– Что здесь происходит?! – услышала Ира грозный, почти свирепый окрик. В дверях стояла та самая медсестра, которая дежурила вчера. – Почему в ординаторской посторонние? Почему вы нарушаете врачебную этику и обсуждаете больного! – Ира наконец-то поняла, что этот крик относится не к ней. Она встала и на негнущихся ногах вышла из ординаторской. Вслед ей неслось: – Я доложу главврачу после обхода. Уверена, что тебя, Лариса, ждут большие неприятности!

От морозного ветра трещали деревья. Ира шла, не выбирая дороги, и плакала. Горькие слезы текли по ее лицу, она не пыталась их остановить. Кто-то должен был плакать в этом жестоком мире!

Наревевшись и кое-как успокоившись, Ира отправилась к Жанне. «Если потребуется, буду спать у нее на коврике, словно потерявшийся щенок, – решила она, – но дождусь». Все получилось совсем не так, как она думала.

Ей сразу же открыли дверь.

– Тебе чего? – спросила высокая девушка, как Ира и предполагала – роковая красавица. И рыжеволосая. «Все-таки после Лизы Кукушкиной Егор неравнодушен к этому цвету волос», – промелькнула мысль и исчезла.

– Вы Жанна? – спросила Ира, чувствуя, что замерзшие ступни начинает покалывать иголочками.

– Ну, положим.

– Меня Ира зовут. У меня для вас записка от Егора Тарасова.

– От Егора?! Заходи. – Жанна отступила в сторону. – А что же он тебя прислал? Сам испугался прийти? – Профессионально накрашенные губы изогнулись в язвительной улыбке.

– Он не может прийти. – Ира почувствовала, что снова вступает на опасную тропу слез, и приказала себе не раскисать. – Вы прочтите записку.

– Да что ты мне «выкаешь». Уж не настолько я тебя старше. Тебе сколько лет? – Жанна поправила сползающий с плеча шелковый халат.

– Шестнадцать, – чуть прибавила Ира. Ей в начале лета исполнилось пятнадцать.

– А мне семнадцать. Почти ровесницы. Ну, где эта записка?

– Вот.

Дальше коридора они не пошли. Жанна взяла записку, не обратив внимания, что Ирины пальцы трясутся. Что пальцы, она даже не заметила, какая Ира опухшая от слез и некрасивая.

– А ты ему кто? – внезапно поинтересовалась Жанна, ероша длинные волнистые волосы удивительной густоты.

– Знакомая. Мы учились в одной школе, – заученно принялась объяснять Ира. – Я пришла проведать нашего директора в больнице и столкнулась там с Егором…

– Так Егор в больнице? – изумленно округлила глаза красавица Жанна.

– Ой! Вы… ты лучше прочти записку.

Жанна наконец-то развернула лист, пробежала его глазами.

– Он ничего не пишет, что с ним? Просто авария. – Она взглянула на Иру безмятежным взглядом. – Как он там, в этой травматологии?

– Он… хорошо. Улыбается, шутит. Придешь – сама увидишь. – Ира не любила врать, ей это плохо удавалось.

– А с чего это ты взяла, что я к нему пойду? У меня, между прочим, гордость есть. Он меня дрянью ни за что ни про что обозвал, а я вот так к нему сразу и побегу только лишь потому, что его спьяну угораздило на папочкиной машине перевернуться! Может, он от какой-нибудь случайной девицы ехал?

– Ты что, Жанна! Все совсем не так! – выкрикнула Ира, хотя и сама не знала, как было на самом деле.

– А как?

– Он… – Ира замялась только на секунду. Сердце подсказывало ей, что у нее нет выбора. Жанна обижена, а Ира на себе испытала, каким жестоким может быть Егор. – Ты ему сейчас очень нужна. Понимаешь, у Егора серьезная травма. У него временная парализация ног из-за ушиба позвоночника, возможно, понадобится операция…

– А кто тебя так подробно информировал? – недоверчиво уточнила Жанна.

– Случайно узнала. Мне одна медсестра проговорилась, потом ей за это влетело. Старшая медсестра ей сказала, что она врачебную тайну разглашает.

Жанна задумчиво похлопала ребром листка себе по ладони.

– Значит, пока еще ничего не известно. Встанет он на ноги или нет?

– Встанет. Обязательно!

– Господи, наивный максимализм, – вздохнула Жанна и посмотрела на Иру более внимательно. – Ты, оказывается, еще совсем ребенок, Ирочка. – Ира внутренне ощетинилась: сколько можно ее так называть? – Ты не представляешь себе, что это такое: ухаживать за калекой, терпеть его капризы.

– Егор не калека. Он…

– Пока ничего не ясно, – резко оборвала ее Жанна. – Конечно, Егор мне не безразличен, но я не собираюсь портить себе жизнь из-за какой-то там эфемерной любви, которая сегодня есть, а завтра ее и след простыл. – Она поджала губы и, подумав, произнесла: – Нет уж, пусть все остается так, как есть. Поссорились и расстались. Я уже смирилась с этой мыслью, привыкнет и он. Ты к нему собираешься?

– Не знаю, – произнесла потрясенная Ира. – Может быть.

– Тогда передай ему…

– Нет! – воскликнула она, предугадывая безжалостные слова: – Я не могу ему этого сказать. Ему и так нелегко, а это может ухудшить его состояние. Он же надеется, что ты придешь, ждет… записку вот тебе написал… И потом, нельзя оставлять человека в беде, даже если он тебя когда-то обидел…

– Не дави на психику, ладно? И давай больше не будем это обсуждать. Ты передала записку, я ее прочитала. Ты свое обещание выполнила, и твоя совесть чиста.

