— Тук-тук, — заглядывает в кабинет Тед. — Все сделано. Втроем работали. — У него под мышкой огромная пачка листов формата А4. — Единственное неудобство заключалось в том, что мы распечатывали каждый текст на отдельной странице. Получилась прямо «Война и мир».

— Ничего себе! — Я не могла отправить столько писем и сообщений! Телефон был у меня всего несколько дней.

— Ну вот. — Тед кладет бумаги на стол тремя большими стопками. — Вот это письма и сообщения Сэма. Деловая переписка и тому подобное. Входящие, исходящие, черновики — все.

— Прекрасно, спасибо, — кивает Сэм.

— Мы распечатали и все приложения. Они должны быть в твоем компьютере, Сэм, но на всякий случай… А вот это все ваше, Поппи. — Он постукивает по второй стопке.

— Ага. Спасибо. — Я перебираю страницы.

— Но есть еще и третья часть. Мы не знали, что с ней делать. Это… ваши общие «документы».

— Как это? — не понимает Сэм.

— Ваша переписка. Сообщения и письма, которые вы посылали друг другу. В хронологическом порядке. — Тед пожимает плечами. — Не знаю, нужны они кому из вас или их можно просто выбросить… Это важно?

В недоумении гляжу на верхний листок. Это зернистая фотография моего отражения в зеркале, у меня в руке телефон, я отдаю скаутский салют. Я и забыла об этом. Беру другую страницу и вижу сообщение Сэма:

Я мог бы послать это в полицию, и вас арестовали бы.

На следующей странице мой ответ:

Я очень, очень вам благодарна. Спсб

Кажется, все это происходило миллион лет назад. Тогда Сэм был для меня просто незнакомцем на другом конце телефонной линии. Я понятия не имела, какой он… Чувствую за спиной легкое движение. Это Сэм подошел взглянуть.

— Странно видеть все это напечатанным.

— Да, — киваю я.

Дохожу до фотографии гнилых зубов, и мы одновременно прыскаем.

— При чем здесь зубы? — с любопытством спрашивает Тед. — Поппи, вы стоматолог?

— Не совсем.

Перебираю листы. Здесь все, что мы отправляли друг другу. Словно страницы книги, написанной за последние несколько дней.

ЭУФОРБИЯ. Используйте «Р» в слове ТОВАР. Очки утраиваются, плюс бонус — пятьдесят очков.

___

Вы записались к стоматологу? У вас зубы сгниют!!!

___

Чего это вы полуночничаете?

___

Завтра моя жизнь кончится.

___

Почему?

___

У вас галстук не в порядке.

___

Я не знал, что ваше имя было на моем приглашении.

___

Забежала, чтобы забрать ваш подарок. Все включено. Нет нужды благодарить меня.

___

Как отреагировала Викс?

Дойдя до сообщений, отправленных вчера вечером, перестаю дышать. Я словно вернулась в то место и в то время.

Не осмеливаюсь взглянуть на Сэма, выдать свои чувства, поэтому спокойно перебираю листы, словно меня это совершенно не волнует.

Кто-нибудь знает, что вы пишете мне?

___

Не думаю. Пока, наверное, нет.

___

Мое новое жизненное правило: не надо бродить в одиночку по жутким темным лесам.

___

Вы не одна.

___

Я рада, что подобрала именно ваш телефон.

___

Я тоже.

___

Целую, целую, целую, целую, целую, целую, целую, целую

___

Я вас вижу.

___

Иду.

И неожиданно в горле у меня встает ком. Довольно. Кладу листки обратно в стопку и весело улыбаюсь:

— А их много!

— Ну да, — отзывается Тед. — Мы не знали, как с ними поступить.

— Разберемся, — говорит Сэм. — Спасибо, Тед.

Лицо у него непроницаемое.

— Значит, мы можем делать с телефоном что угодно?

— Без проблем, — кивает Сэм. — Всего хорошего, Тед.

Тед уходит, а Сэм снова направляется к кофеварке.

— Наконец-то я напою вас кофе. Я понял, в чем тут дело.

— Это вовсе необязательно… — начинаю я, но тут пенообразователь неожиданно принимается с оглушительным шипением извергать молоко.

— Вот. — Сэм вручает мне чашку.

— Спасибо.

— Ну… вы хотите оставить это себе? — Он показывает на стопку бумаги.

Делаю глоток кофе, пытаясь сообразить, что ответить. Телефона у меня больше нет. И эта распечатка — единственная память об этих странных и удивительных днях. Конечно, я хочу забрать ее.

Но по какой-то причине не могу признаться в этом Сэму.

