— Именно, милорд! — Имоджин испытала облегчение, почувствовав, что Маттиас наконец-то схватил суть ее замысла. — Ваша заинтересованность в карте придает необходимую достоверность моей легенде.

— А каким образом я должен буду продемонстрировать эту заинтересованность?

— Это самое простое, милорд! Вы сделаете вид, что хотите соблазнить меня.

Ответом Маттиаса было молчание.

— О Боже, — прошептала Горация. — Кажется, мне нехорошо.

Маттиас некоторое время смотрел на Имоджин.

— Я должен… вас соблазнить?

— Конечно, это будет просто видимость, — успокоила она его. — Но в обществе заметят, что вы преследуете меня. Ваннек же сделает вывод, что причина может быть лишь одна.

— Он решит, что я стремлюсь заполучить Великую печать королевы, — сказал Маттиас.

— Именно.

Горация издала тяжелый вздох:

— Мы обречены.

Маттиас тихонько постучал пальцем по ободку чашки.

— А почему Ваннек или кто-то другой решит, что моя цель — соблазнить вас? Ведь вы, должно быть, знаете, что я недавно вернулся в Англию и вступил во владение титулом. В обществе могут вполне посчитать, Что я ищу жену, а не любовницу.

Имоджин поперхнулась чаем.

— Об этом не беспокойтесь, милорд. Никому и в Голову не придет, что вы собираетесь сделать мне предложение.

Маттиас изучающе посмотрел на ее лицо:

— А что у вас за репутация?

Имоджин аккуратно поставила на стол чашку.

— Я вижу, вы не имеете понятия о том, что я собой представляю. Впрочем, это неудивительно. Вы ведь находились за пределами страны несколько лет.

— Вы не могли бы просветить меня относительно своей персоны? — недовольно произнес Маттиас.

— Три года назад, когда я приезжала с визитом к Люси в Лондон, я обрела прозвище «Нескромная Имоджин». — После некоторого колебания она добавила:

— Моя репутация безнадежно испорчена.

Брови Маттиаса образовали одну сплошную черную линию. Он вопросительно посмотрел на Горацию.

— Это правда, милорд, — негромко подтвердила Горация.

Маттиас снова перевел взгляд на Имоджин:

— Кто был тот мужчина?

— Лорд Ваннек, — ответила Имоджин.

— Черт побери! — тихонько произнес Маттиас. — Неудивительно, что вы жаждете мести.

Имоджин выпрямилась:

— Это никак не связано с моим планом. Мне ровным счетом наплевать на собственную репутацию. Отмщения требует убийство Люси. О своей истории я рассказала вам лишь для того, чтобы вы поняли: общество не воспринимает меня как подходящую кандидатуру в жены. Все поймут, что человек вашего положения хочет завести со мной лишь короткий роман или же заполучить от меня нечто ценное.

— Например, печать королевы. — Маттиас покачал головой. — Черт побери!

Имоджин быстро поднялась и ободряюще ему улыбнулась.

— Я вижу, что теперь вы схватили суть дела, милорд. О деталях моего плана мы можем поговорить, вечером за ужином. К тому времени мы, я надеюсь, закончим инвентаризацию. А поскольку вы уже здесь и вам нечем пока что заняться, не хотите ли нам помочь?

Глава 2


Горация пододвинулась поближе к Маттиасу, когда они остались в библиотеке одни.

— Милорд, вы должны что-то сделать.

— Разве?

Озабоченность на лице Горации сменилась выражением явного неодобрения.

— Сэр, я отлично осведомлена о том, кто вы и что вы собой представляете. Когда это произошло десять лет назад, я жила в Лондоне.

— В самом деле?

— Тогда я не принадлежала к вашему кругу. Но некоторые уважаемые люди принадлежали. Так или иначе, я знаю, как и почему вы заслужили прозвище Безжалостный Колчестер. Моя племянница знает вас лишь как Колчестера Замарского. Она восхищается вами уже много лет. Она не знакома с вашими печально известными историями.

— Почему вы ей не расскажете об этом, миссис Элибанк? — негромко спросил Маттиас.

Горация отступила на шаг, словно боясь, что он прыгнет и вцепится в нее клыками.

— Это не поможет. Она назовет это мерзкой сплетней. Я знаю ее. Она сочтет, что ваша репутация несправедливо запятнана, так же как и ее. И без сомнения, станет вашим верным союзником и сторонником.

— Вы и в самом деле так считаете? — Маттиас задумчиво посмотрел на дверь. — У меня их совсем немного.

— Немного — чего? — не поняла Горация.

— Верных союзников и сторонников.

— Я полагаю, мы оба знаем, что для этого есть весьма основательные причины, милорд, — парировала Горация.

— Как скажете.

— Колчестер, я понимаю, что не мне судить вас, но я в отчаянии. Моя племянница полна решимости осуществить свой безумный план. Вы моя единственная надежда.

— Черт возьми, что я, по-вашему, должен сделать? — Маттиас бросил взгляд через плечо, желая удостовериться, что Имоджин не вернулась в комнату. — Не обижайтесь, мадам, но я никогда не встречал такой женщины, как мисс Уотерстоун. Она способна подмять человека.

