– Молли, а ты давно здесь работаешь?

– Всего несколько месяцев, мэм.

Джейн почувствовала разочарование.

– Так ты не знаешь, правда ли все это…

Лицо Молли оживилось.

– Это вы насчет его жены? – прошептала она оглядываясь.

Джейн прикусила губу. Ей не нравилось сплетничать с прислугой, но…

– Да, – шепнула она в ответ.

– Он вполне мог ее убить, – сказала Молли. – Он такой вспыльчивый! И такой сильный!

– Да. Я думаю… – Джейн умолкла, глядя на Молли. – А ты откуда знаешь, что он сильный?

Молли внезапно покраснела.

Джейн отнють не была дурочкой. Ей не составило труда сообразить, что может произойти между хорошенькой и пухленькой Молли и интересным графом. Джейн словно обожгло изнутри, какая же она простофиля. Многие лорды развлекаются со служанками, в этом нет ничего необычного. Так почему же к ее глазам подступили вдруг слезы? Джейн отвернулась и уставилась в окно. И, к немалому своему потрясению, увидела целую армию садовников… их было не меньше дюжины; одетые в мешковатые штаны, вооруженные граблями и лопатами, они заравнивали следы, оставленные на лужайках копытами графского коня, и укладывали свежий дерн. Джейн задохнулась.

– Он никогда не возвращается этим путем, – пояснила Молли, видя удивление Джейн. – И явится теперь только к обеду. Так что к его приходу все будет как новенькое.

Джейн не могла поверить собственным глазам.

– И где же они берут новый дерн?

– Покупают каждую неделю, его там целые тонны в сарае. Граф ведь каждый день ездит верхом.

Изумление Джейн понемногу утихло. Этот человек безумен, решила она, иначе он не стал бы обращаться с таким пренебрежением с собственным поместьем.

– Томас был здесь, когда это случилось, – сказала Молли низким, доверительным голосом.

Джейн резко обернулась:

– Дворецкий?

– Да, мэм. Вы знаете, наверное, – она погибла во время пожара.

– Нет, я этого не знала.

Молли кивком указала на южное крыло дома, видное через окно. Джейн посмотрела на черные остатки стен, на неровные дыры вместо окон, похожие на разинутые беззубые рты.

– И что же, все подумали, это он сам поджег дом – чтобы убить ее?

Молли кивнула:

– Он чуть не убил ее любовника. Вы об этом не слыхали? Искалечил его, вот что он сделал, да! Это был граф…

– Молли! Достаточно болтать. У тебя есть дела наверху.

Обе девушки стремительно обернулись. Джейн вспыхнула. Томас, дворецкий, стоял в дверях, сложив перед собой руки. Он проводил взглядом умчавшуюся Молли. Джейн, совладала с собой, пожелала Томасу доброго утра; но она чувствовала, что ее глаза блестят от слез. Томас вежливо поздоровался, но в его внимательном взгляде Джейн заметила легкое неодобрение.

Глава 7

К двум часам этого дня Джейн уже знала, что ей делать. И, спустившись в холл, ожидала возвращения графа словно влюбленная школьница. Но она не была влюблена, о нет, ни чуточки! Она была… зачарована.

Пока Молли занималась делами наверху, Джейн сумела вытянуть из горничной все, что та знала и слышала о графе. Граф пил кофе, а не чай, и он завтракал в шесть часов утра – яйцами, свининой и картофелем – все только жареное… и он никогда не ел копченой рыбы, даже лосося, и ненавидел пирог с почками. За завтраком он читал газеты, а потом садился на коня и отправлялся осматривать свои земли. И при этом почти всегда разрушал газоны и лужайки. Возвращался он от двух до половины третьего, к обеду, а остаток дня проводил в библиотеке, занимаясь делами по имению и неизвестно чем еще. Ужинал граф в восемь. Он пил много виски перед ужином, но бренди он не любил. Иногда он проводил вечер дома, а иногда уезжал.

Молли была настоящим кладезем сплетен. Джейн узнала, что граф вообще-то американец, а не англичанин. Его мать была дочерью старого графа, и она вышла замуж за техасского ран-черо. А молодой граф приехал в Англию только перед своим совершеннолетием, чтобы принять в свои руки Драгмор, и сразу женился на Патриции Вестон. Патриция была единственной наследницей старшего сына герцога; ее отец погиб при несчастном случае на охоте, задолго до того, как герцог умер от старости. И Патриция приходилась Джейн кузиной, хотя они и не встречались никогда. Патриция оказалась последней из Весто-нов, и поэтому Чеду предстояло наследовать и титул герцога, и его владения. Патриция была светловолосой, зеленоглазой красавицей, и она могла выбрать в мужья любого вельможу. Тут Джейн подумала, что выбрала Патриция все-таки графа Драг-морского… Похоже, это был брак по любви.

Но уже через год после рождения Чеда Патриция оставила мужа, сбежав с любовником. Молли утверждала, что Патриция ужасно боялась графа и была уверена, что граф убьет ее за измену. Он пустился за ней в погоню, а ее любовника графа Болтэма, вызвал на дуэль. Болтэн остался калекой – на всю жизнь – он охромел.

– Ну, и после этого он возненавидел свою жену, – с жаром рассказывала Молли. – Ух, как он ее ненавидел! Он ее запирал. Не разрешал ей выезжать из Драгмора. Бил ее, да, бил! И насиловал!..

