Я снова берусь за пиво, быстро выпиваю его и хватаюсь за другую бутылку, выслушивая словесный понос, вылетающий из ртов парней о том, какое же сумасшедшее дерьмо они смогут сделать во время тура с богом женщин Томом Картером.

Я открываю крышку на пиве и чувствую, что рядом со мной кто-то садится.

— Ты не кажешься особо радующейся тому, что Том Картер стал нашим новым менеджером, — тихим голосом говорит Кейл.

Я поворачиваюсь к нему лицом и пытаюсь заставить себя улыбнуться.

— Да. Я просто… ах, — потирая рукой своё лицо, я вздыхаю.

— Ты волнуешься о его репутации, не так ли?

— Ага. О его репутация, — и его тенденции пытаться залезть ко мне в трусики — ну, мои и остальной части населения — всякий раз, когда видит меня.

Кейл кладёт руку на моё плечо и тянет меня на свою сторону.

— Ли, всё будет хорошо. Ничего не изменится. И не беспокойся насчет этих двоих, — он указывает на Сонни и Вана, спорящих, у кого на гастролях будет больше кисок — после Тома, конечно.

— Кто-нибудь из нас двоих сможет направить этих увлёкшихся поклонницами озабоченных на правильный путь.

— А что насчёт тебя? — я приподнимаю бровь.

Он усмехается.

— Я умею контролировать себя с женщинами, Ли. Прояви ко мне хоть капельку доверия.

— Даже под влиянием Тома?

— Даже под влиянием Тома. Во всяком случае, если уж я не могу себя контролировать, то ты, Лила Саммерс, являешься самой большой обломщицей в округе. Ты обламывала меня со средней школы.

— Эй! — я пихаю его локтем в бок. — Я не обломщица!

— Ты обломщица! — в унисон говорят Сонни и Ван.

— Отвалите! — смеюсь я.

— Рад снова слышать твой смех, — говорит Кейл.

— Какой смех?

— Настоящий.

Я смеялась всё время, но это было притворством. Он прав. Сейчас я в первый раз за долгое время засмеялась по-настоящему. Мой смех прекращается, а взгляд опускается в пол.

— Я тебя расстроил? — Кейл сдавливает моё плечо.

Я смотрю на него тёплым взглядом.

— Нет, — качаю головой. — Я просто не настолько жду тура, насколько должна. Том, вероятно, введёт в распорядок обязательную ночь поклонниц или ещё что-то типа того.

— Звучит не так уж плохо для меня, — усмехается Кейл.

— Что звучит не так уж плохо? — спрашивает Ван.

— Ничего, — быстро отвечаю я, стреляя взглядом в Кейла.

Он начинает смеяться.

Я толкаю его в плечо.

— Ты ужасный, знаешь об этом?

— Не такой, как Сонни.

— Кто не такой, как я? — спрашивает Сонни.

— Ван, — рикошетом отвечает Кейл.

Через мгновение я чувствую под подбородком палец Кейла. Он поворачивает моё лицо к себе.

— Не беспокойся о Томе, Ли. Всё будет хорошо, даже лучше. Это будет удивительно.

— Удивительно. Конечно, — я закатываю глаза.

Серьёзно, что удивительного может быть в турне с рок-мудаком, который заигрывает со мной при каждой встрече?

Ничего — вот что.

ГЛАВА 4

Лила

Несколько дней спустя — Тур-автобус, ЛА


— Ты можешь поверить в то, что мы здесь, Ли? — Кейл обнимает меня за плечи.

Я качаю головой, рассматривая окружающую меня обстановку.

Здесь и сейчас я взволнована ещё сильней, чем в тот момент, когда узнала, кто наш новый менеджер. Но я прошла через это. Всё будет хорошо. Потому что мы здесь!

Сегодня мы отправляемся в тур. А завтра вечером состоится наше первое выступление в Сиэтле, и я просто не могу этого дождаться!

Я стою в конце тур-автобуса, и это место — нечто удивительное. Запредельно удивительное.

Передо мной находится гостиная зона, укомплектованная кожаными креслами и прикреплённым к стене телевизором. Мой взгляд натыкается на DVD-плеер и игровую приставку. Это должно развлечь мальчиков. К стене крепится стол, а вокруг него стоят кресла. На кухне есть оборудованная стена-блок, в которую встроена плита и духовка, а также небольшой холодильник и микроволновая печь.

Я следую по коридору за Кейлом к Сонни и Вану и справа нахожу ванную. Только душ, ванны нет. Я буду скучать по моей ванне эти шесть недель.

— Здесь четыре койки, — говорит Ван, когда мы к ним подходим. — И спальня, в которой я буду трахаться. Каждую ночь, — усмехается он.

— Эту спальню займёт Ли, — утверждает Кейл.

На него обращаются две пары недовольных глаз.

— Какого чёрта? — скулит Сонни. — Я думал, что эта комната станет нашим дворцом с кисками.

Дворцом с кисками? Как он вообще мог придумать такое дерьмо?

— Слушай, у меня нет проблем с тем, чтобы спать на койке. Я уже привыкла к вони, исходящей от вас, — говорю я.

Честно говоря, мне всё равно, где спать, до тех пор, пока я нахожусь здесь и происходит всё это.