— Я знаю, что вы имеете в виду, но надо что-то предпринять… Иначе мы окажемся втянутыми в осуществление этого грандиозного плана мести, который она разработала.

— Мы? — Маттиас взял с ближайшей полки том в кожаном переплете.

— Уверяю вас, Имоджин не откажется от своего замысла, даже если вы не согласитесь с ней сотрудничать. Она просто найдет другой способ привести его в исполнение.

— Строго говоря, это уже не мои проблемы.

— Как вы можете так говорить? — в отчаянии произнесла Горация. — Ведь вы дали обещание моему брату, сэр! И было завещание Селвина!.. В нем сказано, что вы всегда держите своё слово. Даже ваши злейшие враги — а их у вас немало — не могут этого отрицать.

— Верно, мадам, я всегда выполняю свои обещания. Но я должен был Селвину Уотерстоуну, а не его племяннице.

— Сэр, если вы хотите заплатить долг моему дорогому покойному брату, вы должны уберечь Имоджин от неминуемой беды.

— Имоджин ожидает от меня совершенно другой помощи, мадам. Она с дьявольским упорством стремится к этой беде. С учетом ее энергии и решимости, я подозреваю, она добьется своей цели.

— Она поразительно упряма, — признала Горация.

— Она способна посрамить и Наполеона, и Веллингтона. — Он повернулся к полкам, забитым книгами. — Я, например, не имею ясного представления, каким образом способен помочь мисс Уотерстоун с инвентаризацией коллекции.

— Такое нередко случается с моей племянницей, — задумчиво проговорила Горация. — Она любит самостоятельно контролировать ситуацию.

— Понятно. — Маттиас посмотрел на заглавие тома, который держал в руках. «Описание странных и необыкновенных предметов в гробницах, обнаруженных на островах южных морей». — Я думаю, это должно войти в ваш перечень.

— Книги об артефактах гробниц? — Горация подошла к письменному столу и склонилась над открытым журналом. Она макнула гусиное перо в чернила и сделала какую-то пометку. — Очень хорошо, вы можете положить ее вместе с другими.

Маттиас водрузил том на все возрастающую стопу аналогичных книг. Он рассеянно посмотрел на оставшиеся тома, поскольку его мозг был занят более насущными проблемами, связанными с Имоджин Уотерстоун. Прежде чем принять решение относительно дальнейших действий, он должен располагать необходимой информацией.

— Каким образом Ваннек скомпрометировал вашу племянницу, мадам?

Горация поджала губы:

— Это очень неприятная история.

— Чтобы действовать, я должен знать хотя бы наиболее существенные факты.

Горация с надеждой посмотрела на него:

— Пожалуй, будет лучше, если вы узнаете некоторые подробности от меня, а не из столичных сплетен. Они ведь, кажется, и вашей репутации повредили, милорд?

Маттиас встретил ее взгляд:

— Вы правы, миссис Элибанк. У вашей племянницы и у меня немало общего.

Горация внезапно стала внимательно рассматривать посмертную маску древних этрусков.

— Так вот, три года назад Люси пригласила Имоджин в Лондон. К тому моменту леди Ваннек была замужем уже больше года, но это было ее первое приглашение.

— Имоджин остановилась у лорда и леди Ваннеков?

— Нет. Люси предупредила, что не может предложить ей остановиться в их доме, потому что лорд Ваннек не выносит гостей. Она предложила снять для Имоджин на несколько недель домик и позаботилась об этом.

Маттиас нахмурился:

— Имоджин отправилась в Лондон одна?

— Да. Я не могла сопровождать ее, потому что мой муж был в то время тяжело болен. Да Имоджин и не считала, что ей нужна компаньонка. У нее очень независимый характер.

— Я это заметил.

— Вину за это я целиком возлагаю на ее родителей, упокой Господь их душу, — вздохнула Горация. — Они души в ней не чаяли и все делали из лучших побуждений, но воспитали ее слишком независимой.

— Каким образом? — поинтересовался Маттиас.

— Мой брат и его жена были далеко не молоды, когда у них родилась Имоджин. Они уже совсем было потеряли надежду иметь детей. Рождение Имоджин было для них великой радостью.

— У нее пет братьев или сестер?

— Нет. Ее отец — Джон, мой старший брат, был философом и имел весьма радикальные взгляды на воспитание молодежи. Он увидел в Имоджин блестящую возможность воплотить на практике свои теоретические воззрения.

— А мать?

Горация сделала гримасу:

— Алетея была весьма своеобразная леди. В молодые годы она наделала шуму… Написала книгу, в которой вполне серьезно подвергала сомнению значение брака для женщины. Мой брат влюбился в нее сразу же, как только прочитал книгу. Они тут же поженились.

— Несмотря на ее взгляды на брак?

— Алетея всегда говорила, что Джон — единственный во всем мире мужчина, который подходит ей как муж. — Поколебавшись, Горация добавила:

— Она была права. Во всяком случае, ее взгляды на женское воспитание были тоже весьма своеобразны. Она написала книгу и об этом.

— Другими словами, Имоджин — продукт радикального философского эксперимента?