— Я наговорил вам ужасных вещей, и признаю, что многое было сказано под влиянием обиды, незаслуженно, несправедливо, – медленно проговорил мужчина. – Я полагаю, мы покончили с объяснениями.

— Мои извинения приняты? – прошептала она.

Джек приблизился к ней и склонился к её губам.

— Убедите меня, мадам!

Элиза по его взгляду поняла, что это не насмешка. Джек ждал её поцелуя. Боясь испытывать его терпение, Элиза коснулась ладонью его гладко выбритой щеки, заглянула в его глаза, чтобы увидеть своё отражение. И её глаза снова затуманились от слёз.

— Я люблю тебя! – сказала она, скользя руками вокруг его шеи.

Джек наслаждался её нежным поцелуем, оставаясь почти безучастным. Но ласковые движения её губ спустя всего несколько мгновений вынудили его уступить нарождающейся страсти. Жаркий поцелуй был долгим.

— Ты теперь со мной, – прошептал он, глядя в туманные серо-зелёные глаза.

И Элиза, не в силах больше сдерживаться, упала в его объятья. Джек крепко прижал к себе девушку. Она успокоено приникла к мужской груди, чувствуя под своей ладонью биение любящего сердца. Уставшая, пригревшаяся Элиза почти задремала в жарких объятьях мужских заботливых рук. И вдруг встрепенувшись, словно вспомнив о чём-то, посмотрела на Джека. Тот нахмурил брови от взволнованного взгляда девушки.

— Прошу тебя, выполни мою просьбу!

— Какую? – насторожился Джек.

Ему показалось, что он догадывается, о чём пойдёт речь. И он не ошибся.

— Освободи Андре. Отпусти его. Я ведь благодаря ему здесь.

— Воистину так, – поневоле согласился Джек. – Но вашу просьбу я не исполню. Это невозможно.

— Но почему! Сделай это ради меня!

Элиза тут же пожалела о своих словах, но ради Андре она должна была попытаться выпросить ему прощение у Джека.

— Ты любишь его? – холодно и требовательно спросил Джек.

— Нет! – мотнула головой девушка. – Нет!

— Хотите знать правду, мисс Элизабет? Почему я не могу исполнить вашу просьбу, даже если захотел бы? – спросил он странно.

— Буду весьма признательна вам за правду, граф, – смело посмотрела она на него.

— Маркиза здесь нет. Помните письмо, которое я заставил вас написать? Я отправил Андре отвезти его баронессе. Полагаю, он скоро вернётся. И если будет достаточно вежлив, я даже позволю вам увидеться. Вы бы хотели этого?

— Да, – Элиза полными слёз глазами смотрела на Джека. – Спасибо тебе.

У неё больше не было сил злиться и обижаться на него. Он был по-своему прав, и Элиза это признавала. Ей сейчас хотелось быть слабой и беззащитной, полностью довериться Джеку и забыть обо всём на свете. Она так и сделала. И тихо заплакала у него на груди. Джек нежно обнял девушку и поцеловал её волосы.

— Ради тебя, любовь моя. Ради тебя, – прошептал он, надолго завладевая её губами, тут же вернувшими ему поцелуй.

— Могу ли и я попросить вас, мисс Элизабет? – спросил он много позже.

— О чём же?

Несмотря на улыбку Джека, ей было тревожно.

— Я хотел бы снова услышать, как вы поёте.

— Вам, граф, придётся мне подыграть, – улыбнулась она в ответ.

— Иначе и быть не может, госпожа графиня.

— Сейчас? – оглянулась девушка.

Фортепиано было в другой гостиной, а Элизе не хотелось покидать объятья возлюбленного, но  Джек разгадал её мысли.

— У нас для этого впереди вся жизнь, любовь моя.

И тут же засмеялся, заявив, что им придётся выйти к обеду.


* * *

Элиза, молчаливая, улыбающаяся и счастливая, сидела напротив Джека. Леди Сьюзен, не решившаяся потревожить уединение влюблённых, пришла к выводу, что они помирились, и ей следует поговорить чуть позже с сыном.

— Какие у тебя намерения в отношении этой девушки? – напрямую спросила графиня.

— Такие же, как и прежде, матушка, – не промедлив, ответил Джек, – я женюсь на ней. Её согласием я уже заручился. В согласии её тетушки я не сомневаюсь.

— Тебя не волнует её приданое? Вернее, его отсутствие?

Джек рассмеялся, припоминая давний разговор с Элизой.

— Неужели мы так бедны, что я должен жениться на богатой наследнице? Элизабет ждёт моего ребёнка, она любит меня. Никакого другого приданого мне не нужно, – решительно заявил Джек. – Или я должен обречь своего ребёнка на клеймо незаконнорождённого? – сдержанно, но сердито проговорил он. – Так должен поступить сын Джека Лэнгли? – прошептал он на ухо матери.

Леди Сьюзен печально посмотрела на сына.

— Джонни! Я просто хочу, чтобы ты не ошибся в своём решении. И в этой женщине.

— Это единственная женщина, с которой я хочу прожить свою жизнь. Видеть каждый день, засыпать и просыпаться с ней в одной постели.

Джек вдруг усмехнулся.

— Или я хочу слишком многого от жизни?

Леди Сьюзен вздохнула, обняла лицо сына ладонями и поцеловала его в лоб, благословляя.

— Устроим свадьбу как можно скорее. Это вызовет сплетни, но ведь у нас нет выбора, – рассудила она.

