– Так что? – Маркус склонился ко мне и закусил губу. – Мне можно рассчитывать на чашечку кофе? А лучше парочку…

– Вы знаете, сколько детей родилось от невинной, на первый взгляд, фразы пригласить на чашечку кофе? – рассмеялась я в ответ, сверкая глазами.

Маркус внезапно опечалился. Отстранился. Уголки рта поникли. Немец опустил глаза, изучая бокал.

По его виду я поняла, что вопрос, касающийся детей, его огорчил.

– Я опять что-то сморозила не то?

– Нет. – сухо произнес он, – Все в порядке.

– Нет, не в порядке! – я решила, что просто так не оставлю попытку заставить его говорить.

– Маргарет, все хорошо. Давай не будем…

– Нет! Скажите мне! И тогда я приглашу вас на кофе к себе.

– Это весомый аргумент. Хорошо, я скажу тебе, Маргарет. – Маркус посмотрел на меня, и, переведя дыхание, продолжал. – Моя жена умерла в родах. Ни ее, ни ребенка не спасли. Заражение крови.

Я ничего не ответила, лишь отвела глаза. Мне стало жаль Гирша. Он казался таким уверенным и наглым, а на самом деле, это была всего лишь маска, чтобы окружающие отвязались от него и не задавали лишних вопросов порой. Таких занудных окружающих, как я.

Гирш заметил мое разочарование, которое равномерно растянулось по всему лицу, и слегка коснулся моего запястья.

– Все в порядке. Правда. Если тебя это утешит, скажу – ты первая женщина, которая привлекла меня после нескольких лет одиночества. Тогда, на вечере, заметил тебя сразу, как только вошла в зал. Ты опоздала и не смогла остаться незамеченной. Я подумал тогда, что это за прелестное создание, кто она? Потом тебя заставили говорить речь, и твои ножки…

– За что вы уволили моего начальника? – понимая, о чем именно сейчас начнет разговор Маркус, я решила отвести его внимание к менее пикантным темам.

– Это дела фирмы, Маргарет. Тебе будет не интересно, не сочти за грубость! – Маркус снова продолжал свою тему. – Потом, после речи, я посчитал, что тебя надо утешить. Ты была, словно загнанный в клетку зверек, такая несчастная и грустная! И еще мне не давали покоя твои чулки, я очень хотел их снять…

– То есть, вы переспали со мной, чтобы утешить?

– Я посчитал своим долгом поступить именно так. Будь ты посмелее немного… – Маркус слегка подмигнул мне. – Многое бы это изменило. – он наклонился к столу, приблизившись ко мне, – В чем причина твоей замкнутости? Вижу, что не подпускаешь к себе после нашего с тобой рандеву. Что я делаю не так?

– У меня были неудачи в любви! – мое стеснение удвоилось от его прямолинейности.

– У всех они были, но разве это повод для этого, как сказать, отшельничества? Люди не заслуживают твоего доверия?

– Многие да.

– А я? – он сдвинул брови, – Ты мне доверяешь? Что должен сделать, чтобы ты стала мне доверять? Ответь, Маргарет!

– Быть… – я хотела продолжить и сказать «рядом», но потом меня что-то одернуло.

Маркус ведь имел отношения с моей подругой, о чем я беспечно успела позабыть. Я ничего не ответила и засобиралась.

– Уходишь, Маргарет? – Маркус был удивлен моему внезапному оживлению. – Так скоро? А как же я? – грустно вздохнул. – Оставишь здесь одного?

– Пожалуй. Мне нужно бежать.

– Помнишь, что обещала мне несколько минут назад? Пригласить на кофе.

– Я сболтнула лишнего. Ничего не выйдет.

– Тогда хотя бы провожу тебя. На улице опасно разгуливать прекрасной даме посреди ночи!

Маркус вошел в коридор моей маленькой, но уютной квартиры, и был тут же беспощадно облизан Питером, который рад видеть всех, похоже, в любое время. Пес, к моему превеликому удивлению, не обратил на меня никакого внимания, а сразу же метнулся к Маркусу.

– Ах, ты изменник! – шутливо отругала я Питера, – пойдем есть! Кстати, Маркус! – немец поднял на меня счастливые, слегка раскосые глаза, и тогда я продолжала. – собаки любят добрых людей!

– А ты посчитала меня злодеем? Я не так уж и плох. Если бы хотела ты… – он опустил голову, рыская по карманам пальто, так и не закончив фразу.

Я догадывалась, кто ему звонит, и поэтому ушла на кухню, чтобы не мешать разговору с Аленой.

Маркус подошел ко мне спустя несколько минут. Я смотрела на Питера, поедающего свой корм, пряча грусть в полузакрытых глазах под ресницами.

– Вам пора? Алена ждет вас?

– Я не оставлю тебя сегодня. – сказал он скрипучим голосом.

– А завтра?

– Завтра будет завтра. Комм цу мир7! – страстно шепнул он, притягивая меня к себе.

***

Утром меня разбудил протяжный бубнеж. Сонный Маркус улыбался и что-то бурчал на немецком в ответ на мокрые поцелуи Питера.

– О, моя прелесть, – шептал он с ударением на последнем слоге, – моя Маргарет…

Я невольно усмехнулась, пытаясь спрятать смех в подушку, но у меня не вышло, и я разразилась бурным хохотом.

Удивленный Маркус открыл глаза, а потом посмотрел на Питера. Осознав, что не я так неумолимо целую его с утра, он опять что-то буркнул на своем родном языке, потом присел на кровать и стал вытирать лицо руками.