— Да они мне, если честно, не нужны… — Стараюсь выглядеть безразличной. — А вы хотите?

Сэм в ответ лишь пожимает плечами.

— Это все несущественно… — На его телефон приходит сообщение, и он достает его из кармана. Смотрит на экран и хмурится: — О господи. Дьявол. Только этого мне и не хватало.

— Что-то не так? — беспокоюсь я. — Что-то с теми голосовыми сообщениями?

— Нет, это другое. — Он смотрит на меня. — Что, черт побери, вы написали Уиллоу?

— Вы о чем?

— Она встала на тропу войны из-за какого-то вашего письма. Зачем вы вообще ей писали?

— Я ничего не писала! — недоумеваю я. — В жизни не стала бы этого делать! Я и видела-то ее лишь мельком!

— А это тогда что?

Он передает мне телефон, и я читаю:

Черт возьми, Ведьма Уиллоу, не можешь ли ты ОСТАВИТЬ СЭМА В ПОКОЕ И ПЕРЕСТАТЬ ПИСАТЬ ОТВРАТИТЕЛЬНЫМИ ЗАГЛАВНЫМИ БУКВАМИ? И просто чтобы ты знала: ты вовсе не подруга Сэма. Так какая разница, что он делал вчера вечером с какой-то «вычурной» девицей? Тебе что, заняться нечем?

Меня пронзает холод.

Ладно. Может, я и настучала что-то подобное, когда ехала в офис Сэма. Хотелось выпустить пар. Но я не отсылала это. Конечно, не отсылала. Ни за что не отправила бы…

О боже…

— Я… э… — Во рту у меня сухо. — Я могла написать такое только в шутку. И случайно нажать «отправить». Исключительно по ошибке, — добавляю я. — В жизни не сделала бы этого намеренно.

Снова смотрю на текст и представляю, как Уиллоу читает его. Она должна была рассвирепеть. Жаль, что я не видела ее лица. Не могу не захихикать, вообразив, как расширяются ее глаза, раздуваются ноздри, а изо рта вырывается пламя…®

— Находите это забавным? — сухо осведомляется Сэм.

— Нет. — Меня удивляет его тон. — Мне действительно жаль. Очень жаль. Но это была просто ошибка…

— Какая разница, ошибка или нет? — Он вырывает у меня телефон. — Новая головная боль, а мне она совершенно ни к чему…

— Подождите! — Я поднимаю руку. — Я кое-чего не понимаю. Почему вы говорите «мне»? Почему это ваша проблема? Письмо послала я, а вы тут ни при чем.

— Поверьте, — продолжает злиться Сэм, — дело кончится тем, что проблема обязательно свалится на мою голову.

Почему мое письмо должно стать его проблемой? И почему он так взбесился? Знаю, не нужно было отсылать это письмо, но и Уиллоу не должна была забрасывать Сэма девяносто пятью миллионами мерзких посланий. Почему он на ее стороне?

— Послушайте. — Стараюсь сохранять спокойствие. — Давайте я напишу ей и извинюсь. Но мне кажется, у вас неадекватная реакция. Она больше не ваша девушка. И все это не имеет к вам никакого отношения.

Но он даже не смотрит на меня, а что-то набирает на телефоне. Пишет Уиллоу?

— У вас с ней еще не все кончено? — доходит вдруг до меня, и я чувствую боль. Почему я не поняла этого раньше? — Она по-прежнему много значит для вас.

— Ничего подобного! — негодует он.

— Да! Иначе вам было бы плевать на это письмо. Вы бы подумали, что она получила то, что заслужила. Вы бы решили, что это смешно. Вы бы встали на мою сторону.

Голос дрожит, и я с ужасом чувствую, что щеки наливаются краской.

Сэм в недоумении:

— Поппи, почему вы так расстроились?

— Потому что… потому что…

По причине, в которой никогда ему не признаюсь. Даже себе не признаюсь. Внутри все так и сжимается от унижения. Кого я хочу обмануть?

— Потому что… вы соврали мне! — наконец почти кричу я. — Вешали лапшу на уши, мол, между вами все кончено. Но что, скажите на милость, Уиллоу поймет, если вы реагируете вот так? Будто она все еще занимает большое место в вашей жизни и вы в ответе за нее. А это значит, вы все еще вместе.

— Чушь собачья!

— Тогда почему вы не скажете ей, чтобы она перестала донимать вас? Почему не покончите с этим раз и навсегда? Потому что вы не хотите этого, Сэм! — Мой голос звенит от волнения. — Вам нравятся ваши извращенные тупиковые отношения!