— Но она все еще занимается сбором информации? — Беннет нахмурился. — Эта женщина… просто ненормальная!

Генерал снова пожал плечами:

— Как бы то ни было, мы добились ее согласия на сотрудничество с нами.

«Но сколько же корона заплатила ей? — думал майор. — Из-за какой суммы она подвергает себя такому риску?»

— Сэр, почему бы не заменить ее другим агентом?

Кэратерс решительно покачал головой:

— Нет, невозможно! Она смогла проникнуть в такие места, о которых мы раньше могли только мечтать. Мы не можем отказаться от нее.

— И она сейчас в опасности, верно? — Беннет немного помолчал. — Нет, сэр, я не собираюсь и дальше играть жизнью мисс Синклер.

— У вас нет выбора, Прествуд.

Беннет еще больше помрачнел. На нем уже и так лежала вина за то, что он не заметил, что происходило с Софией. А теперь подвергать опасности еще и мисс Синклер?.. Нет, ни за что!

Собравшись с духом, майор заявил:

— У меня есть выбор. Я ухожу со службы.

Он никогда не думал, что произнесет эти слова, но сейчас нисколько не жалел, что проговорил их.

Кэратерс поджал губы.

— Поверьте, я действительно сожалею о том, что произошло с Эверстоном и О’Нилом.

Беннет насторожился.

— Какое отношение к этому делу имеют мои люди?

— Эверстон потерял ногу, разве не так? А О’Нил — руку, верно?

Беннет кивнул и судорожно сглотнул. Генерал же добавил:

— Им будет трудно найти работу, я думаю… К тому же у бедняги О’Нила дома трое маленьких детей.

— Чем вы мне угрожаете? — проворчал Беннет.

Кэратерс тут же покачал головой:

— Нет-нет, майор, это вовсе не угрозы. Я только говорю, как важна пенсия для таких искалеченных людей. А вы же знаете, как трудно рассчитывать на парламент… И если по каким-то причинам ваш полк не попадет в список, который армия посылает в парламент для финансирования, то это будет страшная трагедия. На исправления списков уйдут годы. Сколько людей из Девяносто пятого стрелкового надеются на пенсию?

Ох, слишком много. В беспощадных дуэлях разведчиков и снайперов постоянно гибли его, Беннета, солдаты. Может быть, он смог бы найти работу для О’Нила и Эверстона в своем поместье, — но что делать с остальными? А он ведь не мог допустить, чтобы они умирали от голода. Кэратерс же явно угрожал, и он выполнит свою угрозу.

— Как долго? — спросил Беннет.

Кэратерс откинулся на спинку, и сиденье заскрипело под тяжестью его тела.

— Я не прошу чего-то невыполнимого, Прествуд, но мисс Синклер очень нужна нам. В течение месяца она должна представить чертежи двух фортов, а затем… Затем вы сможете вернуться в Англию.

Значит, только месяц… Беннет снова взглянул на док. Там, в шлюпке, его ждал матрос, поглядывавший на него в растерянности.

Черт бы побрал Софию! Ну почему же он поддался ее слезным просьбам хранить все в секрете?.. Он дал сестре слово, что никому не расскажет о том, как плохо с ней обращается ее муж. И это его обещание оставляло ее во власти мерзавца.

— Какие мне даны указания?

— Очень простые. Сохраните мисс Синклер живой, пока она не сделает то, что мне надо, а потом…

— Сэр, я…

Генерал нахмурился.

— Это не просьба, майор. Вы отплываете через час.

Беннет выпрямился и распахнул дверцу кареты.

— Да, сэр.

Константинополь

Беннет внимательно смотрел на стоявшую перед ним женщину, вернее — на то немногое, что мог видеть. Видел же он только два огромных темных глаза, даже брови ее были скрыты под пестрым золотистым шелком. И эта яркая национальная одежда резко контрастировала с традиционной обстановкой гостиной английского посольства; особенно выделялись розовые цветы, вышитые на кресле, рядом с которым она стояла.

— Так вы принимаете эти условия? — спросил Беннет.

Мисс Синклер кивнула и села в глубокое мягкое кресло.

— Да, принимаю.

— Возможно, утомительно писать час за часом каждое утро, но это ради вашей безопасности, — добавил майор.

— Да, сэр.

Она бросила опасливый взгляд на закрытую дверь.

Беннет же прошелся перед огромным мраморным камином и постучал пальцем по каминной полке. Его сестры рассмеялись бы ему в лицо, если бы он осмелился сделать им подобное предложение. А эта женщина нисколько не возмутилась. Очевидно, сумма, которую ей платили, была действительно значительной.

В душной комнате воцарилось тягостное молчание. Беннет в очередной раз посмотрел в окно, он все еще не находил слов, чтобы описать Константинополь. Казалось, этот город походил… на будуар стареющей куртизанки. Да-да, именно так! Уставленный цветочными горшками стол, на нем — разноцветные баночки с кремом.

Он кашлянул и снова посмотрел на эту странную женщину. Они могли бы обсудить дальнейшие планы в течение нескольких следующих дней, а теперь оставалось лишь договориться, когда он будет приходить к ней, не привлекая к себе излишнего внимания.