– Нет, нечиста. Я ему совру, когда приду! – заявила Ира самым наглым образом. – Ты ведь фотомодель?

– Начинающая модель, – уточнила Жанна. – Ну и что?

В голове у Иры выстроился молниеносный план действий.

– Я скажу, что застала тебя на чемоданах, что ты улетала в Италию на съемки и просто не смогла к нему вырваться, потому что у тебя контракт на руках.

– Почему в Италию? – Из всего сказанного Жанну заинтересовал только пункт назначения.

– Так, – смутилась Ира. – Не хочешь в Италию, лети в Америку, мне все равно. А когда Егор поправится, я ему все объясню.

– Ну не знаю. – Жанна нервно передернула плечами. – А впрочем, поступай как хочешь. – Она открыла дверь: – Тяжело тебе, наверное, живется, Ира?

– Почему?

– Слишком уж ты совестливая и за других много переживаешь, а в этой жизни нужно думать о себе любимой.

– Мне такая философия не подходит, – ответила Ира. – Я не Великан из сказки Уайльда.

– Я этой сказки не читала.

8

– Ну все, ты покойник, длинный!

– А я не согласен!

– А тебя никто не спрашивает! – Борька перепрыгнул через парту и бросился за убегающим Максимом.

– Все как обычно! – рассмеялась хохотушка Аня, поджидая своего Волкова с перекура.

– Девятый класс, а ведут себя, как дети, – отозвалась Ира, наблюдая, как парни носятся между рядами, а девчонки сбиваются в кучку, зажмуривают глаза и восторженно похихикивают.

Кахобер Иванович попросил всех задержаться после пятого урока. И вот чем это обернулось. Однако Ира была рада отсрочке, как приговоренный к смерти, которому отложили казнь. Она собралась к Егору перед занятиями в Школе искусств. Идти было страшно. Ира не знала, что говорить, как вести себя с Егором. Она боялась, что невольно выдаст себя каким-нибудь неосторожным словом или взглядом.

Хорошо хоть Аня не приставала к ней с расспросами в эти дни. Подруга думала, что Ира такая хмурая и неразговорчивая из-за Ильи. Конечно, Ира ни на секунду не забывала о нем, но в водовороте новых событий ее неприятности и обиды казались такими мелкими и ничтожными, что отошли на второй план.

– По стенке размажу! – воинственно крикнул Шустов, не в силах поймать юркого Максима. И рванул за ним к двери. Там их обоих задержал Кахобер Иванович.

– Друзья мои! – охладил он пыл не в меру разрезвившихся парней. – Вы все-таки в приличном месте находитесь, а устроили гонки с препятствиями!

– А чего он на чужое зарится! – возмутился Борька, усаживаясь на свое место.

Максим плюхнулся на стул рядом с Ирой, водрузил на нос очки. Он тяжело дышал, но продолжал бросать в сторону Юрки «петушиные» взгляды.

– Что на этот раз не поделили? – спросила Ира с усмешкой.

– Ленку!

Ира обернулась, отыскивая взглядом яблоко раздора. Ленка Серова, хорошенькая блондинка с голубыми глазами, смотрелась в зеркальце и ничего не подозревала. Вот это новость так новость! Ее при случае можно и Аньке рассказать. А уж как Серова обрадуется! И какой выбор: один – хилый отличник, будущий компьютерный гений, другой – обеспеченная шпана крепкого телосложения!

– Рассаживайтесь поскорее, – попросил Кахобер Иванович, приглаживая пышные усы.

В седьмом классе Ира была влюблена в Кахобера. На ее рисунках, а рисовала она всегда и везде, стали появляться рыцари и былинные воины с пышными усами, напоминавшие классного руководителя, у которого, к слову сказать, сын был старше Иры. Тогда она об этом не задумывалась, жила в сочиненной ею сказке, а весь класс делал вид, что не замечает ее глупой влюбленности. Это прошло, когда появился Илья…

«Опять мысли привели к Илье… прямо как все дороги, ведущие в Рим… Тьфу ты, Рим еще сюда приплелся, как пятая спица в колеснице», – подумала Ира с непонятным раздражением.

– Ребята, давайте посерьезнее, – повысил голос Кахобер Иванович. – У меня через полчаса педсовет, а нам нужно кое-что обсудить. – Он откашлялся. – Надеюсь, все помнят, что скоро новогодний бал.

– Помним, – зашумели дружные голоса.

– Так вот, нам поручили оформить актовый зал.

– Снежинки будем вырезать? – спросил Колька Ежов, игнорируя колючий взгляд Юльки.

– Этим трудоемким процессом займутся в младших классах, – добродушно отозвался Кахобер. – А нам желательно проявить фантазию. Подумайте до конца недели, подключите интеллект. Не хочется, чтобы было стандартно: конфетти, гирлянды. Мы ведь еще способны удивить?

– Чего-чего, а это всегда пожалуйста, – отозвался Метелкин.

– Вот и договорились. Теперь второй вопрос.

– А сколько их всего? – уточнил Волков, поглядывая на часы.

– Три. И если вы не будете меня перебивать на каждом слове, мы успеем обсудить их все. – Кахобер расстегнул пиджак, присел за стол. – Итак, второй вопрос – карнавальные костюмы.