— Я воняю, как мужчина, и ты любишь меня за это, — Сонни обнимает меня за шею и притягивает к себе, сдавливая моё лицо в жёстком захвате.

— Это несколько отталкивает любовь, — возражаю я, отодвигаясь от него. — Я, скорее, терплю.

— Ты так сильно любишь меня, — усмехается он.

— Так же сильно, как носки спортсмена, — ухмыляюсь я в ответ.

— Жаль прерывать вас, детишки, но, может, мы уже примем решение насчёт коек? — спрашивает Ван.

— Ли должна иметь спальню, — повторяет Кейл.

— Как я уже сказала, мне действительно всё равно, — я встречаюсь с твёрдым взглядом Кейла. — Но я хотела бы иметь свою спальню, — даю я задний ход.

— Ты должна взять себе кровать, Ли, — говорит Ван у меня за спиной.

Я поворачиваюсь, смотрю на него и улыбаюсь.

Он улыбается в ответ. У Вана действительно приятная улыбка. Когда она появляется, озаряется всё его лицо.

— Мы просто найдём какое-нибудь другое место, чтобы еб*ться, если не на наших койках, — добавляет Ван.

Ну и что это за выбор слов? Я что-то говорила о его приятной улыбке?

— Ну, раз вы так говорите, то и мне придётся, — жалуется Сонни. — Ли, ты должна взять себе чёртову кровать.

— Спасибо, Сонни, — я похлопываю его по твёрдой груди. — Ты настоящее сокровище. А как насчёт такого расклада? Я буду жить в спальне, но, если тебе понадобится, ты сможешь ей воспользоваться, только не забывай менять простыни.

— Вот за это я тебя и люблю, — Сонни целует меня в макушку.

— Договорились, — Ван протягивает мне кулак, и я бью по нему.

— Ты тряпка, — говорит Кейл мне в ухо, пока я смотрю на Сонни и Вана, разглядывающих спальню.

Я пожимаю плечами. В кармане начинает вибрировать сотовый. Я вытаскиваю его. Неизвестный номер. Я смущаюсь и волнуюсь. Это может быть тот вызов, на который я не хочу отвечать, но он может быть и от того, кто звонит по поводу тура. Это не Дина и не Зейн, потому что я уже говорила с ними. А вот с Томом я ещё не разговаривала. Всё организовано через Зейна или Дину, поэтому я предполагаю, что это может быть он. Я даже не уверена, когда его увижу, но это не так уж и важно. Однако он, вероятно, беспокоится о завтрашнем дне. Такие люди, как Том, не ездят на автобусах.

— Отвечу на звонок, — я машу телефоном перед Кейлом.

Решившись, я отвечаю на звонок и начинаю уходить в другой конец автобуса.

— Алло?

— Лила, это Джейк.

Это останавливает меня, как вкопанную.

Конечно, я разговаривала и встречалась с Джейком, много раз, но он никогда не звонил мне по телефону.

— Привет, — дерьмо. Мой голос вышел писклявым. Я прочищаю горло. — Всё в порядке?

— Ты мне скажи.

Мой желудок падает.

— Ралли Броштейн — твой отец, — это не вопрос. Джейк знает.

Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.

Моя рука, держащая телефон, начинает потеть.

Я поспешно пробираюсь к выходу из автобуса и практически бегу вдоль него к задней части, соблюдая расстояние между собой и людьми, которые его загружают.

Видите ли, есть кое-что, касающееся моего отца, о чём я не предупредила Джейка, Зейна или кого-либо ещё в УШ «Рекордс». Я склонна к тому, чтобы скрывать личность своего отца и матери. Люди начинают относиться ко мне по-другому, когда узнают о них. Особенно об отце. Он вроде большой шишки в музыкальном бизнесе.

Хорошо, он гигантская шишка.

И они с Джейком не ладят.

Ралли Броштейн — владелец Ралли «Рекордс». Он открыл несколько действительно больших талантов, когда-либо представленных миру.

«Ужасный Шторм» — один из них.

Да, я говорю о Ралли «Рекордс», лейбле, с которым изначально работал «Ужасный Шторм» — УШ. Это лейбл, от которого УШ и произошёл.

Думаю, вам понятно, куда это всё привело.

И если Джейк знает о моём отце, то Ралли, безусловно, знает, что я подписала контракт с УШ «Рекордс».

И это нехорошо.

У меня нет с Ралли того, что вы могли бы назвать «отношениями», но это не останавливает его от попыток вмешиваться в мою жизнь, особенно, когда он чувствует, что это ему на руку.

А это? Моя группа подписала контракт с УШ «Рекордс». И он определённо будет чувствовать, что это камень в его огород.

Я прочищаю горло.

— Да, Ралли — мой отец… в биологическом смысле этого слова.

Я стою на открытом пространстве и со всей надеждой, что в скором времени он всё равно сдвинется с места со мной и ребятами внутри, смотрю на автобус.

— И, конечно же, ты хотела поделиться этой информацией со мной, верно? — у него такой голос, что я не могу понять, что происходит.

Я просто молюсь, чтобы ничего не закончилось, ещё не успев начаться.

Сделав глубокий вдох, я говорю:

— Нет… ну, да… нет. Я не знаю, — я потираю лицо рукой.