Джек нахмурился, чуть помолчал и снова усмехнулся.

— Если кому-то так важны приличия, мы всегда сможем снова солгать. Например, скажем, что мы поженились ещё во Франции. А поскольку здесь этот брак будет считаться недействительным, мы венчаемся в английской церкви. Поэтому церемония будет скорее скромной, – рассуждал в ответ Джек. – А желающим посплетничать мы заткнём рот самым грандиозным торжеством в Данфорд-холле.

Леди Сьюзен кивнула, соглашаясь.

— Впрочем, – договорил он задумчиво, – я бы не стал решать что-то окончательно, не поговорив с Элизабет и баронессой Стэнтон.

И леди Данфорд снова не могла не согласиться с сыном.


* * *

Пожелав матери доброй ночи, Джек вернулся к ожидавшей его Элизе. Уставшая, сонная, она расчёсывала волосы, сидя на краю кровати.

— Вы окончательно погубите мою репутацию, лорд Данфорд, – в шутку упрекнула она его.

Джек сел рядом, глядя в глубину её глаз. Он сдвинул брови, но Элиза знала, что он всего лишь серьёзен, а не сердит или зол.

— Что-нибудь случилось? – вынужденно спросила она.

Не сдержав желания, Джек долго целовал девушку.

— Вы, кажется, забыли, что мы стали мужем и женой ещё во Франции.

Элиза задумчиво посмотрела в карие мужские глаза, опустила взгляд.

— Должно быть, я многое забыла за время болезни, – спокойно ответила она.

— Я хочу защитить тебя, – пояснил он свои слова, – и если это можно сделать только с помощью лжи, то я прошу тебя солгать вместе со мной.

— Моя тётушка знает правду, – напомнила она Джеку и самой себе.

— Как и моя мать, – добавил он. – Эта ложь нужна не для них.

— Я знаю, – прошептала она, скользя взглядом по его губам. – Но я не знаю, как теперь называть тебя. Я слишком привыкла к имени Джек.

Джек выгнул левую бровь и растянул уголок губ в усмешке.

— Я что-нибудь придумаю, чтобы приучить тебя к имени Джон.

Элиза изобразила недоверие и тихо рассмеялась.

— Тогда мне следует привыкать и к тому, что ты предпочитаешь называть меня Элизабет?

— Воистину так, моя дорогая Элизабет! – улыбался он, поглаживая ладонью её лицо. – Моя зеленоглазая Бэсси! Воистину так!


* * *

Вечером следующего дня случилось то, что предвидел Джек. На пороге малой гостиной, где наслаждались уединением молодой граф Давенпорт и его невеста, нерешительно топтался взволнованный новостью Жан, не знавший, должен ли говорить в присутствии Элизы.

— Что такое? – не выдержал Джек.

— Мсье маркиз здесь!

Элиза чуть слышно ахнула. Джек нахмурился и отставил гитару.

— Вы обещали мне, граф, – посмела напомнить Элиза.

— И я позову вас, мадам.

Девушка послушно осталась в гостиной. А Джек неторопливо вышел. Брийон опасливо шагнул назад при его приближении, а Джек остановился на расстоянии удара.

— Извольте проследовать за мной, мсье маркиз, – проговорил он по-французски. – Нас ждёт долгий разговор, не так ли? – сказал он, уже не оборачиваясь и шагая в библиотеку.

— Что-нибудь выпьете, маркиз? – отчасти из вежливости поинтересовался Джек. – Или приказать принести что-нибудь поесть? Голодны с дороги?

— Вашими угощениями, граф, я сыт по горло, – припомнил обиды Брийон.

— Как пожелаете, маркиз, – выгнул бровь Джек. – В таком случае, слушаю вас.

— У меня письмо от баронессы. Я обещал отдать его мадмуазель де Бомон. Лично в руки.

— Вообразили, что я позволю вам это сделать? – усмехнулся Джек.

— Я обещал баронессе, что передам письмо её племяннице. И если понадобится обыскать каждую комнату, чтобы найти Элизу, я это сделаю!

— И ты считаешь, что какое-то обещание, даёт тебе право рыскать в моём доме? – продолжил насмехаться Джек. – Почему бы тебе не попробовать угрожать мне? Или шпага при тебе всего лишь в качестве украшения? О, уже лучше!

Джек небрежно отвёл острие шпаги от своего лица. В тёмных мужских глазах мелькнула полоска стали.

— Не ты один даёшь обещания, Брийон! Жан! Попроси госпожу графиню прийти сюда. И не заблуждайтесь, маркиз, это не ради вас.

Брийон убрал шпагу в ножны. Он не хотел знать, почему Джек уступил.

— Скажи мне, Андре, на что ты способен ради неё? – вдруг спросил его Джек.

— На всё! – почти со злостью, не задумываясь, ответил Брийон.

— Тогда бы я уже лежал здесь мёртвый, – засмеялся Джек. – Но я почему-то ещё жив! О, может, ты убьёшь меня у неё на глазах? – предположил он. – Посмотрим, будет ли она благодарна тебе! – растянул он улыбку на лице.

Андре стиснул крепче рукоять шпаги. Даже будь он способен на подобное, Андре знал, что Джек прав.

— Если я узнаю, что ты был груб с ней!

— Если! – вскинув вверх указательный палец, не дал ему договорить Джек. – Впрочем, спрашивайте о чём пожелаете. Препятствовать я не стану.