– Молли! – возмущенно перебила горничную Джейн. – Это же просто сплетни! И как только тебе не стыдно повторять такие ужасы, говоря о его светлости!

– Но это правда! – воскликнула Молли. – Уж поверьте, мэм, я-то его знаю! Он ведь из тех, кто берет все, что захочется и когда захочется… ну, если вы понимаете, конечно, о чем я говорю, – чуть заметно подмигнула Молли.

Джейн прекрасно ее поняла. Но она наотрез отказалась воображать графа рядом с Молли – берущим то, что ему хочется… и когда ему хочется… и она не желала верить тому, что он насиловал свою несчастную гонимую жену.

Молли передернула плечами:

– Ну, во всяком случае, она ему в конце концов жутко надоела, вот он и устроил поджог, и она погибла.

– Но суд признал его невиновным, – напомнила девушке Джейн.

– Ну, они просто не нашли доказательств убийства, – заметила Молли. – Но ведь он хотел ее убить, он это так часто повторял, и уж кто только этого не слышал! И судья говорил, что пожар был не случайным, что это поджог. Ну а если не граф поджег дом, так кто же?

– А ты уверена, что суд признал это именно поджогом?

Молли кивнула:

– Да, мэм. Спросите Томаса. Он знает. Ну конечно, если он захочет вам рассказать.

– Тогда почему графа оправдали? – Джейн вдруг поняла, что сердится.

– А у него были алиби. – Молли ухмыльнулась. – Он был в ту ночь у одной шлюхи, и она подтвердила. Известная в Лондоне особа. Но ведь все знают, мэм, что такая птичка что угодно скажет, лишь бы ей хорошо заплатили.

То, что граф развлекался – а может быть, и продолжает развлекаться – с проститутками, обеспокоило Джейн, похоже, куда сильнее, чем все остальное. Она отвернулась, твердя себе, что ничего другого и не могла услышать, сплетничая с влюбленной в графа горничной. Ведь это все были только слухи.

Мог ли он и вправду убить жену?

Джейн не верила в это. Она просто не могла в это поверить.

Была уже четверть третьего, а граф все не появлялся. Джейн посмотрелась в большое венецианское зеркало, стоявшее в холле. На ее щеках играл здоровый румянец. Голубые глаза блестели. Но Джейн смущенно подумала, что она слишком похожа на школьницу в своем простом голубом платье с закрытым воротом. Наверное, ей следует носить кринолин. Да и с косой нужно что-то делать. И тут за своей спиной она увидела в зеркале графа. Джейн резко повернулась. Она совсем не слышала, как он подошел.

Он смотрел на нее.

Джейн закусила нижнюю губу; ее сердце отчаянно заколотилось. Она чувствовала себя как вор, которого поймали за руку, и это было ужасно глупо, потому что она не делала ничего плохого. Их взгляды встретились.

Граф был потным с головы до ног. Капли выступали у него на лбу. Черные волосы повлажнели. Струйка пота стекала по высокой скуле к твердому, резкому подбородку. На крепкой шее с отчетливо проступавшими мышцами тоже виднелась влага. Джейн ощутила его запах – запах мужчины, смешанный с запахом лошади, и кожи, и свежескошенного сена… Пальцы Джейн нервно принялись разглаживать абсолютно гладкую юбку.

Его взгляд проследовал за ее руками.

Джейн воспользовалась подвернувшейся возможностью и посмотрела на грудь графа. Как ни трудно было в это поверить, но рубашка на Нике была растегнута чуть ли не до пупка. И Джейн прекрасно видела крепкое тело и черные волосики… и даже маленькие соски бронзового цвета. И верхнюю часть живота, чуть приподымавшуюся и опадавшую при дыхании. Бриджи на графе были облегающими… пожалуй, слишком облегающими, потому что Джейн различала каждую линию его бедер и паха… и тяжелую выпуклость… Джейн, вспыхнув, резко опустила взгляд и уставилась на пол. Она вдруг ярко и живо припомнила свой сон, и то, что она чувствовала, когда в этом сне граф касался ее, и то, что она ощущала, проснувшись… Да, в тот момент она горела желанием. И сейчас это желание вернулось. Джейн дышала с трудом.

Пожалуй, они стояли так, какие-нибудь несколько секунд, но казалось – прошла целая вечность. Наконец Джейн осмелилась посмотреть графу в лицо. И увидела, что граф напряжен, он с трудом сдерживал гнев. Опалив ее резким коротким взглядом, он кивнул и прошел мимо, не сказав ни слова.

Джейн, ошарашенная его грубостью, почувствовала, как в ней закипает ярость. Он как будто бы и не заметил ее, он даже не потрудился проявить формальную вежливость и поздороваться! Джейн смотрела ему вслед, обозленно моргая, чтобы согнать вскипающие на глазах слезы. В противоположном конце холла появилась Молли и, хихикая, присела перед графом в реверансе. Но он, не остановившись, прошагал прямиком в столовую.

Это тоже потрясло Джейн. Неужели он даже не умывался и не переодевался перед едой?!

Будь у Джейн соответствующий гардероб, она бы меняла платья постоянно, даже перед чаепитием, и каждый раз надевала бы что-то соответствующее моменту. И имела бы специальные наряды для верховой езды и для прогулок в карете… Так поступают все леди и джентльмены. Ей просто не верилось, что граф, вернувшись с полей, одетый как сельскохозяйственный рабочий, пошел в столовую, чтобы сесть за стол в таком виде!