– Питер! – он пытался убрать морду Питера от своего лица, – Тьфу! Пошёл!

– Доброе утро! – улыбалась я, перекатившись на его сторону, – А вы подружились!

– Я вообще-то, люблю собак. – неуверенно начал немец, – Он что-то хочет от меня? – Маркус еле удерживал его морду. – И он не отстанет?

Я кивнула, не скрывая улыбки.

– Да, он хочет, чтобы его покормили!

– Хм… и он хочет, чтобы я его покормил?

– Именно. Он ведь не ко мне пришел.

– Ах! – Маркус поднялся с кровати и наспех оделся. – Он всегда так делает?

Я кивнула и пошла на кухню. Пока возилась с завтраком, дверь в коридоре хлопнула. Я удивленно прошла на звук.

Туфли Маркуса исчезли. Значит, он ушел? Но почему? В растерянных чувствах я вернулась на кухню. Питер, тем временем, доедал бутерброд, украденный со стола.

Глава 4. Муки совести

Этим же утром позвонила Алена и напросилась в гости. Я заподозрила неладное, ведь она никогда не приходила в такую рань. Для Алены утро обычно начиналось ближе к вечеру. Да и к тому же голос у нее был дюже расстроенный.

Прибрав «улики» в спальне, я направилась в зал и, присев на диван, стала дожидаться Алену, теребя пальцем кусочек пледа. Меня терзали муки совести. С одной стороны, я не знаю, как теперь глядеть в глаза подруге. А с другой, до сих пор не понимаю, как меня, прежде разумную, угораздило во второй раз оказаться в одной постели с Маркусом. Не понимаю, что со мной творится, когда он рядом! Не могу противиться, и все тут! Не хочу…

Наконец, звонок в дверь.

– Привет! Как все прошло? – Алена влетела в гостиную. Действительно, она расстроена. – Рассказывай! Ты встретилась с ним?

Мои глаза забегали по сторонам, и я, по-дурацки ухмыльнувшись, пожала плечами. Потом покраснела и отвела взгляд.

– Ну чего? Я сгораю от нетерпения! У вас было? Значит было! Ну как он? Как его зовут? – Алена настырно требовала подробностей.

– Ах, его! мм… – я искала в памяти возможные немецкие имена, но голову именно в этот момент, как назло, отшибло напрочь. Я не нашла ничего умнее, как ответить, – звать Адольф.

– Адольф?! – удивилась Алена, – Странное имя. Ты уверена?

– Вроде так его звали, не запомнила. Он говорил с ужасным акцентом, и я мало что поняла из того, что вчера…

– Хочешь сказать, что не запомнила имя того, с кем переспала, Марго? – Алена сейчас выглядела, как самая настоящая сова. – По глазам вижу! По глазам! И он тебе понравился! А Маркус?

– Что Маркус? – ее вопрос насторожил меня.

– Он вчера был с вами? А во сколько он ушел от вас?

Я не знала, что ответить, чтобы было более правдоподобно и не нашла ничего лучше, чем сказать, что не помню и этого.

– Так сильно надралась? – она покосилась на меня крайне неодобрительно.

– Ах, да. Наверное, этот Адольф что-то мне подмешал в бокал… Череп трещит по швам! – я изобразила стреляющую боль в голове и душераздирающее похмелье.

– Тогда я сама спрошу Маркуса про этого твоего Адольфа. Заодно, и повод позвонить нашелся! – Алена достала мобильник, и, позвонив ему, тут же принялась гаркать на немецком.

От этой тошнотворной плаксивости я поспешила спрятаться на кухне. Питер смотрел на меня жалобным изнеженным взглядом.

– Ну что тебе? – гневно спросила я, не в силах побороть ревность. Пес положил морду на колени. – Эх, Питер… Как долго будет продолжаться это вранье? Или стоит рассказать всю правду? Или все-таки нет? Что будет дальше? – Питер заскулил, заставив себя погладить. – Думаешь, его стоит отпустить? Алене не понравится это…

– О чем вы? – неожиданно для нас Алена вошла в комнату.

– Ни о чем, так… – я выпрямилась и посмотрела на нее. – Поговорила с Маркусом? Вы поссорились?

– Да, поскубались вчера. – она перевела дыхание, провела ладонью по волосам. – А сегодня он все мне рассказал.

– О чем? – я выкатила глаза, ожидая самое худшее.

– О том, что было вчера. – Алена подошла к столу и дежурно насыпала себе растворимый кофе в чашку.

– И ты так легко говоришь об этом?

– А чего мне грустить? Он ведь сказал всю правду.

– И в чем эта правда заключалась?

– Ты ведь тоже там была. Зачем тогда спрашиваешь?

– Хм… – мысли мои вертелись, словно флюгер во время урагана. – Интересно, как он это озвучил.

– У Маркуса были срочные дела, поэтому ему пришлось уйти. А ты и Адольф остались в ресторане. Что-то не так? Он и в этом солгал? – Алена достала сигареты из сумочки, подошла к окну.

– В принципе, Маркус Гирш истолковал правильно. Ты знала, что он женат? – я попыталась перевести разговор на другую тему, чтобы не сболтнуть лишнего о прошлой ночи. – И то, что его жена умерла, так и не родив ребенка?

– А зачем мне это знать? Меня абсолютно не интересует жизнь Гирша до моего появления. А тебе это так важно?

– Нет. – солгала я. – Вовсе не важно. Вообще не интересует. А между вами…