Я не лживый человек, но то, что происходит сейчас, ужасно похоже на обман.

Я начинаю чувствовать себя немного болезненно.

— Думаю, я бы рассказала когда-нибудь, но мне просто хотелось, чтобы ты увидел нас и то, что мы делаем, чтобы ты имел возможность сделать осознанный выбор до того, как узнаешь. Я знаю, как ты относишься к Ралли. И я чувствую то же самое. Да, он мой отец, но это просто термин. Я не поддерживаю с ним какие-либо отношения. Он тупица.

Джейк смеётся. Я принимаю это за хороший знак.

— Я слышал, как Ралли называли многими словами, но не тупицей. На самом деле, ему это подходит.

Тишина.

Затем он выдыхает.

— Я слишком хорошо знаю Ралли, Лила. Я знаю, как он работает. Также мне известно кое-что о желании скрывать своё прошлое. Всё дело в том, что рано или поздно тайны всплывают на поверхность и кусают тебя за задницу.

Я вспоминаю новость о папе Джейка, получившую огласку в прошлом году. В прессе говорилось, он причинял боль Джейку и его маме и сел за это в тюрьму.

— Я не люблю сюрпризы, Лила, — я съёживаюсь от тона его голоса. — Я не люблю, когда во время завтрака с семьёй мне звонит Ралли Броштейн, особенно, когда я вынужден вести этот разговор вслепую.

Я сглатываю горький привкус.

— Я должна была рассказать тебе.

— Да, ты должна была.

Я знаю Ралли и то, на что он способен. Его репутация в музыкальном бизнесе приобрела печальную известность.

Джейк Уэзерс — один из тех немногих людей, что смогли пойти наперекор моему отцу, и выйти из воды сухими.

Ралли — акула, и он не берёт пленных. Ничто и никто не встаёт на его пути. Вот как он стал самым молодым генеральным директором АМЭ — «Американ Мьюзик Энтертеймент» — которым он управлял пятнадцать лет, а затем ушёл на сомнительных условиях за неразглашённую сумму.

Это произошло сразу перед тем, как он создал Ралли «Рекордс», и сделал он это довольно быстро.

Просто недостаточно быстро для УШ.

УШ был первым контрактом, который он подписал с ними. Я мало что знаю, кроме того, что после этого пресса подробно написала о том, что УШ перерос Ралли «Рекордс». Судя по всему, у Джейка и Ралли были сложные отношения, и я могу это понять, потому что мой отец — непростой человек, тем более для деловых отношений.

Сотрудничество Джейка и Ралли распалось, и группа ушла в середине контракта, выплатив неустойку.

Сразу же после этого Джейк и покойный Джонни Крид — соло-гитарист УШ, умерший несколько лет назад в автомобильной аварии — создали УШ «Рекордс», поставив себя в непосредственную конкуренцию с Ралли «Рекордс».

Ралли это не порадовало.

А теперь я подписала контракт с УШ «Рекордс», и это ему тоже радости не доставляет.

Но меня это не волнует. Меня беспокоит только то, что я могла слишком напортачить, так как не была честна с Джейком с самого начала.

— Я знаю, может показаться, будто своенравная дочь делает это, дабы разозлить своего отца, но поверь мне, он заботит меня недостаточно для беспокойства о нём. Я подписала контракт с УШ «Рекордс», потому что ты заботишься о своих действиях.

— Приятно это знать.

— А скрывала я всё это от тебя, потому что волновалась, что твоё решение будет исходить из этого.

Джейк ничего не говорит.

Я кусаю ногти, умирая от затянувшегося молчания. Наконец, я спрашиваю:

— Каким был Ралли, когда ты говорил с ним? — я пытаюсь оценить, куда это приведёт, потому что до сих пор не имею ни малейшего понятия.

— В общей сложности, он был тупицей.

Я выпускаю смешок, но он быстро отрезается его следующим предложением:

— Ралли хочет, чтобы вы расторгли контракт с моим лейблом, Лила.

Вот оно.

Пока-пока, тур-автобус. Нам с тобой было хорошо.

Я уже говорила, как ненавижу своего отца?

Ребята будут опустошены.

Я знаю, что Джейк упёрт, как осёл, и он ненавидит Ралли, возможно, так же, как и я, но это хлопоты, без которых он мог бы и обойтись. Он ничего мне не должен, и мы не принесём ему и его лейблу ничего, кроме неприятностей. Ралли не оставит его, пока не добьётся желаемого.

— Извини, — говорю я, — за звонок Ралли и за то, что усложнила тебе жизнь.

— Лила, ты не виновата в том, что сидишь в яме с дерьмом из-за своего отца. Ты не рассказала мне о Ралли потому, что хотела показать, на что вы способны, чтобы я смог сделать осознанный выбор. Я увидел, и я его сделал. Я сказал Ралли, что он может идти нахер. Винтаж подписали контракт со мной, и вы останетесь на месте.

Моя рука тянется к груди, и я выдыхаю воздух, который задерживала.

Прямо сейчас я могла бы расцеловать Джейка Уэзерса.

Но он не закончил.

