— Винтерс оставил мне первоначальный план дома. Постарайтесь вернуть ему прежний вид. В вашем распоряжении будет художник, которого я привезу из Лондона. Держите меня в курсе. До моего пристанища всего день езды, так что можете рассчитывать на меня, если возникнут осложнения.
Управляющий кивнул, и они вместе отправились на конюшню: первый кирпичик взаимопонимания был заложен.
— Меридит, увольте дворецкого и домоправителя — пусть другим будет неповадно. Не обольщайтесь, я приезжий, но не иностранец. Родился я в Лондоне, а уже потом мне пришлось много колесить по свету. Со мной шутки плохи.
Мету не надо было повторять дважды. С каким удовольствием он выполнит приказание Ника Монро: ведь дворецкий и домоуправитель много лет шпионили адвокату Винтерсу обо всем, что делалось в усадьбе.
Конюх не терял времени зря. Наемный экипаж, на котором прикатил Ник, сиял как новенький, что не ускользнуло от внимания нового владельца. Понятно, что парень постарался не по собственной инициативе. Ник еще раз убедился, что сделал правильный выбор. Управляющий сумеет вернуть поместью его былую славу.
— Мечтаю прожить в Делакур-Хаусе долгую и счастливую жизнь, — весело сообщил Ник. — Надеюсь на вашу помощь.
От радости Мет не чувствовал земли под ногами.
Глава 3
За окнами занимался колючий рассвет, когда ежегодный бал в Холланд-Хаусе подошел к концу. Наконец все позади, подумала с облегчением леди Кэтрин Гровенор. Душечка Лизбет Гровенор, кузина Кэт, прозванная друзьями дуэньей, как обычно, проспала весь бал. В три часа ночи она пожаловалась на головную боль и отправилась восвояси, заверив Кэт, что домой ее проводит отец.
Старушке для счастья требовалась самая малость. Бедняжка мечтала лишь о сытой спокойной жизни и крыше над головой, что было на руку Кэт. Благодаря кузине она могла соблюсти приличия, оставаясь свободной, и жить своей жизнью. Любопытная или интеллигентная компаньонка была ей ни к чему. В отношении юной ирландки, находящейся у нее в услужении, Кэт не беспокоилась. Дина Кэйзи была самым верным и симпатичным существом на свете.
Окруженная воздыхателями, каждый из которых горел желанием проводить ее до дому, Кэт тщетно пыталась найти отца. У нее и в мыслях не было покинуть бал в сопровождении мужчины без Лизбет. Необходимость улыбаться, говорить любезности, вставлять остроумные реплики, отпускать едкие, почти всегда убийственные замечания, не доставляла ей прежнего удовольствия, а лишь раздражала до крайности.
Боже, как она сразу не поняла, что все это суета сует? Какими важными в жизни молодой леди ей казались безупречный стиль одежды, манера поведения! Если честно, то она наслаждалась своим успехом до прошлого года. А потом прозрела, поняв, что впустую растрачивает жизнь на поиски мужа и подобную чепуху. Иллюзии рассеивались по мере того, как девушка осознавала тщетность своих усилий.
Возня поклонников, боровшихся за то, чтобы быть к ней поближе, и вернула Кэт к действительности.
— Джентльмены, может, кто-нибудь займется поисками моего отца? — засмеялась Кэтрин, уверенная в том, что любой мужчина ради нее готов своротить горы.
Кэт веселило, что у отца такая короткая память; он забыл о ее существовании, а ведь всего пару часов назад она умоляла отвезти ее домой.
Политика, лошади, карты и в первую очередь женщины настолько занимали его, что у Пирсона Гровенора, графа Кина, совсем не оставалось времени для дочери. Он не уставал повторять, что единственная радость от нее — это возможность быть отцом самой привлекательной и желанной невесты в мире. Впрочем, этой темы он касался только в том случае, если речь заходила о его друзьях, дочери которых не пользовались таким бешеным успехом, как Кэт.
Кэт не осуждала отца за его отношение к ней. Она жила своей жизнью и научилась не замечать его холодность. Наоборот, она подначивала его. Пренебрежительное отношение Пирсона Гровенора позволяло ей жить двойной жизнью и выступать на сцене.
Малейший намек на скандал мог положить конец ее свободе. Отец становился непреклонным, когда, как он считал, были задеты его достоинство или честь семьи. При мысли об этом Кэт похолодела. Боже, что начнется, если Пирсон Гровенор и остальные узнают о ее двойной жизни, если откроется, что она поет в театре. Какая заварится каша, когда они обнаружат, что с помощью хитреца Беркли она оказывает материальную поддержку герру Хендриксу и труппе, в которой выступала в прошлом году.
Она понимала, что боязнь быть узнанной становится навязчивой идеей. А как тут не бояться: ведь отец может выдать ее замуж или отправить в деревню, прослышав о тайном увлечении дочери.
Девушка постоянно вспоминала темноволосого Геркулеса, которого Беркли выставил из театра. А если он узнал ее и растрезвонил знакомым о том, что Кэт певица? Она вновь заплакала.
