– А мы все равно не даем...

– Ладно, тогда я сразу к директору... – и Алька решительно направилась к двери.

– Куда?! – кошкой вскинулась секретарша, потом узнала в Альке бывшую недобрую знакомую и раздула ноздри: – Сейчас! Напишу вам адрес! Блин, что за люди – чуть что, и сразу к директору! А мне потом все мозги бантиком завязывают!

Алька получила данные паспорта Максима, его домашний адрес, домашний телефон и даже номер военного билета. А вот номера сотового телефона не было.

– А номер мобильного телефона?

– Нет у нас таких данных, – рычала на нее секретарша, злобно сверкая глазами.

– Н-ну хорошо... спасибо... – пробормотала Алька и выскочила из приемной.

Она приехала домой и сразу бросилась к телефону.

– Аля! Чего там с милицией-то? – толкалась возле нее мать. – Зачем вызывали?

– Мам, там... напутали что-то... – отмахнулась Алька, набирая номер.

– Ага... напутали... – ехидно гнусавил рядом Бориска. – У моего знакомого тоже вот так – напутали, а потом он квартиру продал...

На другом конце провода трубку сняли быстро:

– Аллоу? – ласкал слух приятный голос.

Алька вдруг поняла, что с ней говорит Эрика.

– Ал... к-к... Простите, – откашлялась Алька. – Это вас Алина Антоновна Андреева беспокоит... Вы в милицию заявление написали, что я вашу машину...

– Я прекрасно помню, что и кому пишу, – ответили ей ледяным тоном. – Что вы хотите? Предложить деньги?

– Деньги?.. Подождите, но я вашу машину совсем не трогала! Там про биту было написано, а у меня ее никогда не было, биты-то. Я даже... это правда не я вашу машину, может, вы ошиблись? Я не могла.

И вдруг Алька услышала:

– Я знаю, что не ты. Но ведь должен же кто-то мне заплатить за разбитое авто. Вот ты и заплатишь... – и в трубке послышалось какое-то противное бульканье.

Только секундой позже до Альки дошло, что это смех. Неужели Эрика так ужасно смеется?

– Вы такая красивая, а смеетесь... как будто в унитазе вода льется... – совсем уж ни к чему проговорила Алька и повесила трубку.

– Ну и что там? – тут же подскочила маменька. – Ты машину разбила, что ли? Вот зараза, а? Алька! А ну погляди на мать!

– Ма, ну чего?

– А ничего! – рыкнула маменька, потом с силой прижала голову дочери к себе и твердо сказала: – Если уверена, что не виновата, – карабкайся! И доказывай! Мы еще покажем этой мымре!

– Какой? – усмехнулась Алька.

– Которая над тобой по телефону смеялась, как унитаз! Давай, дочка, не сиди, звони в адвокатские конторы, будем искать защитников.

– Ну да... надо звонить... только мне еще в одно место съездить надо... – мотнула головой Алька.

– Езжай, а я в киоск побегу, газет куплю с объявлениями... – быстро подхватилась мать, потом вдруг обернулась и, твердо тыча в грудь зятя, продиктовала: – Ты, счастье мое, запомни – всю свою получку прибереги, вдруг Альке понадобится. И не вздумай рожу кривить, скунс!

Бориска не понял, отчего он, собственно, скунс, но решил промолчать. Хотя уже приготовил парочку острых замечаний. А в это время маменька и вовсе – вышла на середину комнаты и сообщила неизвестно кому:

– И запомните! Наша дочь ни в чем не виновата! И точка.

Альке хоть и было невозможно тошно после разговора с Эрикой, но маменькины действия немного развеселили.

– Мама, я и в самом деле не виновата, вот увидишь...

Она ехала к Ирине Сергеевне. Женщина конечно же знала, где сейчас находится ее сын. А если и не знала, то могла подсказать номер сотового телефона. В любом случае она ей поможет.

Алька снова набрала продуктов и через двадцать минут подъезжала к знакомым воротам.

– Филька! Филя! – позвала она радушного пса, но к ней никто не выбежал. – Странно...

На дверях висел замок, и даже в собачьей будке никого не было.

– Ну что за невезуха, а? – в отчаянье шлепнула себя по коленке Алька. – Специально они все попрятались, что ли?

Она еще постояла, посигналила – вдруг хоть Филька прибежит, и уже собралась садиться в машину, как из соседней калитки вышла пожилая женщина.

– Ой, здравствуйте, – обратилась к ней Алька. – А вы не знаете, где Ирина Сергеевна? Приехала к ним, а тут замок... и даже собаки нигде нет...

– В больницу положили Ирину Сергеевну... а пса сын ее к себе забрал, – хмуро ответила женщина.

– В какую больницу? Что с ней?

– Да говорят, с сердцем что-то... а в какую больницу... кто ж мне докладывал!

Алька покачала головой – куда идти дальше, она не знала. У нее был только один человек, который всегда умел найти выход, – это Ленка Звонкова. К ней она и направилась.

У Ленки она просидела долго, пришлось рассказывать все с самого начала. Зато подруга немедленно начала действовать.

– Нет, ты посмотри какая грымза, а? – негодовала Ленка, хватая какие-то справочники. – А ты все «замеча-а-а-ательная, замеча-а-а-ательная!» Посадит тебя сейчас эта звезда, и будешь потом из-за решетки охранникам глазки строить... Ты чего? Реветь намылилась? Не дури, за такие мелочи никого еще не посадили, в крайнем случае, оплатишь ущерб.

– Какой ущерб! Я же ничего!.. У нас правовое государство! И оно не позволит, чтобы его гражданин... гражданинка... я то есть... чтобы я села!

