нее была потрясающая интуиция и еще более потрясающий взгляд на детали. Но что самое лучшее в работе на нее? С ней весело.

Выпрыгнув из вагона, я увидела свой офис. «Дизайн Джиллиан» находился в Рашен-Хилл, красивой части города: сказочные особняки, тихие улочки и фантастический вид с наивысших точек холма. Некоторые из огромнейших старых домов были преобразованы в коммерческое пространство, и наше здание было одним из самых красивых.

Я вздохнула, войдя в офис. Джиллиан хотела, чтобы все дизайнеры оформили кабинет в собственном стиле, что являлось способом показать потенциальным клиентам чего они могут ожидать, и я вложила много усилий в свое рабочее место. Насыщенно-серые стены были плисовыми с кораллового цвета занавесками. Мой стол черного дерева, рядом с ним стул, драпированный шелком цвета шампань и приглушенно-золотистым. Кабинет выделялся, не привлекая излишнего внимания, — намеком на причудливость от моей коллекции рекламы супа «Кэмпбелл» 30-х и 40-х годов. Я нашла груду этих реклам на распродаже, все они были вырезаны из старых выпусков журнала «Life». Я вставила их в рамки и повесила на стену, хихикая каждый раз, когда на них смотрела.

Я провела пару минут, выбрасывая старые цветы, оставшиеся с прошлой недели, и расставляя новый букет. Каждый понедельник я останавливаюсь у местного магазинчика, чтобы выбрать цветы на неделю. Бутоны менялись, но цвета имели склонность оставаться в рамках одной палитры. Я чрезвычайно люблю цветы насыщенно-оранжевые и розовые, желто-оранжевые и золотистые теплого оттенка. Сегодня я выбрала гибридные чайные розы красивого кораллового цвета, кончики лепестков которых были слегка окрашены в малиновый.

Я подавила зевок и села за стол, готовясь к рабочему дню. Я увидела Джиллиан, когда она промчалась мимо моей двери, и махнула ей. Она вернулась и просунула голову в кабинет. Всегда собранная, она была высокой, худощавой и милой. Сегодня, одетая в черное с головы до ног, но на ярко-розовых каблуках с открытым пальцем, она была крутой, она была шикарной.

— Привет, подружка! Как квартира? — спросила она, садясь на стул, стоящий напротив моего стола.

— Фантастика. Еще раз огромное тебе спасибо! Я с тобой никогда не расплачусь. Ты — лучшая, — затараторила я.

Джиллиан сдала мне в субаренду свою квартиру, которой владела с тех самых пор, как переехала в город много лет назад. А сейчас она завершала отделку дома в Саусалито. Со стоимостью ренты, что и в мечтах не представить. Регулирование арендной платы сделало стоимость неприлично низкой. Я подготовилась тараторить и дальше, когда она остановила меня, махнув рукой.