– Замечательная мысль, Мерри. Встретимся там в двенадцать.

– Договорились, – сказала Миранда. – Пока.

Пола занялась разборкой на столе и, убирая лишние бумаги, вдруг поняла, что она очень рада, что Миранда предложила вместе пообедать. Ее подруга – необыкновенная девушка, с ней всегда легко и приятно. Держится она очень естественно, всегда доброжелательна, весела и остроумна. С детства она была ужасной хохотушкой – наверняка именно поэтому ее уменьшительное имя «Мири», еще когда она была маленькой девушкой, переделали в «Мерри», что означает «веселая».

Пола улыбнулась, попытавшись представить, в чем сегодня будет Миранда, чем она ее удивит. Ее двадцатитрехлетняя подружка имела слабость – она любила выдумывать самые необыкновенные сочетания в одежде, и получались почти театральные костюмы. Но делала она это изобретательно и со вкусом, и умела их носить. На любом другом они были бы нелепы и смешны, но на Миранде О'Нил они выглядели совершенно естественно. Они не просто шли к ее высокой, немного мальчишеской фигуре, но и подчеркивали ее своенравный и эксцентричный характер. По крайней мере так думала Пола, которая считала, что Мерри – очень неординарная личность, единственный по-настоящему внутренне свободный человек среди всех, кого она знает. Бабушка тоже любила Миранду и говорила, что внучка Блэки – самое лучшее в мире средство для поднятия бодрости духа, она не дает им всем унывать.

«Эта девочка – воплощение доброты и искренности – сказала Эмма недавно в разговоре с Полой. – Теперь, когда она выросла, она очень напоминает мне свою бабушку. В Мерри очень много от Лауры Спенсер – прежде всего, ее неподдельная доброжелательность ко всем. К тому же у нее на плечах, хоть она еще и молода, – умная головка. Я рада, что вы с ней так подружились. Каждой женщине нужна близкая подруга, которой она полностью доверяет. Уж я-то знаю. У меня после смерти Лауры уже никогда не было такой».

Вспомнив Эммины слова, Пола подумала: «Но у нее всегда был Блэки, и по-прежнему есть. А вот я Шейна потеряла. И странно, после того, как Шейн отдалился, мы с Мирандой сблизились…»

В дверь постучали, и в кабинет заглянула Эгнес:

– Из отдела рекламы только что пришли гранки. Вы не могли бы взглянуть, все ли в порядке? Это реклама нашей весенней коллекции одежды, которая на днях поступает в продажу.

Пола несколько секунд внимательно рассматривала макет газетной рекламы, потом подписала его и вернула гранки секретарше.

– Я ненадолго выйду в торговый зал, – сказала она, поднимаясь. – Будьте добры, Эгнес, позвоните в «Птичью клетку» и скажите, чтобы для меня сегодня накрыли мой обычный столик. К двенадцати.

– Сию минуту позвоню, – пообещала Эгнес, и они вместе вышли из кабинета.

Когда Эмма Харт впервые открыла кафе на третьем этаже универмага в Лидсе, она назвала его «Бельведер Элизабет» и оформила его в духе английских загородных садов. Расписанные вручную обои с изображением пастушков и пастушек, деревянные белые решетки для вьющихся растений, искусственные кусты с фигурной стрижкой – в виде животных и старинные птичьи клетки – все это вместе взятое создавало завораживающе уютную атмосферу. Все, что она делала, отличалось продуманностью и огромным вкусом.

В последующие годы кафе не раз переделывалось, изменялось и название – чтобы точнее отражать оформление, хотя иногда бывало и наоборот. После путешествия на Босфор с Полом Макгиллом Эмма назвала кафе «Рахат-лукум» и очень радовалась, видя, как оно мгновенно приобрело популярность и стало модным местом встреч. Сюда не только заходили подкрепиться покупательницы, здесь назначали встречи и местные бизнесмены. Потом был «Замок в горах», и кафе было оформлено как дворик шотландского замка, обставлено простой деревенской мебелью и украшено многоцветными шотландскими пледами. Потом кафе было оформлено в духе восточной чайной, и основные мотивы были заимствованы из изысканных декоративных традиций Дальнего Востока. Кафе получило название «Китайская куколка». Потом пришла очередь «Балалайки» с мотивами России девятнадцатого века, потом оно превратилось в «Ривьера Террас». А в 1960 году Эмма еще раз изменила все кафе. На этот раз она создала суперсовременную атмосферу, тон которой задавали очертания нью-йоркских небоскребов. На стенах были огромные фотокартины Манхэттена, а само кафе было оформлено как сад на крыше одного из небоскребов, и называлось оно «Небоскребы». Но в конце 1968 года Эмма устала и от этого стиля. А поскольку кафе в это время нуждалось в капитальном ремонте, она поручила эту работу Поле и попросила ее создать что-нибудь оригинальное.

Вряд ли было что-нибудь такое, чего Пола не знала бы о магазинах компании «Харт». Она вспомнила, что когда-то видела фотографии самого первого кафе – «Бельведер Элизабет». Она покопалась в архивах, нашла планы и наброски первого варианта оформления кафе – и ее с первого взгляда поразила красота и неповторимость старинных птичьих клеток. Она знала, что они в свое время были упакованы и отправлены на хранение в подвал. Она приказала извлечь их из хранилища и распаковать. Так возникла идея нынешнего оформления и новое название кафе.