– Я тебя умоляю, не добивай меня своей наивностью... – поморщилась Ленка, листая страницы. – Посиди тихо, будем сейчас твою Ирину Сергеевну по больницам искать... Девушка! Алло, девушка! Подскажите, у вас в кардиологии Раскатова Ирина Сергеевна случайно не лежит?

Они нашли ее со второго звонка – Ирина Сергеевна находилась в кардиологическом центре. Однако посещать ее было запрещено.

– Ну что ты будешь делать? – уже окончательно загрустила Алька.

– Не переживай, позвоним Ивану, он нам каких-нибудь знакомых там найдет, пройдешь.

Звонки продолжались до глубокого вечера. Однако они принесли результаты – деятельный Ленкин муж отыскал знакомого врача из кардиологии, который и вызвался проводить завтра Альку к больной.

– Все, несись домой, а то тебе завтра в восемь надо быть уже у больницы, – проводила ее подруга и на всякий случай напомнила: – И ничего не бойся! В самом крайнем случае – отделаешься деньгами, а деньги – навоз, сегодня нет, а завтра воз. Иди.

Алька поставила машину, когда уже стрелки подбирались к двенадцати.

– Вот черт... надо было хоть матери позвонить, волнуется ведь...

Идти по темной тропинке она не боялась, да здесь и пройти надо было всего ничего, зато в темном подъезде вздрогнула.

– Ты меня искала? – раздался вдруг тихий, до боли родной, такой близкий голос.

На подъездном подоконнике сидел Раскатов, и его черный силуэт выделялся на синем окне, как нарисованный.

– Я к тебе позвонил, сказали, что тебя нет, я и решил подождать здесь, – просто пояснил он. И с тревогой в голосе спросил: – Что случилось? Ты в кого-то врезалась?

Алька остолбенела:

– А ты не знаешь? Ты правда не знаешь?

Раскатов спрыгнул с подоконника и подошел совсем близко.

– Что случилось-то? – уже начал волноваться он. – Права отобрали? В крутую тачку въехала? Что?

Алька потянула его за рукав:

– Я скажу, только... только давай из подъезда выйдем...

Раскатов пожал плечами и послушно стал спускаться по ступенькам. На улице он уселся на скамеечку и смотрел теперь на Альку снизу вверх, иронично склонив голову набок:

– Ну, говори.

Алька сидеть не могла, она нервно расхаживала возле скамейки и не знала, с чего начать.

– Я... понимаешь... – Алька вдруг испугалась, что он ей не поверит. Если Эрика ему ничего не сказала, то она сделает все, чтобы он поверил ей, а не Альке. Поэтому она проговорила как можно искреннее: – Понимаешь, по словам твоей жены, я разбила ей автомобиль... бейсбольной битой. И еще что-то там натворила. А я ее не трогала, честное слово!

Раскатов сначала не сообразил, однако лукавое веселье с лица исчезло:

– Подожди, а с чего ты взяла, что это ты разбила? Нет, у Эрики и в самом деле кто-то раздолбил тачку, но ты-то тут при чем?

– Я и сама не догадываюсь, – смотрела она на него широко распахнутыми глазами. – Но меня сегодня вызывали в милицию, и там объяснили, что виновата я, потому что... потому что я это сделала из... ревности.

– Ты?! Из ревности?!

– Да, из-за неуправляемой, – все с тем же испугом в глазах подтвердила Алька.

– Из-за не-у-пра-вля-я-я-емой, во-о-он как... – протянул Раскатов и вдруг захохотал громко, закинув голову. – Да уж, страшнее мыши зверя нет...

– Я тебе никакая не мышь! – дернулась Алька. – У меня тут! А он!.. А тебя искала, потому что думала, ты мне расскажешь, с чего твоя жена решила все свалить на меня!

Раскатов только шутливо хмурил брови.

– Все-все, ты не мышь! Разошлась! Не мышь! Ты страшная... плодожорка, вот! – замахал руками Раскатов, но увидев, что страх в Алькиных глазах исчез, почесал нос и вздохнул. – А теперь давай серьезно. Расскажи мне все с самого начала... Садись и рассказывай.

Он с силой усадил ее рядом с собой на скамейку, и Алька снова стала ему рассказывать. Теперь он уже слушал ее без усмешек, внимательно и сурово.

– Ясненько... – медленно раскачивался он, потом вдруг быстро повернулся к Альке. – Ты завтра как работаешь?

– Я? Я завтра работаю с этого... отдыхаю. Я и сегодня отдыхаю по смене, но хотела за Катю Новикову выйти, а вышла только... только к следователю Угрюмову.

– А зачем тебе за Катю? Денег, что ли, не хватает?

– Не хватает, – кивнула Алька. – Вообще-то если просто так жить, то хватает.

– А ты хочешь – не просто, да? Чтобы деньги лопатой, так, что ли? Или у тебя великая цель – норковый полушубок? – усмехнулся Раскатов. – Нет-нет, ты, наверное, хочешь в Монако, к принцу, точно? Угадал?

Алька серьезно покачала головой:

– Не хочу в Монако, что я – принцесса, чтобы по принцам... Я хочу купить отдельную квартиру, ну и подменяю. Я подсчитала, у меня получится, если сильно постараться. У нас же у Варьки скоро малыш родится, и маменька собралась замуж, так что я уж и совсем там... хочу отдельно жить... Но... если у меня не получится доказать, что не я машину эту разбила, Ленка говорит, что ничего страшного – можно будет эти накопленные деньги отдать, и меня не посадят.