Андре недоверчиво усмехнулся.

— Мне безразлично, как ты собираешься поступить со мной, Давенпорт, я даже не хочу этого знать. Но как долго ты намерен удерживать Элизу? Если ты забыл, то её тётушка – баронесса Стэнтон – беспокоится о ней.

— Я ничего не забыл, господин маркиз! Мисс Элизабет – моя будущая жена. А вы можете отправляться на все четыре стороны хоть сейчас. Или ты вообразил себя благородным пленником? – посмеялся Джек. – О, так и быть, я найду для тебя погреб, в котором ты сможешь пострадать вволю!

— Я в этом и не сомневался, – пренебрежительно буркнул Андре.

— А теперь серьёзно, Брийон.

— Неужели ты умеешь быть серьёзным?

— Представь себе! – взмахнул руками Джек. – Я обязан тебе, Брийон. И даже готов признать это. Я не знаю, чего стоило тебе доставить её целой и невредимой в Англию. Знаю лишь, что ты предал меня и нашу дружбу ради неё. Но будь я на твоём месте, едва ли я поступил бы иначе. Это ведь была её просьба?

Андре отвернулся.

— Мне следовало похитить её у тебя в первый же вечер.

— Возможно, – согласился Джек. – Но уже поздно сожалеть об этом и строить догадки, не так ли? Я сделаю вам одолжение, мсье маркиз, в память нашей прежней дружбы. И отпущу Элизу, если она выберет вас и захочет с вами уйти. Я не стану препятствовать и мешать.

Андре с подозрением смотрел на Джека. Тот действительно был серьёзен. Но Андре не верил ему. Видимо, тот абсолютно уверен в Элизе, если предлагает подобное.

Ведь не может же он и в самом деле отказаться от неё и отпустить её к другому? Неужели могло случиться что-то, из-за чего Элиза предпочтёт его, Андре?

Сомневаясь и размышляя, Брийон не успел предаться несбыточным мечтам. Джек первым приветствовал Элизу, пришедшую по его просьбе.

— Как я и обещал, мадам, – негромко проговорил он и отступил.

— Маркиз! Как я рада встрече!

— И я несказанно счастлив, мадмуазель Элиза! – кинулся он к ней, поцеловал ладонь, заглянул в блестевшие от слёз глаза. – Как вы чувствуете себя? Мне сказали, вы были больны!

— Я уже здорова, благодарю вас. Вы ведь передали письмо моей тётушке?

— И даже привёз ответ.

Элиза торопливо распечатала письмо и отступила к окну, чтобы прочитать.

— Обо мне волнуются родственники, – произнесла она с невольным упрёком.

— Этого следовало ожидать, – метнул взгляд в сторону графа Андре.

— Мне жаль, – извинился перед девушкой Джек. – Если пожелаете, напишите им всю правду. Если, конечно, маркиз не успел её поведать.

— Чёрт побери, Данфорд! Мне же пришлось подтвердить всё, что было изложено в письме!

— Неужели вам пришлось солгать? И я толкнул вас на эту ложь! Мне просить прощения, маркиз? – не удержался от усмешки молодой граф.

— Лучше сдержи своё слово, Данфорд! Если оно хоть чего-то стоит!

Джек нахмурился, с его губ исчез малейший намёк на улыбку. Андре протянул руку к девушке.

— Элиза! Если ещё не поздно, если у меня есть хоть малейшая надежда, прошу вас, пойдёмте со мной!

— Я не понимаю вас, маркиз, – растерялась девушка.

— Зато маркиз всё прекрасно понял, не так ли? – обратил он торжествующий взгляд в сторону соперника.

— Да, граф, – подтвердил Андре. – Позвольте откланяться, мадмуазель Бомон.

— Андре, подождите! Простите меня! Граф, позвольте нам поговорить наедине с маркизом! – взглянула она в потемневшие глаза мужчины.

— Этого я вам не обещал! – холодно возразил Джек.

— Прошу тебя! – прошептала она.

— Маркиз! – обратился Джек к Андре, не отрывая взгляда от девушки. – Не составит ли вам труда доставить ещё одно письмо баронессе Стэнтон? И зайти за ним завтра? Мисс Элизабет передаст его вам.

— Спасибо! – еле слышно прошептала ему девушка.

— Ступайте, моя дорогая, – с нежной настойчивостью произнёс он, – начните писать письмо. А завтра скажете маркизу всё, что пожелаете.

Элиза не стала спорить, она просто поверила. И была уверена, что мужчинам будет о чем поговорить после её ухода. Но те долго молчали, сверля друг друга взглядами.

— Я хотел предложить вам, маркиз, остаться и отобедать с нами, но не хочу вынуждать вас снова отказываться, – заговорил молодой граф.

— Как заботливо с вашей стороны, граф, – ответил на усмешку Андре. – Мы договорим завтра, если пожелаете.

— А нам есть о чём говорить, маркиз? – словно в раздумье отозвался Джек.

— Предоставлю это решать вам, – спокойно ответил Андре. – Я отдал бы за её любовь всё, что у меня есть. Но кроме моей никчёмной жизни у меня лишь несколько монет. Разве сравнить это с твоим состоянием, поместьем и титулом, – горько договорил молодой мужчина.

— Осторожней, маркиз. Вы не меня сейчас оскорбили. Мы оба были никем во Франции, не забывайте.

— Я никого и не хотел оскорбить. Мне нечего предложить ей, кроме своей любви и жизни, а Элиза достойна большего.