— Пока это все, мисс Синклер. Приятно было познакомиться, — сказал майор минуту спустя.

Она вскочила на ноги и в облаке взметнувшегося шелка бросилась к выходу. Беннет распахнул перед ней дверь. Поспешно попрощавшись, она побежала к воротам, за которыми ее поджидал экипаж.

Беннет же направился в холл, но его тотчас остановил кузен, английский посол лорд Генри Даллер.

— Мисс Синклер всегда была несколько странной, но я не ожидал увидеть ее в турецком платье, — проговорил лорд Генри. — Бедный вы мой… Ведь вам придется ее охранять… — Он усмехнулся и похлопал Беннета по спине. — Принимая во внимание ее прошлое… Полагаю, это будет нелегко.

Беннет стиснул зубы. Опять сплетни! По одной лишь этой причине можно было предпочесть поле битвы светской гостиной. Но даже и на поле битвы следовало знать территорию. Улыбнувшись при этой мысли, Беннет заметил:

— Вы говорите так, будто многое о ней знаете.

Даллер пожал плечами:

— Мой долг — знать, как подданные его величества живут в этой стране.

Тоже улыбнувшись, посол пригладил тонкую полоску каштановых усов, украшавшую его верхнюю губу.

— Так что же вы мне о ней расскажете? — спросил Беннет.

Посол тут же повел его в свой кабинет, и там оказалось так же душно, как и в гостиной. Беннет присел на краешек кожаного кресла; он старался как можно меньше касаться его из опасения, что прилипнет к нему, когда потребуется встать.

Майор питал слабую надежду на то, что Даллер предложит снять сюртуки, но увы… Посол с явным удовольствием опустился в кресло и снова улыбнулся. Затем достал из ящика стола серебряную табакерку и набрал на ноготь нюхательного табака. Быстро втянув его, он предложил табакерку гостю.

Беннет отрицательно покачал головой и сказал себе: «А теперь — к делу». Светские разговоры всегда ужасно раздражали его — он не видел смысла в пустой болтовне.

— Так какой же информацией о мисс Синклер вы владеете?

Даллер сложил пальцы домиком и пробормотал:

— Ах, наша мисс Синклер… Многие из местных мужчин совершенно очарованы ею, хотя я думаю, что это скорее объясняется ее дружбой с Исад-пашой, чем ее чарами.

— Кто же этот паша?

— Бывший фельдмаршал в армии султана. Теперь он один из советников султана. И говорят, тот доверяет ему больше, чем другим.

Беннет отметил этот факт.

— А паша дружески относится к британской короне?

Посол нахмурился.

— Не более чем остальные местные жители. Он клянется в безоговорочной верности султану. Но ему, как кажется, по-настоящему нравится мисс Синклер. Последние десять лет он вел себя… точно ее отец.

«А где же ее настоящий отец?» — подумал Беннет.

— Молодые люди считают, что производят впечатление на пашу, сочиняя бездарные стихи в ее честь, — продолжал посол.

Беннет невольно поморщился. К счастью, никто не знал о стихах, которые он пытался писать.

— А в прошлом году была распространена весьма популярная поэма, в которой ее светло-карие глаза сравнивались не с чем-нибудь, а с покрытым мхом камнем.

— Светло-карие?.. — переспросил Беннет.

Даллер кивнул:

— Да, глаза — самая яркая ее черта. Весьма неожиданная смесь коричневого, зеленого и желтого… Это у нее от матери, гречанки. Ведь кровь, она всегда видна.

Но у той мисс Синклер были вовсе не такие глаза. Только слепой назвал бы их светло-карими. Нет, чистейший шоколад! Он никак не мог ошибиться.

— Значит, та женщина была не Мари Синклер, — в растерянности пробормотал Беннет.

Посол посмотрел на него с удивлением.

— Нет-нет, конечно, это была она.

— Но у той женщины были не такие глаза…

— Карета принадлежала мисс Синклер, — заявил Даллер. — В этом я уверен.

Беннет решительно поднялся.

— Я должен знать, где сейчас находится мисс Синклер.

Вероятно, благодаря своему дипломатическому опыту посол воздержался от спора. Он кивнул и проговорил:

— Что ж, продолжим разговор позднее.

Беннет тотчас же вышел из комнаты. Накануне, сразу же после приезда, он отыскал дом, где жила Синклер, — дом находился всего в миле от посольства. Во время короткого осмотра города майор понял, что лошадь не предоставляла ему почти никаких преимуществ на улицах с толпами людей, поэтому сейчас он решил, что пойдет пешком.

Прямая широкая дорога, ведшая от посольства, вскоре перешла в грязные узкие колеи, проложенные между деревьями и домами, так что экипажи и телеги занимали тут почти все место.

Беннет придерживался левой стороны улицы, держась в незначительной тени вторых этажей домов, поднимавшихся на добрых четыре фута над первыми этажами. Сердце его гулко стучало, и кровь пульсировала в висках. Теперь-то он понял: ему следовало бы обеспечить безопасность мисс Синклер накануне вечером, а не тратить понапрасну время на восхищение Константинополем. Но он не смог удержаться; что-то в этом городе словно вызывало зуд в его пальцах — ужасно хотелось выразить свои впечатления словами, на бумаге.