— Мне всё равно, будь он хоть королём чёртовой Англии. Никто не может указывать мне, как руководить моим собственным бизнесом. Теперь, при нормальных обстоятельствах, я бы сказал тебе, что, раз он твой старик, то ты обязана позвонить ему и сказать, чтобы он отвалил, но мы говорим о Ралли Броштейне. Я не поставлю тебя в такое положение. Ты говоришь, что не поддерживаешь с ним какие-либо отношения. Чей это был выбор, его или твой?

— В детстве его. Теперь — мой.

— Хорошо. Я разберусь с любым дерьмом, каким Ралли в нас бросит. А вы просто сосредоточьтесь на туре. Но мне нужно, чтобы ты сказала мне, следует ли мне знать что-либо ещё. В следующий раз я не буду так снисходителен.

Сделав глубокий вдох, я говорю:

— Моя мать — Джони Саммерс.

— Это я знаю, — отвечает Джейк. — Я знаю, что у Ралли и Джони Саммерс есть общий ребёнок. Ты родом из хорошей семьи, Лила, и я имею в виду твою маму, когда говорю это.

Это вызывает улыбку.

— Должно быть, ты пошла по её пути, — добавляет он.

— Спасибо, — искренне говорю я. Моя мама была лучшей.

Я слышу женский голос на заднем плане.

Затем Джейк говорит мне:

— Я должен идти. Удачи с туром. Передай сообщение остальной части группы. Не беспокойтесь о Ралли. Ничто не изменит вашу позицию с УШ «Рекордс», независимо от того, что твой отец говорит или делает.

— Спасибо, Джейк, за понимание и за то, что оставил нас.

— Не благодари меня. Просто сделай этот альбом и тур чертовски большими. Заработайте для меня тысячи долларов, которые я на вас потратил, — говорит он с юмором в голосе.

— Это я точно могу сделать.

ГЛАВА 5

Лила

Шестью секундами позже — Тур-автобус, ЛА


Я засовываю свой телефон обратно в карман джинсов, обдумывая наш разговор с Джейком, когда слышу шум, доносящийся из автобуса.

Звуки аплодисментов и громкого смеха.

Я оглядываюсь на автобус, но мне нужно подойти ближе, чтобы что-нибудь увидеть. Хотя даже так я бы всё равно ничего не разглядела из-за тонированных стёкол.

Все мысли о разговоре с Джейком забыты, я стремглав бросаюсь обратно в автобус. Поднявшись вверх по лестнице, направляюсь в конец автобуса и непроизвольно замедляю шаг, теряя дыхание от того, что вижу.

Том Картер.

Ну, задняя его часть, так или иначе. Я знаю, что это он, потому что его невозможно не узнать. Его огромный размер занимает небольшое пространство автобуса. У него мускулистые руки с набитыми татуировками-рукавами. В прошлом его визитной карточкой была бритая голова, теперь же она покрыта шелковистыми коричневыми волосами.

Что он здесь делает?

Кейл наблюдает за мной через плечо Тома, его тёмные глаза светятся.

— Ли, посмотри, кто здесь! — говорит он перевозбуждённым голосом.

У меня появилось внезапное желание подойти к Кейлу и ударить его по голове.

Том оглядывается на меня через плечо. Его интенсивные нефритовые зелёные глаза встречаются с моими, и по моему телу распространяется тепло.

Он поворачивается ко мне лицом.

Его взгляд медленно опускается вниз, будто оценивая меня, а затем поднимается обратно.

Мой желудок сжимается. Вирджиния вернулась к жизни.

О, Боже.

Я ненавижу реакцию своего тела на Тома Картера. Каждый раз, когда я вижу его, моя вирджиния загорается как бензин от спички. Моему разуму он не нравится, но телу совсем наоборот. На самом деле, моё тело любит Тома — даже очень.

К счастью, мой мозг не в отключке. К моему величайшему облегчению, он находится у руля, когда дело доходит до него.

Том — высокомерный, помешанный на сексе мудак, с которым я не хочу иметь абсолютно ничего общего.

Вот только… так случилось, что Том — горячий высокомерный, помешанный на сексе мудак.

Я действительно ненавижу это.

А теперь он ещё и спортивный, с заросшей щетиной, которая скоро превратится в бороду, и это делает его ещё более горячим.

Неопрятный, но горячий.

Добавим к этому горячему неопрятному внешнему виду простую чёрную футболку, обтягивающую бицепсы, низко посаженные джинсы, обнажающие кусочек живота, и, в завершение, чёрные ботинки Док Мартенс — и мы получим чертовски привлекательного Тома Картера.

Господи, помоги мне.

Я встречаюсь с глазами Тома, и он ухмыляется.

Потому что я глазела на него широко раскрытыми глазами.

Потрясающе.

Его глаза мерцают, когда он опускает взгляд ниже, на мою грудь. Я наблюдаю, как его брови приподнимаются, а ухмылка становится больше, заставляя появится ямку на щеке, которую я никогда раньше не замечала.

Он выглядит мило в горячей и сексуальной манере.

Горячо и сексуально мило?

Какого чёрта, Лила?

Мужчины не милые, особенно такие, как Том Картер. Такие мужчины, как он, опасны для таких женщин, как я.