— И как вы намерены решить эту проблему?

Гретна минуту колебалась, крутя в руках поясок.

— Я думала… возможно… когда я немного отдохну, — нерешительно проговорила она, — то поеду в Лондон, если мне не удастся найти что-нибудь подходящее… здесь.

Девушка слегка покраснела, потом добавила:

— Однажды вы мне сказали, чтобы я возвращалась в деревню, но не думаю, что я смогу… осчастливить какого-нибудь честного… фермера, даже если он… захочет жениться на мне.

— У меня есть предложение получше, — перебил ее маркиз.

— Какое?

— Я хочу, чтобы вы вернулись в Стейд-Холл. У меня есть там для вас место.

Кровь неожиданно прилила к ее щекам.

— Вы… предлагали… это уже… раньше.

— Нет-нет, — быстро сказал маркиз. — Я имел в виду не это! Я прошу вас приехать туда в качестве моей жены.

На минуту Гретна застыла, потом, отвернувшись от него, произнесла:

— Это в самом деле очень любезно… и щедро со стороны вашей светлости предлагать мне… замужество. Я хорошо понимаю, вы чувствуете себя… обязанным сделать это из-за того, что случилось… потому что люди болтают. Я не воспользуюсь… вашей добротой. Я сама… справлюсь, обещаю… вам.

— Полагаю, я говорил вам, что доброта и щедрость не имеют ко мне никакого отношения, — произнес маркиз. — Я хочу, чтобы вы поехали в Стейд-Холл.

Он увидел, как задрожали ее губы и пальцы; потом немного неуверенно она сказала:

— Если вы… хотите, это другое дело. Но, пожалуйста, не надо… жениться на мне.

Маркиз хотел было возмутиться, но Гретна оборвала его.

— Дайте мне договорить, — прошептала она. — Когда раньше вы предлагали мне ваше… покровительство, я была так глупа и невежественна, что не поняла… что вы имели в виду. А теперь я… понимаю, и если вы защитите меня от всех… вещей, которые… пугают меня, тогда… я больше всего хотела бы переехать к вам. Потому что, я думаю, милорд, я всегда буду чувствовать себя… в безопасности с… вами.

Голос ее затих, Гретна лишь вздохнула. Маркиз протянул руку и повернул за подбородок ее лицо к себе.

— Посмотрите на меня, Гретна, — начал он. — Загляните в мои глаза и послушайте, что я скажу. Я знаю, той ночью в Стейд-Холле я полюбил вас. Я знаю, но, как и вы, я был глуп и слеп и не понял этого. То, что я предложил вам тогда, было оскорблением — не только для вас, моя дорогая, но и для любви, которую мы испытываем друг к другу, которая поселилась в наших сердцах с того момента. Я понял это той ночью, когда посмотрел в ваши глаза, и мы оба поняли это, когда нас свела судьба на балконе в Карлтон-Хаусе. Зачем мы теряем время, сопротивляясь этому чувству?

Гретна закрыла глаза, словно не могла смотреть на него, дрожа от волнения и от его слов. Потом она открыла их, и весь мир стал прекраснее, чем минуту назад.

— Вы думаете, — спросил маркиз, — что я захотел бы, чтобы вы были со мной в каком-то ином качестве, нежели жена? Я хочу обладать вами, оберегать, знать, что вы моя и никакой другой мужчина не прикоснется к вам и не посмотрит на вас, потому что вы принадлежите мне.

Он отпустил ее подбородок, обнял и прижал к себе, глядя на нее с такой нежностью, которую никто раньше не видел на его лице.

— Я хочу, чтобы вы стали моей женой, Гретна.

— Но… я думала… — пробормотала она, — что вы любите Элоизу.

— Кто это? — спросил маркиз. — Разве есть в мире другие женщины, кроме вас? Если и есть, я не замечаю их с тех пор, как впервые увидел вас.

Гретна вздохнула, губы ее раскрылись, глаза засияли как звезды.

— Я почти боюсь целовать вас, — прошептал маркиз, — боюсь, что это все не на самом деле, что вы снова исчезнете, как это часто бывало раньше.

— Я думала, что потеряла… вас, — пробормотала Гретна.

— Как вы могли быть такой глупой? — воскликнул он. — И почему вы плакали сейчас, когда я нашел вас?

Она посмотрела на могилу, где лежали ее отец и мать, потом снова взглянула на него, и маркиз едва не ослеп от сияния ее лица.

— Я была одинока, — просто сказала Гретна. — А теперь я никогда не буду… одна.

— Никогда, моя дорогая, — горячо заверил ее маркиз. — Никогда, пока мы оба живы. Я люблю вас, Гретна, Скажите, что вы любите меня.

— Я… люблю вас… всем сердцем, — пыталась произнести Гретна, но слова застряли на губах, ибо его поцелуй заставил трепетать все ее тело так, как никогда до этого. Они слились вместе в поцелуе, который, казалось, вознес их до небес.

Она больше не одна. Она в его руках. Она его.