Поначалу Кэт не волновали последствия ее поступка. Она лишь приходила в восторг оттого, что ей удалось провести гудящий от сплетен Лондон. Пусть старенькая кузина, отец и наивные друзья продолжают думать, что она проводит время с многочисленными поклонниками: их именами пестрели ее бальные книжечки, а их милые преподношения захламляли Гровенор-Хаус. Она потратила не один год, чтобы окружающие стали считать ее первой соблазнительницей: так что приходилось держать марку. Если б люди знали, какая она на самом деле! Подлинная Кэт была так далека от образа, созданного ею самой. Одна мысль о физической близости с мужчиной заставляла ее трепетать от страха. Она холодела от любого мужского прикосновения, а уж если поклонник ей не нравился, было совсем худо.
Погруженная в размышления девушка вздрогнула, почувствовав чужую руку на обнаженном плече. Она попыталась ее сбросить.
— В чем дело? — удивился тощий, похожий на сатира мужчина. Голос наглеца резанул слух. — Если не ошибаюсь, ко мне вы не испытываете отвращения?
«Чтоб ты провалился!» — чуть было не выпалила Кэтрин, но вовремя прикусила язык. С лордом Джоном Петербрумом шутки плохи. Известный лондонский фат и сплетник имел дурную репутацию, и те, кто раскусил его, старались держаться от известного донжуана на расстоянии. Родители избаловали его своей любовью, а бесчисленные победы над женщинами — любительницами острых ощущений — окончательно сгубили его душу. Каждая из жертв лорда мечтала стать хозяйкой огромного замка в Шотландии, который он должен был унаследовать после смерти своего дедушки-тирана. Увы, очень скоро у соблазнительниц и их родителей наступало прозрение. Его манеры и поведение оставляли желать лучшего. Разочарованным и оскорбленным претенденткам приходилось отступать.
— Вы пренебрегаете мною, Кэтрин, — начал он сердито, поворачивая к себе ее головку длинным ухоженным пальцем.
Кэт не сумела скрыть недовольство. Это был жест собственника, который бы не осмелился повторить ни один мужчина в Лондоне. Его вольность вызвала раздражение у ее обожателей, которым удалось приблизиться к девушке после того, как она отправила нескольких поклонников на поиски своего отца. Все знали, кто Кэт была нетерпелива и не выносила, когда ею командовали. Если зарвавшийся поклонник переступал черту и позволял себе фамильярничать с девушкой, она могла так осадить незадачливого кавалера, что у него навсегда пропадало желание повторить попытку.
Кэт кипела. Что во мне такого? Почему я становлюсь объектом внимания всех лондонских ловеласов? А что если слухи о том, будто в клубах принимают ставки от тех, кто решил усмирить Кэт-недотрогу, имеют под собой основание? Это предположение ужаснуло ее. Возможно, отец и друзья правы: пришло время подумать о замужестве. Похоже, я перегнула палку, и мужчины, подобные Петербруму, мечтают лишь о том, чтобы выиграть пари и завоевать весьма сомнительное уважение своих друзей.
Петербрум бесцеремонно растолкал ее поклонников и схватил Кэт за руку.
— Я уже говорил вашему отцу, что он безбожно избаловал вас. Вы пользуетесь слишком большой свободой. Вам нужна твердая рука, и я стану тем, кто сумеет усмирить вас.
— Кто дал вам право говорить со мной в таком тоне? — Кэт негодовала. — С чего вы взяли, что он избаловал меня? Уж не потому ли, что ваши чары и холодность не действуют на меня так, как на других?
Кэт бросила на лорда возмущенный взгляд. От его прикосновения у нее мороз пробежал по коже.
— Уберите ваши щупальца и идите прочь, — она намеренно говорила громко, чтобы окружающие слышали ее: завтра к обеду весь Лондон узнает о том, что произошло на балу. Если он, таким образом, решил заявить о своих правах на нее, то пусть знает, что вызов принят! Все вокруг зашумели, и Кэт тут же посетовала, что позволила Петербруму заманить себя в ловушку. И хотя он был очень опасен, никакая сила не заставит ее пожалеть о случившемся.
Сохраняя достоинство, Петербрум повернулся и с размаху налетел на двух дам, направлявшихся к Кэт.
Прелестной блондинкой, опиравшейся на трость, была леди Барбара Мейтленд, любимая жена капитана Торна Мейтленда, одного из самых влиятельных людей в Уайтхолле и Сити. Ее приятельница леди Колби Браунинг, супруга важного чиновника Министерства иностранных дел Невила Браунинга, напоминала статуэтку. Острая на язык, прямолинейная леди Колби была полной противоположностью интеллигентной, кроткой и мягкой Барбары. Дамы считали Кэт своей младшей сестрой, и девушка обожала их. Женщины дружили с Кэтрин уже давно и не раз давали ей мудрые советы, хотя молодая леди не всегда следовала им. Несмотря на взаимную привязанность, девушка не решалась посвятить подруг в свою тайну.
Услышав, о чем Кэт только что беседовала с лордом, старшая из женщин тотчас направилась к девушке, чтобы та не стала объектом светской болтовни.
— Дорогая, позвольте нам отвезти вас домой, — леди Барбара взяла Кэт за руку и притянула к себе. — Торн и Невил покинули нас пару часов назад.
"Тайна леди Кэт" отзывы
Отзывы читателей о книге "Тайна леди Кэт". Читайте комментарии и мнения людей о произведении.
Понравилась книга? Поделитесь впечатлениями - оставьте Ваш отзыв и расскажите о книге "Тайна леди Кэт" друзьям в соцсетях.