— Не могу не согласиться с вами, маркиз, – без малейшей насмешки ответил ему Джек. – И я постараюсь дать ей всё, что только будет в моих силах.


* * *

Элиза, последовав совету Джека, принялась за письмо, над содержанием которого размышляла весь день.

Тихого вежливого стука в дверь она не услышала, и от звука шагов за своей спиной подскочила со стула, едва не опрокинув чернильницу на столешницу бюро.

— Я напугал вас? – удивился Джек. – Мисс Элизабет! Прошу прощения! – улыбался он. – Могу ли я загладить свою вину?

Элиза приникла к нему, и они надолго забылись в поцелуе.

— Никому тебя не уступлю! – со стоном зашептал Джек.

— И не нужно, – посмотрела на него Элиза, ласково прикасаясь ладонью к его щеке. – Я навсегда твоя.


* * *

Джек сдержал своё обещание. Они с Андре обменивались взглядами и снова молчали. Оба опасались, что неосторожным или нарочным словом начнут ссору.

И оба обернулись, когда на пороге гостиной появилась Элиза. Джек не удержался от колкости в адрес Брийона.

— Не утомляйте мою невесту долгим разговором, маркиз, – то ли предупредил, то ли выразил пожелание молодой граф.

— Это правда? Вы выходите замуж? – оставшись наедине с девушкой, спросил Брийон.

— Вас это удивляет, Андре? Почему же? Вы не верите в то, что Джек сделал мне предложение или в то, что я приняла его? – с горечью говорила девушка. – Я люблю его. Он отец моего ребёнка. Я счастлива с ним.

— Я буду рад  за вас, Элиза. Но быть по-прежнему рядом я не смогу.

— Почему? Андре!

— И вы ещё спрашиваете! Это выше моих сил! – не сдержался мужчина.

— Простите! – Элиза осознала жестокость ситуации для него. – Андре, но если бы я попросила вас помириться с графом?

— Я был бы признателен вам, если бы вы не просили этого от меня, – возразил ей молодой мужчина. – Примирение означает прощение.

— Но меня он простил…

Андре снисходительно усмехнулся.

— Вас он любит. А у меня нет причин рассчитывать на прощение графа. Я предал его. И я здесь не ради  примирения с ним. Я пришёл попрощаться с вами.

— Доброй дороги, Андре, – пожелала она, рассудив, что Андре уезжает с письмом к баронессе Стэнтон. – Если бы только вы согласились присутствовать на нашей свадьбе с Джеком, я была бы рада видеть вас.

Андре на время отвёл взгляд, поднялся с софы и сделал несколько шагов.

— Возможно, мне действительно следует видеть это, чтобы навсегда смириться, чтобы запомнить вас счастливой, в последний раз увидеть вас.

— В последний раз? – насторожилась Элиза. – Что вы задумали?

— Вы самое прекрасное, что было в моей жизни в последние годы. И всё, что было между нами, я сохраню здесь, – коснулся он груди, – как самые прекрасные воспоминания. И всё, что могло быть, это самые прекрасные мечты в моей жизни.

— Но ведь мы ещё увидимся, Андре! – не слишком уверенно сказала она.

— Не просите меня об этом…

— Вам так трудно выполнить просьбу любимой женщины? Не хватает храбрости? – на пороге гостиной стоял Джек, которому казалось, что они наедине уже целую вечность.

Андре буравил его взглядом, но молчал.

— Или твоей решимости хватает только на предательство?

— Джон! Прошу тебя! – вступилась Элиза.

— Ты поквитался, Джек? Или надумал дальше мстить?

— Джек Лэнгли покончил с местью, и граф Давенпорт согласен великодушно простить, – усмехался Джек. – И я прощаю!

— Я в твоём прощении не нуждаюсь, Давенпорт! – огрызнулся Андре.

— Тогда поговорим серьёзно, Брийон. У меня хорошая память, и я по-прежнему помню, чем обязан тебе.

— Я оставлю вас, простите, – проговорила Элиза.

— Не уходите, Элизабет, – мягко возразил Джек. – Вы вправе слышать всё, что мы скажем друг другу.

Они обменялись взглядами, Элиза отступила к окну и наблюдала. Андре посмотрел на Джека и словно увидел другого человека.

Насмешливый прищуренный взгляд стал пристальным и серьёзным.

— Мы многое пережили вместе, Брийон. Наша жизнь не раз менялась, по нашей собственной воле, по прихоти других, – задумчиво заговорил Джек. – Признайте, я когда-то изменил вашу жизнь. Полагаю, у тебя нет желания вернуться к прежней жизни в лесу?

— Но сам ты к прежней жизни вернулся, – наконец нашёл, чем возразить ему Брийон.

— Я вернулся домой, Брийон. Чувствуете разницу?

Андре глубоко вздохнул. Он не слишком догадывался, к чему Джек завёл разговор, но вдруг осознал, что завидует ему. Не его богатству, не любви Элизы, а тому, что Джек действительно вновь обрёл дом.

— Хотите, угадаю, о чём вы думаете, маркиз? Вспоминаете отель Грайе, в который вам никогда не вернуться?

Андре недобро посмотрел на Джека. Тот напомнил ему о мечте многих лет, недостижимой как прежде, так и сейчас.

— Я хочу, чтобы вы знали, Брийон. В Данфорд-холле вам всегда будут рады.

— Я не нуждаюсь в одолжениях, Данфорд!