Пола приказала привести в порядок медные и деревянные клетки: одни – отполировать, другие – покрасить, разыскала еще несколько клеток и добавила к этой коллекции. Клетки были расставлены по всему кафе и великолепно смотрелись на фоне желтовато-зеленых обоев с рельефным рисунком белых решеток. Белые плетеные кресла и гармонировавшие с ними столы со стеклянным верхом усиливали впечатление, что посетитель сидит в саду. Пола любила все, что растет, и была к тому же талантливым садоводом. Последний вдохновенный штрих, который она сделала, – это роскошное собрание всевозможных карликовых деревьев, цветущих кустарников и других растений. Именно многочисленные горшки с гортензиями и азалиями придавали «Птичьей клетке» незабываемый облик, и этот живой сад в самом сердце универсального магазина под ее неусыпным наблюдением был полон цветов в любое время года. Эмма сразу же поняла, что новое оформление – это вариация на тему ее собственного первого замысла, что это – небольшая дань восхищения ею, и ей это было приятно.

Вскоре после двенадцати Пола быстрым шагом вошла в «Птичью клетку», и, как всегда, ее и в эту пятницу снова поразило, насколько отдыхают глаз и душа при виде цветов и зелени, насколько каждый, кто приходит сюда, сбрасывает с плеч груз своих забот. Проходя мимо столиков, за которыми обедали утренние покупатели, Пола увидела, что Миранда О'Нил уже здесь. Ее блестящие медно-рыжие волосы, ниспадавшие великолепным волнистым водопадом и локонами обрамлявшие ее лицо с остреньким подбородком, казалось, притягивали к себе весь свет в комнате и сами сияли, словно маяк, из глубины зала. Миранда сидела за столиком у дальней стены и изучала меню. Она подняла голову, увидела Полу и помахала рукой.

– Прости, что заставила тебя ждать, – извинилась Пола, подойдя к столику. – Меня задержали в салоне мод. У нас ужасные проблемы с новой системой освещения, и я хотела ее еще раз проверить. Боюсь, еще придется повозиться. – Наклонившись к подруге, она поцеловала ее и села на соседний стул.

Миранда усмехнулась с легкой иронией.

– О да, что может сравниться с проблемами и заботами, выпадающими на долю управляющего универмагом! Я готова поменяться местами с тобой в любой момент. Отвечать за связи с общественностью в компании, владеющей целой сетью гостиниц, – ведь это же просто каторга!

– Если мне не изменяет память, ты же отцу ни минуты покоя не давала, пока он не поставил тебя на эту должность!

– Да, это правда. Но я не вела бы себя так, если бы знала, на что я себя обрекаю, – капризно сказала Миранда, всем своим видом изображая недовольство. Но потом она легко рассмеялась. – Пожалуй, эта работа мне действительно нравится. Только иногда я чувствую, что уж очень много всего навалилось. Но сейчас папочка доволен. Ему очень понравилась моя последняя рекламная кампания – он даже сказал на днях, что я показала себя новатором. В его устах это наивысшая похвала. Ты же знаешь, он не слишком часто меня хвалит. Он даже пообещал, что, если я буду хорошо себя вести, он пошлет меня на несколько недель на Барбадос поглядеть, что будет нужно для гостиницы, которую мы там только что купили. Когда там закончится реконструкция и ремонт, это будет отель высочайшего класса – такой же шикарный, как «Сэнди Лейн». Мы все уверены, что это будет важное дополнение к нашим прежним гостиницам.

– Это замечательно, Мерри. Великолепная перспектива для тебя. Но не сделать ли нам заказ? Не хочу торопить тебя, но мне сегодня нужно пораньше уйти из универмага.

– Я не возражаю. У меня сегодня тоже напряженный график. – Миранда еще раз взглянула на меню. – Я, пожалуй, возьму камбалу с жареной картошкой.

– Отлично. Я тоже.

Пола подозвала официантку, сделала заказ и, повернувшись к Миранде, быстро окинула ее взглядом, сразу же завороженная ее нарядом. Сегодня на ней была немного театрального вида короткая замшевая курточка с широким воротником и рукавом в три четверти, спереди зашнурованная. Под ней была белая шелковая рубашка с более длинными рукавами. Пола лукаво улыбнулась и сказала:

– В этом зеленом замшевом наряде ты похожа на женский вариант Робин Гуда, Мерри, как будто ты только что вышла из Шервудского леса. Единственное, чего не хватает, – это лука и колчана со стрелами и задорной маленькой фетровой шляпы с длинным пером, которое покачивалось бы при ходьбе.

– Неужели ты думаешь, что у меня нет такой шляпы? – Миранда рассмеялась. – Есть, конечно. Просто я не осмелилась надеть ее, собираясь на встречу с тобой, чтобы ты не подумала, как все другие, что я совсем свихнулась.

– Вовсе я так не думаю. И ты вполне могла бы надеть шляпу. Что касается меня, то я люблю тебя в твоих причудливых нарядах.

Было заметно, что Миранде приятно это слышать.

– В устах такой элегантной дамы, как ты, Пола, это звучит как комплимент. – Наклонившись к ней, Миранда торопливо продолжала: – Что вы с Джимом делаете сегодня вечером? Я хотела пригласить вас куда-нибудь поужинать.